Научи меня любить

      Подвал, к которому Паха привел новых знакомцев, действительно находился недалеко — здесь же, в гаражах, и попасть в него можно было через расположенное у самой земли, замаскированное листом фанеры окно достаточной ширины, чтобы в него пролез мужчина комплекции Баёва.       — Добро пожаловать! — вежливо обратился к дракону Паха, сдвигая фанеру в сторону. — Наша нора!       Висящий на парнишке Дух глупо захихикал, потревоженный шумом, и попытался осесть, но Паха решительно вернул любимого на ноги.       — Да стой ты уже! — прикрикнул строго. — Не до твоих выебонов сейчас!       Вряд ли понявший сказанное парой Дух рвано покивал и прикрыл закатывающиеся глаза веками. Как всовывать летуна в окно в таком состоянии полнейшего нестояния, Паха не представлял.       Баёв словно прочитал мысли парнишки — поправил на плече свою вяло трепыхающуюся ношу и спросил:       — Высота там какая, прыгать надо? Давай сначала я? Ты направишь, я снизу приму. Твой друг по-другому точно разобьется… Кстати, а что с ним? Он болен, что ли? Ему плохо?       Не расположенный к пустой болтовне Паха сморщил усыпанный веснушками нос и вздохнул.       — Здоров, как лось, — не знающий значения слова лось Баёв озадаченно нахмурился, — обдолбыш хуев. Под кайфом он, полтора колеса в одно рыло схавал. Вот и плющит в кашу.       Пока никогда не учивший наркоманской фени Баёв соображал про колеса, шевеля бровями, и прикидывал, как полтора автомобильных колеса поместились в некрупном организме Духа, Паха толчком между лопаток направил его к окну.       — Кончай тупить, чувак, — почти взмолился подросток. — Торчишь на обозрении, яйцами трясешь, голой жопой сверкаешь. Ты хотел убежище? Хотел. Вот тебе убежище. Ну так вперед! Или ты ментов ждешь?!       Кто такие менты, Баёв знал в точности так же, как и кто такие лоси, но Паха их явно опасался, значит, стоило поберечься и Баёву. Потому дракон мудро решил отложить расспросы о ментах и лосях на попозже. Спустив с плеча Дана, он бережно усадил его у стены гаража на брошенную Пахой куртку, шустро лег на живот и ногами вперед начал осторожно спускаться в подвальную темноту.       Тут и правда оказалось довольно высоко — около двух метров.       Коснувшись пола — на удивление теплого — пальцами босых ног, Баёв разжал руки и, запрокинув лицо к льющемуся из окошка дневному свету, позвал:       — Паха! Я готов!       Первым дракон, немного удивившись доброте встреченного едва ли не полчаса назад парнишки, принял в объятия буквально свалившегося ему на голову Дана. Едва не уронил, слабенького и пытающегося отпихиваться и, особо не тиская, лишь быстро чмокнув в висок, сразу пристроил на пол в шаге от окна.       — Поймал жениха? — спросил сверху Паха с беспокойством. — Эй, чувак, отзовись! Я волнуюсь!       — Поймал, спасибо! — немедленно откликнулся Баёв. — Давай своего друга!       Духа в свободный полет на милость чужака хитрый Паха отправлять поостерегся, держал за руки, опуская в подвал, до последнего. Дракон с предельной аккуратностью принял подростка из воздуха, обнял поперек груди и прижал к себе.       — У меня, — сообщил всунувшему в окно Пахе голову. — Теперь ты. Справишься сам? Помощь нужна?       Пахе помощи не требовалось. Развернувшись, он, как и ранее Баёв, спрыгнул вниз ногами вперед и приземлился более чем ловко, с кошачьей грацией.       — Ура! — воскликнул довольно, отряхивая ладони от налипшего сора. — Дома! Духа сади, где стоишь и жди. Я нам сейчас свет организую!       Он исчез в непроницаемой, хоть глаза выколи, темноте, пошуршал чем-то с минуту, показавшуюся дракону вечностью, потом громко, в голос выругался, опять пошуршал и зачиркал зажигалкой. В подвальном мраке замерцал, приплясывая, огонек свечи.       — Прикинь, чувак, — голос парнишки звучал чуть виновато, — в фонаре батарейки сдохли. Ладно, обойдемся свечками.       Так и не выпустивший из объятий Духа Баёв с печальным вздохом добавил к лосю и ментам третье неизвестное понятие — батарейка, скривил уголок рта и смиренно промолчал.       Прежде чем начать расспросы, Дана и Духа срочно требовалось устроить куда-нибудь в тепло и раздобыть воды — жажда драла горло неимоверно.

***

      Наклонившись к кутающемуся в одеяло Дану, Баёв наткнулся на его растерянный взгляд и замер.       Несколько ударов сердца юноша и дракон изучали друг друга, потом держащий у горла одеяло Дан разлепил потрескавшиеся, обветренные губы и тихо, но внятно прошептал, мелко дрожа то ли от страха, то ли от холода:       — Простите, Господин, выбранный вами раб не готовился к игре. Хозяин ему ничего не говорил, не предупреждал… Он везде грязный, Господин…       Не понявший про игру Баёв устало хмыкнул. Пахло от эльфенка действительно не южными цветами: прокисшим потом, рвотой и отчаянием. Ну, так дракон его крал из карцера вовсе не для того, чтобы нюхать — жизнь спасал!       — Почему ты называешь себя рабом и говоришь о себе в третьем лице? — спросил он, ловя Данин подбородок в ковшик ладони и лаская подушечками пальцев нежную, слегка покалывающую щетинкой кожу любимого. — Ты больше не раб. Я тебя освободил.       Дан сморгнул, едва слышно застонал и попытался отвернуть бледное, в серо-бурых разводах и дорожках высохших слез лицо.       Помнящий о собственной клятве никогда, ни к чему не принуждать юношу Баёв его немедленно отпустил.       — Здесь, к сожалению, нет ни ванной, ни душа, — повинился он. — Так получилось, малыш. Но это место определенно лучше, чем карцер.       Дан вяло кивнул, продолжая смотреть мимо Баёва в темноту.       — Как прикажете, Господин, — согласился он, по-прежнему шепотом. — Лучше.       Покорная кукла, спрятавшая недоумение по поводу странностей заплатившего за нее Хозяину Господина поглубже и готовая выполнить его любой, даже безумный приказ. Уверенная: Баёв — очередной богатенький клиент с причудами. Иначе зачем тогда было затеяно похищение раба из карцера в голом виде, беганье с ним, нагишом, на плече, как с добычей, по городским улочкам, а теперь — темный, лишенный удобств и электричества подвал?       Конечно, игра. Ролевка. Господина просто заводят подобные дикие игры. Ясно. А Хозяин не предупредил специально — чтобы раб играл испуг натуральнее.       И пусть ничего подобного с Даном раньше не случалось, он привычно примет правила. Вещи не задают вопросов — они исполняют приказы. Тем более, если в мозгах жутко мутится — в принесенной Лексом минералке определенно был подмешан какой-то наркотик, еще и с афродизиачным эффектом — от любого прикосновения к телу, даже колючего одеяла, по коже кругами разбегались мурашки похоти. Хотелось прильнуть к Господину ластящимся котенком и откровенно, по-шлюшачьи потереться о него, предлагая себя. Напрасно Дан выпил так мало наркотической воды, сейчас бы не думалось, лишь сладостно леталось.       Нервно сглотнув, юноша ослабил хватку держащих одеяло пальцев, позволяя плотной ткани соблазнительно соскользнуть с одного плеча, и потрясенно икнул, отшатываясь назад, когда Господин, отказываясь, спокойно вернул сползшее одеяло обратно.       — Глупый ты, Даночка, — нежно-пренежно проворковал Баёв и отстранился. — Мой маленький, любимый эльфенок.       Окончательно сбитый с толку загадочным поведением Господина Дан похлопал ресницами, отказался разбираться в происходящем и сдался — расслабился и провалился в замученный обморок. Слишком много с бедняжкой случилось за последние короткие сутки. Раненая давно и надежно психика не выдержала напряжения.