Чёрное золото

Жади открыла глаза. "Что происходит?" — эта мысль обожгла ее, словно калёное железо. Последним, что помнила девушка, была боль в районе живота. Как только Жади узнала, что беременна, она решила, что в её жизни уже ничего не получится исправить. Новость о нежеланном ребёнке стала для неё последней, роковой чертой, точкой невозврата. Брак с Саидом угнетал её, заставляя жалеть себя и день за днём скорбеть о расставании с Лукасом. При этом разум Жади был крайне избирательным: не замечая того, что молодой муж изо всех сил трудится в лавке, надеясь обеспечить свою семью всем самым лучшим, девушка считала Саида своего рода монстром, разрушившим её прекрасные мечты о совместной жизни с Лукасом. В отношении же Лукаса её сознание работало ровно наоборот: Жади игнорировала воспоминания о многочисленных обманах и предательствах, не видела нерешительность возлюбленного и его зависимость от мнения окружающих, зато лелеяла в душе их немногие встречи и однообразные признания бразильца, придавая им в памяти масштабы драмы. Конечно, девушка была ещё слишком молода, а молодость склонна всё романтизировать. Более того, хотя Жади и не признавалась себе в этом, ей нравилась роль несчастной жертвы, которую никто не понимает. Проще ведь было винить дядю Али, вырвавшего девушку из родного Рио, Саида, который хотел слепить из неё хорошую жену, следующую всем заповедям Корана — да кого угодно винить проще, чем признать собственные ошибки. Но именно здесь и крылась главная проблема Жади: все чаще она, лёжа на кровати рядом с нежеланным мужем, который молча сносил её детские попытки устроить ссору, слушая его мерное дыхание, чувствуя тепло его сильного тела, готового заслонить жену от любой напасти, испытывала угрызения совести. Против своей воли она вспоминала, как Лукас отказывался от нее, бросал на милость дяди, как только отношения требовали пожертвовать собственным комфортом. Марокканке хотелось рыдать от собственной глупости: как она могла отдаться ему, этому предателю? Какой злой дух завладел её телом и разумом? Когда она выходила замуж, Лукас даже не попытался её спасти, хотя он прекрасно знал, что грозит мусульманской девушке, которая выходит замуж, уже познав мужчину. С каждым новым вечером, проведенным неизменно в раздумьях и воспоминаниях, обида и разочарование всё крепче обвивали сердце Жади. В эту ночь её одолевали вопросы, на которые она едва ли могла найти ответы. Как мог этот бразилец просить её встречаться с ним в развалинах, танцевать для него и даже сбежать из Феса, если он знал, что это грозит ей смертью от плетей? Разве любящий человек поступил бы так? "Нет" — ответила Жади сама себе, — "Любящий рискнул бы собой, как рискнул..." — она не могла произнести это имя даже в мыслях. Как поступил Саид, хотела бы закончить Жади, но всё ещё не могла (или не хотела) думать о нём без неприязни. Не в силах осознать происходящие в её жизни перемены, девушка незаметно уснула, чтобы утром узнать страшную новость о беременности. Выслушав приговор врача, Жади долгое время пыталась успокоиться, но лишь окончательно выбилась из сил, задремав в слезах под тихие напевы Зораиде. А после пробуждения она не почувствовала ничего, как если бы была каменной статуей, а не живым человеком. Всю душу занимала черная пустота, в голове не проносилось ни одной мысли. Со стороны можно было бы сказать, что Жади управляет злой дух, настолько механическими казались её действия. Нацепив на лицо широкую улыбку, она отправила всю прислугу восвояси, наказав не возвращаться до следующего утра. С этой же слащавой улыбкой она попросила лару Назиру провести ночь в доме дяди Али. Долгие расспросы не увенчались успехом: невестка лишь заговорщически подмигнула, окончательно разозлив Назиру, которая тут же схватила платок и, проклиная Жади вместе с Латифой, направилась в неизвестном направлении. Оставшись в одиночестве, девушка некоторое время просто стояла, будто бы раздумывая о чём-то. Затем она неспешно прошлась по всем комнатам непривычно пустого и молчаливого дома, заглядывая в некоторые из шкафов и забирая с некоторых полок разномастные флаконы. Закончив с этим, Жади все так же спокойно вошла в спальню и присела на кровать, вдохнув лёгкий запах духов мужа. Этот аромат напомнил ей о первой брачной ночи, которая оказалась так далека от волшебной сказки. Разгладив узорчатое покрывало, Жади аккуратно высыпала на него свои трофеи, так любовно собранные ею по всему дому. Это были склянки и пакетики с разномастными лечебными травами, все, которые она смогла найти. Правда, в этот день они должны были стать отнюдь не лекарством. Девушка приняла всё, особо не вчитываясь в названия и не обращая внимания на горьковатый привкус во рту, после чего свернулась на кровати, словно мёрзнущая кошка. И только резкая боль в животе вырвала Жади из транса, в котором она так долго пребывала. "Что же я наделала..." — промелькнула далёкая мысль, и Жади потеряла сознание.