Научи меня любить

      Дан лежал, завернувшийся в простыню, на боку, подтянув колени к груди, и смотрел на вывалившегося из зева портала любовника мутноватыми со сна, очень удивленными глазами. Баёву примерещилось, или он что-то пробормотал?       — Повтори погромче, малыш, — велел дракон, схлопывая более не нужный портал и присаживаясь рядом с юношей на край постели. — Я не расслышал.       Дан потрепыхал ресницами, тихонько вздохнул и сипло повторил:       — Как вы это делаете, Ваня? В смысле, как дыры в стенах открываете? Я тоже смогу научиться? Ну, не сразу, со временем…       Баёв потрепал любимого по бедру и пожал плечами.       — Навряд ли, — ответил он честно. — Тут Дар нужен, а я в тебе его не чувствую. Ты не маг, обычный человек.       Дан покусал губу, размышляя, огорчаться или нет, решил не огорчаться и слабенько, но счастливо улыбнулся своему мужчине.       — У меня все болит, — сообщил юноша, немножко порозовев скулами. — Я еще чуть-чуть полежу, хорошо?       Баёв наклонился и поцеловал его в уголок рта. Дракон знал — переборщили они оба с кувыркалками, и чувствовал себя виноватым перед любимым. Наверняка у Данечки сейчас не просто «все болит» — бедному шевельнуться мучительно. Для устранения подобных состояний острого «перетраха» в местном магическом арсенале существовали амулеты, заряженные сразу парой заклинаний, заживляющим и обезболивающим. И один такой завалялся с последнего визита замкового лекаря у Баёва в верхнем ящике стола, в кабинете.       — Подожди-ка, малыш, у меня для тебя кое-что есть, — попросил дракон, вскакивая и покидая спальню, не порталом, через дверь.       Он вернулся очень быстро, бухнулся обратно на постель и с ладони протянул зеленый камешек на тонкой бронзовой цепочке.       — На, — сказал.       Дан акуратно взял камешек двумя пальцами и застыл в недоумении.       — И куда его? — юноша растерянно моргал. — В себя засовывать? Мне бы свечку… С анестетиком…       Баёв слыхом не слыхивал ни о каких свечках с анестетиком, наверное, особые ароматизированные свечи из мира людей, но воображение от природы имел богатое, мигом представил Данечку в коленно-локтевой, с торчащей из виляющей попки зажженной свечой, и похабно ухмыльнулся. Ну у эльфенка и фантазии, шлюха есть шлюха. Или малыш о чем-то не о том?!       — Зачем тебе свечка? — осторожно поинтересовался дракон.       Дан покраснел значительно заметнее, подтянул простыню к самому горлу и прошептал:       — У меня… Задница порвана, похоже. Свечки помогают…       Свечки так свечки. Для Данечки любой каприз. По-прежнему не понимая связи между свечами и последствиями перетраха, Баёв буркнул заклинание переноса и подал любимому толстую, желтую восковую свечу. Дан уставился на подношение, приоткрыв рот, и даже, вроде, проснулся — взгляд прояснился.       — Зажечь перед процедурой?       Эльфенок клацнул зубами, икнул и медленно пополз от Баёва прочь. Как был, на боку и коленями у груди. Его резко побледневшая, славная мордашка выражала ужас.       — Я…я… — залепетал несчастный, — Господин… Давайте поиграем в это… завтра? Пусть хоть немножко подживет, пожалуйста?       Не захотел лучшую во всем замке свечу. Странно. Не понравилась? Баёв расстроенно уронил державшую свечу руку на простыни и нахмурился.       — Можно еще другие добыть, — дракон не понимал реакции Данечки. — Потоньше, потолще, других цветов. Ты намекни, я мигом…       Дан продолжал смотреть в упор, отползая до тех пор, пока не коснулся стены спиной, и замер испуганным, пойманным в ловушку зверьком. Он дышал шумно и часто, с присвистом.       — Вы любите игры с предметами, Ваня? — голос юноши заметно дрожал. — Я… я… да… Как прикажете… Только не сердитесь… — бывший раб истолковал сдвинутые брови Баёва по-своему. — М-масло п-подайте… — И он, приподнявшись на локте, откинул простыню, в которую кутался, прочь.       Последующие полминуты дракон наблюдал, как его эльфенок, покоряясь прихоти хозяина, наливает масло на ладонь, обильно смазывает свечу и, страдальчески морщась, вводит ее в свою истерзанную, сочащуюся розовыми каплями смеси смазки, семени и крови дырочку. Свеча вошла едва наполовину, дальше было слишком больно.       — Все, — сказал юноша просто, поворачиваясь к Баёву ягодицами. — Исполнено по вашему желанию. Поджигайте.       Вид он при этом имел весьма несчастный, ни следа радости от достигнутой цели, и Баёв завис, соображая.       — Тебе больно? — родил он, уже врубаясь — творится что-то не то.       — Больно, — тускло ответил Дан, глядя куда-то в угол. — Можно я ее вытащу, если вы передумали зажигать?       Баёв жестом разрешил, Дан вытянул свечу, положил рядом с собой на постель и с едва слышным стоном сунул на ее место камешек-амулет:       — Цепочку тоже вовнутрь или оставить висящей?       Ипа-а-ать. Вообще-то, камень надевали на шею… Возможно, и со свечой вышла путаница? Ситуация требовала прояснения.       — Расскажи-ка мне подробно, какие свечи ты имел в виду, малыш, — Баёв активировал лечебный амулет заклинанием и сгреб замершего в ожидании новых приказаний Дана в объятия, мириться. — Мне кажется, мы друг друга неверно поняли.       Изнутри, снаружи — амулету без разницы, откуда лечить, главное — соприкосновение с телом. Впредь нужно тщательно учитывать различия между мирами. А Дан… Дан разберется, что стал жертвой недоразумения, и обязательно простит невольное унижение. Уж Баёв постарается!