Научи меня любить

      Вернувшись в свои покои, Баёв сразу же прошел в кабинет, бессильно опустился в стоящее у рабочего, заваленного подписанными и не подписанными бумагами стола кресло, любимое, глубокое кожаное, и призвал лекаря. Тот явился очень быстро, несмотря на раннее утро, уже одетый. Или, судя по усталому виду, воспаленным, покрасневшим векам, щетине и несколько растрепавшейся прическе, еще одетый? Может, старик так же, как и Баёв, провел бессонную ночь на ногах?       — Чем могу служить? — спросил он, бочком проникая в кабинет и аккуратно прикрывая за собой дверь.       Баёв с ладони кинул в стену слепок-картинку каморки с двумя парнишками и сцепил на животе пальцы.       — Вот, — сказал, — Полюбуйтесь, мэссэ Модоё*. Тот, который с тазиком — здоров, темноволосый — зазноба Господина Онабы. Надо все сделать тихо, без огласки.       Лекарь изучающе прищурился на двигающееся по стене изображение.       — Я правильно понял, ваша светлость, — вымолвил он после короткой паузы, без особого почтения к сидящей перед ним, сопящей носом персоне, — ребятишки — из тех, которых вы с собой от людей притащили? Ну-ну… — и многозначительно замолчал, ожидая ответа.       Этот дракон жил на свете уже почти пятьсот лет, когда-то помогал Баёву выбраться из яйца, лечил его детские хворобы и знал как облупленного. Не договаривать с ним у Баёва не получалось никогда. Да и не хотелось, положа руку на сердце, скрывать от старика что-либо.       — На блондине я собираюсь жениться, — буркнул Баёв, внезапно засмущавшись, — если, конечно, сумею уговорить. Он пока не согласен.       Принц не планировал удивить лекаря, но у него получилось — Модоё вздрогнул и даже, вроде, малость побледнел.       — То есть как — не согласен, ваше высочество?! — вякнул старик, выпучиваясь. — Вы ему предложили, а он отказался?!       Баёв скорчил в потолок трагическую мину.       — Я ему не предлагал, — вздохнул он. — Хотел и не успел — сбежал он. Только и сделали, что переспали.       Никогда ранее принцу не доводилось видеть у лекаря столь интересного выражения лица. Заговорить снова старик не спешил, мялся, переступал с ноги на ногу, чуть наклонив набок белую голову.       — Ваше пресветлое высочество, — наконец выдал он, изрядно намолчавшись, — с вами все в порядке? Вы ниоткуда не падали, не зашибались? Покажите-ка мне ваши зрачки…       Баёв обреченно фыркнул. — Смотрите сколько влезет, — разрешил.       Модоё приблизился вперевалочку и с примерной аккуратностью заглянул принцу в глаза.       — Зрачки нормальные, — резюмировал он озадаченно. — На макоплю не похоже. И вином вы, господин, совсем не пахнете…       У Баёва получилось сдержать хохот с огромным трудом.       — Я абсолютно трезв, мэссэ лекарь, — принц отвернулся к окну, — но, наверное, лучше бы обкурился до беспамятства или упился вдрабадан. Хотя эту заразу, увы, ни макоплей, ни вином не вылечишь. Неразделенная любовь называется, может, слыхали? Хирею и страдаю.       Модоё недоверчиво хмыкнул. — Вы точно где-то головой ударились, ваша светлость, — протянул старик. — Я в растерянности. Надо вашей матушке сообщить… Что скажет королева, Великое Небо?!       Баёв резко прекратил хихикать.       — Матушка знает, пусть и не в восторге, — он, закипая яростью, обнажил в оскале зубы. — Мэссэ, я вас не обсуждать мой выбор позвал, лечить. Просто заткнитесь и помогите мальчику, плохо ему очень. Приказ!       Модоё встрепенулся и выдохнул с явным облегчением. — Ура, ваша светлость! — воскликнул. — Вот теперь я вас узнаю! Теперь это точно вы! Будет исполнено, ваша светлость! Ложитесь спокойно отдыхать!       Миг, и старый маг исчез в переливающейся голубыми, зелеными и золотыми крохотными огоньками вспышке-портале, чтобы тут же появиться в каморке Жени с Даном. Красивый у него был портал, целый световой вихрь, не то что у некоторых выпендрючих наследных принцев — убогая туманная дыра в стене…       Баёв замученно сплюнул на пол и погасил на стене заклинание-наблюдение. Хватит переживать за человечков, пора чем-нибудь перекусить, прилечь и немножко поспать. Модоё вполне справится без соглядатаев.