Научи меня любить

      Едва Дан очнулся, Господин — уже не полностью нагишом, надел темно-серые, растянутые, старенькие треники — собрал юношу оттуда, где он до этого лежал — чего-то мягко-упругого, вроде, матраса, устроил к себе на колени, лицом к лицу, заключил в объятия и принялся укачивать. Не целовал и не тискал, просто укачивал, щекотно шепча на ухо, что Дан милый и глупенький, славный, любимый им эльфенок, и невесомо оглаживал широкой ладонью через ткань одеяла по плечам и спине.       Замороченный, плохо соображающий, одурманенный наркотиком Дан не сопротивлялся. Сидеть, опустив голову на крепкое мужское плечо, было удобно, прикосновения Господина доставляли трепетное удовольствие, а шепот — успокаивал взбудораженные нервы. Дан по-прежнему не понимал, в какую игру втянут, но происходящее ему откровенно нравилось. Никто и никогда не обращался с бедняжкой, будто он — ребенок, без малейшего сексуального подтекста. Словно, после долгих мытарств, он вдруг попал… домой? Сравнивать с рождения не имевшему семьи сироте было не с чем.       Время ползло, волшебная сказка длилась и длилась, Данино тело, реагируя на ласку, тепло и запах безусловно симпатичного, молодого клиента медленно, но верно наливалось желанием. Не хищной, требующей скорейшего удовлетворения похотью — именно желанием: скользнуть подушечками пальцев по обнаженным бокам Господина снизу вверх, ощупывая его мускулы, а потом — прильнуть к нему плотно-плотно, чтобы и волос не пролез, возвращая нежность. Подарить улыбку — в благодарность за пусть и короткое, но счастье.       «Это все наркотик виноват», — мутно подумал Дан, поднимая голову и с трудом фокусируя на плохо различимом в полумраке подвала лице Господина робкий взгляд. Оказалось — Господин лучезарно улыбается и зрачки у него мерцают кошачьей зеленью.       — Тебе хорошо, малыш? — спросил он. — Мне — да.       «Хорошо» Господина, твердое и крупное, явственно упиралось юноше в пах. Получалось, клиент возбудился ничуть не меньше купленного им раба, но по неизвестной этому рабу причине не переводил игру на следующий и вполне естественный лично для Дана этап?       — Чудесно, — честно признался Дан и вздохнул.       «Любая сказка когда-нибудь заканчивается, — мысленно добавил наученный жизнью юноша с тоской. — Потом будет очень больно с вами расставаться».       — Тогда чего прыгаешь? Я тебя усыпляю, усыпляю… Зря стараюсь, да? — Сердитым мужчина не выглядел. — Может, ты голодный? Пить хочешь?       Дан облизнул пересохшие до трескающихся корочек губы, помялся, решился и сказал полуправду: — Пить, Господин.       Клиент кивнул, пошарил возле себя по матрасу и подал пластиковую, запечатанную поллитровку минералки.       — Держи, — предложил. — Пей на здоровье. И прекрати уже называть меня Господином, пожалуйста. Я — Баёв.

***

      «Ролевка, — резко одернул себя, разомлевшего, Дан, принимая бутылку и свинчивая с нее пробку. — Происходящее здесь и сейчас — проплаченная Хозяину замысловатая ролевка. Я — игрушка и ни грамма больше, меня обнимает клиент. Любая прихоть клиента — закон. Баёв так Баёв».       — Спасибо, Го… — юноша запнулся, но тут же выправился, подчиняясь новым правилам игры. — Спасибо, Баёв. Вы очень добры.       Баёв внимательно наблюдал, как любимый эльфенок жадно глотает, похлопывал его по бедру. Когда Дан напился, выхлебав всю воду, он забрал опустевшую бутылку и небрежно зашвырнул в темноту.       — Умничка, — похвалил, привлекая юношу обратно в объятия. — А теперь — спи, попрыгунчик.       Эх, Дан бы поспал, но возбуждение мешало. Странный клиент упорно отказывался замечать, что у его игрушки образовался каменный стояк.       «Если гора не идет к Магомету, — толчком озлился до сих пор пребывающий под воздействием наркотика юноша, — сама и виновата. С меня хватит. Никакой вы не Баёв, Господин. Вы — болван».       Слегка отстранившись от Го… тьфу, Баёва, надо привыкать, он опустил руку к паху и, не стесняясь — а кого бордельной, траханой-перетраханой шлюхе стесняться-то — со стоном муки выпустил из противно мокрых спереди от сочащейся смазки боксеров напряженный член.       — О-о-х, да-а-а, — всхлипнул, предвкушая, запрокидывая лицо к потолку.       Его руку тут же оттолкнули прочь.       — Прости, малыш, я слепой идиот, — прошептал Баёв, накрывая приоткрывшийся, горячечно хватающий воздух рот юноши горячими, твердыми губами. — Иди ко мне, помогу…       Миг, и мужчина поймал умоляющую о внимании плоть любимого в колечко из пальцев. Пара движений кулаком, стремительно утянутый в жаркий, невероятно чувственный поцелуй со схваткой языков Дан забился, с криком выплескивая острое, яркое наслаждение, и обмяк.       — Закрывай глазки, — ласково, но тоном, не терпящим возражений, велел своему эльфенку Баёв, быстро вытирая испачканную его семенем ладонь о какую-то тряпку и возобновляя укачивание.       Сопротивляться накатившей после оргазма ватной сонливости у Дана не было сил.       «Я совсем немножко посплю, — уверил себя до крайности утомленный непониманием ситуации юноша, послушно устраивая потяжелевшую голову крепко обнимающему мужчине на плечо и уплывая по волнам уютного, защищенного им покоя, — часик, не больше. Господина Баёва обслужу сразу, как проснусь. Он же приказал — спать?»