Научи меня любить

      Бабочки тепло щекотали Дана изнутри тысячами крылышек и не желали, мелкие, проклятые твари, ни улетать, ни успокаиваться. Дым костра ел глаза, попадал в нос, раздражая слизистую. Странный клиент… а клиент ли… прижимавшийся сзади, к спине, животом, подал на открытой ладони кожаный напульсник, точную пару которого мял в пальцах, наклонился к уху и шепнул:       — Бросай. Чего ты ждешь, Даночка? Грома с небес?       Стоящий бок о бок с Даном Дух фыркнул с оттенком презрения.       — Данечка, чувак, — солидным баском поправил юнец. — Даночка — так к девушкам обращаются.       Находящийся в благодушнейшем настроении Баёв наградил умника легким, братским подзатыльником и подтолкнул мешкающего по непонятной ему причине эльфенка поближе к огню.       — Хочешь, кинем вместе? — спросил он. — На счет три?       Прислушивающийся к происходящемуся в животе копошению Дан сморгнул набегающие от дыма — а от дыма ли — слезы и коротко, согласно кивнул.       «Сжигай, не сжигай, — мог бы возразить напрочь запутавшийся в медленно оттаивающих от длительной заморозки надеждах и чувствах юноша дракону, — моей сути это не изменит и прошлого не зачеркнет. Даже если вы меня и правда украли, все равно найдут и вернут обратно. Я — не ваш, Господин Баёв. Принадлежу конкретному человеку. Но прихоть клиента — закон. Сыграем в вашу игру».       — Считайте, — сказал он вслух, принимая напульсник и напряжением воли поднимая руку над костром. — На счет три. Вместе.       Была ни была. Если Баёв — клиент, то ролевка проплачена Хозяину включая стоимость браслетов. Если не клиент — с браслетами или без оных Дана в любом случае жестоко накажут за побег. Получалось без разницы. Ну, почему не обмануться ненадолго иллюзией свободы?       — Раз… — Дан вздрогнул и напрягся, готовясь разжать сведенные судорогой пальцы. — Два… — красиво очерченные губы Баёва касались уха, дразнили призраком любви. — Три!       — Хо! — выдохнул Дан, роняя символ своего рабства в пляшущие языки пламени одновременно с драконом.       Те упали ровно в центр кострища, разделенные буквально сантиметром, несколько мгновений лежали, разогреваясь, потом вдруг дружно запарИли и закорчились. Дан, закусив костяшки, подавленно наблюдал, как их корежит, как плотная черная кожа по краям меняет цвет на серый, подергивается, подсыхая, первыми огненными искорками. Еще десяток ударов сердца, и оба браслета занялись уже всерьез. Заполыхали, верно превращаясь в пепел.       Вспомнивший о наркоте Баёв отстранил бессильно привалившегося к нему в поиске опоры Дана, вытащил из кармана мешочек с колесами и сунул Духу со словами: «Теперь ваша очередь. Не подведите».       Дух с кривоватой гримаской сожаления облизнулся на соблазн, сплюнул под ноги, но — «мужик же обещал».       — Обойдусь, — мрачно буркнул подросток и с размаха послал мешочек догонять уже догорающие Данины напульсники. Сделал за себя и за Паху, с Пахиного молчаливого разрешения.       «Не нашел душевных сил выковыривать пилюльки из мешочка и делить с любовником». — сообразил Баёв.       Пока дракон пыжился и искренне гордился Духом — преодолел соблазн, молодец — Паха наклонился и поднял со снега наполненную сырой картошкой кастрюльку, ту самую, из которой он в обед ел с Баёвом макароны с тушенкой. Парнишка потряс ею в воздухе, требуя внимания, и велел, через задавленный зевок:       — Разбирайте картоху, блядь, памятники, и закапывайте в угли. Пожрем и заваливаемся спать. Не знаю как вы, но я устал — «заебись».       Спорить с Пахой никто не захотел. А смысл, когда и жрать хотелось, и устали — действительно на «заебись»?       Баёв взял у Пахи три картофелины, закрутился на месте в поисках палки — ворошить угли, и тут изрядный кусок гаражной стены замерцал, подаваясь круговыми волнами.       Некто не из мира людей услышал зов магии очищающего огня. Неужели…       — А вам идет это жуткое нищее рубище, — вымолвила вышагнувшая из зева портала стройная, по-змеиному гибкая женщина, небрежно стряхивая с седой, гордой головы капюшон. — Сын мой, клянусь Великим Небом, вы в нем выглядите потрясающе благородно. Домой, вообще, собираетесь, нет? Или вам нравится прозябать у людишек?