Научи меня любить

      Баёв за рукав втянул оглядывающегося на рассевшуюся посреди двора драконо-мать Дана в портал и щелчком пальцев аннулировал заклинание, отрезая купальню от любопытных взоров. Теперь только вдвоем, наконец-то только вдвоем, он и эльфенок. Можно скинуть грязную, воняющую потом и затхлостью чужую одежду, залезть в воду, затащить Дана следом и, расслабившись, отдаться неге неспешных прикосновений.       Подталкиваемый к ванне Дан неожиданно решительно уперся.       — Что все это значит? — юноша отшагнул назад и выставил локоть, определяя дистанцию. — Я не понимаю! Хватит уже надо мной издеваться, Господин! Объяснитесь!       Ох. До предела уставшему, начавшему, потихоньку трезвеющему Баёву сейчас совсем не хотелось ничего объяснять — у бедолаги даже язык во рту с трудом шевелился.       Плохое время Данечка выбрал для разборок, неудачное.       «Жаль, нельзя просто рявкнуть на него, чтобы заткнулся», — подумал дракон, усилием воли подавляя ворчащее за ребрами, как медведь в берлоге, раздражение, а вслух буркнул, примирительно-криво улыбнувшись:       — Малыш, ты меня простишь, если мы поговорим в процессе мытья, а еще лучше — завтра утром? Я так замотался — глаза закрываются…       И Дан внял, скорее всего, инстинктом много раз битой шлюхи почуяв — Господин не лжет.       — Хорошо, — кивнул юноша покорно. — Завтра утром.       Баёв порывисто обнял любимого и прижался губами к его лбу.       — Назови меня Ваней, — попросил. — Пожалуйста.       Дан приник в ответ, и оба замерли, обмениваясь чем-то невыразимым, но теплым до чрезвычайности.       — Ваня, — голос Дана прозвучал в тишине купальни крайне неуверенно, запинался. — Вы тоже дракон, да? Покажетесь мне завтра с крыльями?       Это… это была победа. Остатки хмеля осыпались с Баёва на мраморный пол купальни.       — Я тоже дракон, Данечка, — от сердца вздохнул мужчина. — Клянусь. И завтра покажусь тебе с крыльями. А теперь давай-ка ополоснемся и ляжем; утро вечера мудренее.       Дан не спешил прерывать приятный ему контакт тел, смотрел снизу, округлив рот.       — Вы меня не будите, Ваня, — едва слышно прошептал юноша. — Такая замечательная сказка…       Баёв быстро разделся сам, после раздел своего эльфенка, неспешно и бережно, стараясь не разрушить очарования момента. Дан шептал что-то невнятное, вяло помогая и подставляя под поцелуи бледненькую, грязноватую мордашку, позволял себя тискать, а утянутый в воду, обвил Баёва руками вокруг торса.       — Боже, какой кайф, — простонал блаженно.       Истосковавшийся по комфорту Баёв был полностью согласен.       — Тебе голову помыть? — спросил он у Дана, вдоволь нажмурившись.       Дан не возражал против головы, но с условием — услуга за услугу, приподнялся из воды и уставился на расставленные на придвинутом к ванне вплотную изящном, вырезанном из темного дерева столике разноцветные стеклянные бутылочки, баночки и глиняные горшочки.       — Тут много всякого, — протянул он, забавно шевельнув бровями. — Ваня, в каком из них мыло, или они все — разные мыла?       Баёв не знал, раньше ему при омовениях всегда прислуживали, и честно признался в своем неведении.       — Вроде, мыло для волос вот здесь, — дракон взял, практически наугад, ближайшую к нему изящную бутылочку синего стекла, зубами вытянул из нее пробку и понюхал. Пахло хвоей.       — Капните немного на ладонь, — посоветовал внимательно наблюдавший за манипуляциями Господина Дан. — Так понятней будет.       Плеснувшая из бутылочки вязкая, прозрачная жидкость на мыло не походила.       — Ароматизированное масло, — уверенно определил Дан, окунув в нее кончики пальцев. — Вы промахнулись, Ваня, давайте следующую! Или лучше я? — и, осмелев, цапнул со столешницы глиняный серый горшочек. Содрав с него ногтями деревянную крышечку, юноша зачерпнул пальцем немного содержимого, густой желтоватой массы, и поднес к носу.       — Медовое что-то, — фыркнул он. — Вкусное.       При добавлении воды масса не пенилась.       — Это не мыло, крем или маска, — сделал вывод Дан, отставил горшочек и взял следующий горшочек.       Опять масса, на этот раз бежевого цвета, сладко пахнущая цветами. Дан погонял капельку ее на ладони с водой — пенилась!       — Нашел! — обрадовался он. — Ваня, я нашел мыло! Ура! Кладите вашу голову сюда, на бортик, я вам волосы намою!       Баёв без возражений подставил голову, смежил веки и отдался удовольствию. Когда именно он уснул?

***

      Правая рука у дракона затекла, придавленная некоей, явно живой тяжестью, но лежать, раскинувшись на спине, было удобно и тепло. Кожу ласкало прикосновение чистого постельного белья, ноздри щекотал нежный цветочный аромат. Хорошо-то как, мягко, и блохи не кусают…       — Мур-р-р, — довольно мурлыкнул дракон, потягиваясь без страха потревожить сладко посапывающее рядом, одетое в тонкую, шелковистую на ощупь ночную рубашку, худенькое тело.       Тело отреагировало недовольным ворчанием и потянуло на себя общее на двоих одеяло. Разоспалось. Очевидно, и ему было тепло и удобно. Не открывая глаз, Баёв перевернулся на бок и подгреб юношу вплотную, лицом к лицу.       — С добрым утром, малыш, — прошептал. — С нашим первым утром дома.       Дан пробормотал что-то согласное, слегка отстранился и, подставляя губы для поцелуя, засопел громче. Похоже, проснулся лишь частично и балансировал сейчас на грани между дремой и бодрствованием. Идеальное время, чтобы начать сладкую, тягучую любовную игру…       — Мой эльфенок, — Баёв не спешил целовать любимого, подушечкой большого пальца провел по его нижней губе, вернулся к середине, туда, где шершавилась трещинка, и надавил.       Дан недовольно сморщил нос, чего лежащий с закрытыми глазами Баёв видеть не мог, и плывущим, неверным голосом проговорил:       — Вы всегда засыпаете в ванне, Ваня? На будущее, пожалуйста, двери купальни заклятиями не запечатывайте? Я вас вчера еле добудился.       Эээ… Баёв не помнил, как вылезал из ванны и переходил в спальню, определенно! Впрочем, как накладывал на двери купальни запирающее заклятие, он тоже не помнил.       Наверняка Данечка перепугался до полусмерти, обнаружив, что выход из купальни перекрыт непонятным мерцающим барьером!       Вину следовало загладить, и Баёв, не вдаваясь в объяснения, просто поцеловал любимого, нежно-пренежно. Дан ответил с секундной заминкой, уверенно и явно ожидая большего, чем поцелуй. Миг, и он, подавшись вперед, чувствительно прикусил дракону верхнюю губу, чтобы сразу же отпустить.       — Не смейте меня пугать вашей дурацкой магией, Ваня! — рыкнул, вновь отстраняясь. — Мне не нравятся такие игры!       Это был какой-то совсем другой Дан, не прежний. Куда вдруг испарились его рабская покорность и робость?       Удивленный донельзя Баёв распахнул глаза и в упор уставился на глядящего с упреком любимого, одновременно принюхиваясь особым, магическим чутьем. Разобраться в оплетающих Дана ниточках жизненных сил заняло у него, примерно, с пол-минуты.       Так и есть. Над эльфенком поработала матушка. Почти не трогая памяти, кое-что подчистила, крайне аккуратно, в основном, страхи, кое-что подправила, кое-что добавила, укрепила мальчику уверенность в собственных силах и изничтожила напрочь некую обитающую в его крови, неизвестную Баёву, вроде, половую заразу. И когда только успела, хитрюга? А уверяла — хочет побыть наедине со своей печалью.       Получалось — обманула. Дождалась, пока сын и избранный им крепко уснут, пробралась в спальню и лечила Дана. Долго возилась, очевидно, до рассвета. Сделала все мастерски — не придерешься.       «Спасибо, матушка, за бесценный подарок. Вы — настоящая МАТЬ».