Западня

Алан ощущал себя намного спокойнее, шагая позади монстра и не чувствуя на себе его пронзительного взгляда. Частично восстановив свое душевное равновесие, он осознал, что отчего-то испытывает легкий диссонанс — и это не было связанно с тем, что он находился в одном помещении с неизвестным созданием. Густая тишина, нарушаемая лишь звуками шагов, тяжело висела в воздухе и давила на разум. Подростки за его спиной регулярно запинались об обрушенные камни — они же были источником основного шума — отчего мужчине даже не приходилось оглядываться, чтобы удостовериться в том, что они идут за ним. Эти же звуки помогли понять, насколько на самом деле поразительно тихо передвигается странное существо для своих размеров. Оно шагало вперед легко и беззвучно, выглядя при этом как-то чересчур расслабленно. Освещая фонарем дорогу впереди, Алан имел возможность как следует обдумать имеющуюся ситуацию и рассмотреть монстра со спины. Сейчас, разглядывая его без волнения быть замеченным, он осознал, сколько удивительно важных вещей не увидел из-за своего страха, ведь от их нового «товарища по несчастью» буквально веяло отсылками к азиатской культуре. Он не был ее поклонником, но даже его минимальных знаний хватало для понимания, что два перекрестных меча на спине существа называются катанами. Синяя маска, повязанная на глаза — кажется, так делали ниндзя — хлопала своими концами по большому горбу с начертанным на нем непонятным иероглифом. Присмотревшись, мужчина чуть не застыл на месте. То, что он изначально принял за дефект позвоночника, оказалось просто огромным костяным наростом, который и формой и узорами слишком напоминал… панцирь. «Неужели и правда черепаха?» — подумалось ненароком, хотя буквально несколько минут назад Алан осмеял существо, когда оно само сообщило ему об этом. Мужчина признал, что не понимает ровным счетом ни черта. Также он почувствовал, что вопреки всему произошедшему в нем просыпается любопытство. Отчего это было — от иллюзии безопасности или же от того, что он просто устал бояться — он не знал. Но понимал, что перед ним стоит неизвестное науке создание — и это было, черт возьми, интересно. Решившись нарушить тишину, он негромко спросил: — Как ты научился говорить? — А как научились вы? — черепаха не остановилась, но слегка обернулась и одарила его красноречивым взглядом, от которого он почувствовал себя откровенно неуютно и отчётливо ощутил, что на больший ответ ему надеяться нечего. Отвернувшись, он постарался сгладить свой неуместный вопрос, и оставшееся время они провели в молчании. Каким-то чудом не съехавший с рельс последний вагон встретил их струящимся из окон белым светом. Очевидно, подача электричества не пострадала, подарив людям светлый островок в этом темном царстве. — Пожалуйста, одолжите мне фонарь. Алан протянул монстру маленькое устройство, не рискнув узнать, зачем оно ему понадобилось. Наверное, даже если бы его зачем-то попросили снять пиджак, он сделал бы это без вопросов — слишком уж чревато спорить с кем-то потенциально опасным. Черепаха благодарно кивнула и рванула вперед. Когда она взлетела на крышу поезда и слилась с темнотой, до Алана, наконец, дошло очень странное понимание. «Он сказал „пожалуйста“…» Не то чтобы он не привык к вежливости… Однако вежливость — так же как умение вести себя в обществе или просто разговаривать — не является тем качеством, с которыми можно родиться. Нужен кто-то, кто научит… Ощутив острое нежелание думать о том, что это существо, возможно, не одиноко, он направился вперёд. Пройдя сквозь двери — которые ранее пришлось раскрывать вручную — он ощутил, как на него дыхнуло острым запахом медикаментов. В вагоне было значительно теплее, чем в холодном подземном коридоре, и он практически неосознанно расслабился. — Вы нашли что-нибудь? — тут же поинтересовалась розоволосая девушка, которую, как он знал, звали Сара. Она была одной из тех, кому повезло отделаться лишь небольшими ушибами, благодаря чему осталась помогать остальным. Более того, она явно неплохо ориентировалась в оказании первой медицинской помощи, а оттого ее нахождение в их компании было неоценимо в данной ситуации. Алан тревожно оглянулся, сдвинул вручную тяжело поддавшиеся двери и осмотрел немногих находящихся в сознании. — Мы нашли нечто совершенно необъяснимое… — начал он, понимая, что не имеет права оставлять все произошедшее в тайне. — Чудовище, — резко произнёс Дин, не выдержав, — Оно находится здесь. Люди ожидаемо не восприняли его слова всерьез. Они недоверчиво посмотрели на них и красноречиво переглянулись. — Какое-то неподходящее время для шуток, молодой человек, — буркнул сидящий у стены старик с перемотанной бинтами рукой. — К сожалению, это не шутка, — невесело улыбнувшись, Алан вновь вступил в разговор, — Мы все его видели. — В темноте все, что угодно привидеться может… — как-то глубокомысленно изрек дед, откинув голову и прикрыл глаза. Джанет, что до этого не произнесла ни слова, едва слышно выдохнула куда-то в пол: — Такое не привидится… — И как он выглядел? — вновь заговорила Сара, экономно вливая в небольшой пласт ваты перекись водорода. Будучи занятой, она не выглядела особо заинтересованной в диалоге. — Огромный… — пробормотал Алан, вспоминая свои первые впечатления от встречи, — Похож на человека, но точно не человек… Он заговорил с нами. Сказал, что не тронет. Не то, чтобы мужчина думал, что после этих слов ему сразу поверят и поймут всю серьезность ситуации — он бы и сам не поверил — но все-таки столь красноречивое недоверие казалось оскорбительным. И, возможно, так бы оно и было дальше, если бы извне вдруг не послышался грохот, какой бывает от удара двух больших тяжелых предметов. Люди притихли. Версия про монстра вдруг перестала казаться откровенно бредовой, ведь из вагона больше никто не выходил. — Что это? — тревожно выдохнула женщина, приобнимая маленькую девочку. Та пугливо обхватила ее своими ручками, почувствовав витающее в воздухе волнение. — Нужно проверить, — сухо вставила Сара, перебинтовывая юноше обработанную перекисью руку, — сходите кто-нибудь. Желающих не было, и это показало, что вопреки словам недоверия, на самом деле люди успели испугаться. — Вы серьезно? — недовольно приподняла бровь розоволосая, отстраняясь от очередного потерпевшего, — Ну, тогда пойду я. — Не надо, — остановил ее Алан, не желая отвлекать их единственного медика от работы. — Это он. — Монстр? — ее лицо скривилось в еще более скептической гримасе, хотя казалось, что больше просто некуда. Новый грохот, аналогичный первому, перебил созревающий поток бессмысленных споров. Алан глубоко вздохнул и, прежде чем выскользнуть из теплого вагона в стылую темноту туннеля, произнес: — Хорошо. Я сейчас пойду и проверю. На самом деле он не испытывал никакого желания вновь встречаться со странным существом, от общества которого он избавился буквально только что, но в данной ситуации у них не было места для капризных «хочу — не хочу». Сейчас он единственный взрослый мужчина — по крайней мере из находящихся в сознании — и должен вести себя соответствующе. Как итог — спустившись по узким ступеням, он отправился к источнику громких звуков практически на добровольной основе. «Кажется, это должно быть здесь…» Быстрый блеск света от фонаря мелькнул где-то у завала и тут же скрылся за громоздкой фигурой вагона. Алан прошел вперед, используя в качестве освещения слабый свет, струящийся из окон. Он знал, что соединительный стык располагается гораздо дальше, чем должен был — от резкой остановки их вагон влетел в следующий, отчего отцепился и откатился назад. Весь остальной состав оказался погребен под неподъемным каменным массивом. Странная черепаха обнаружилась именно у подножия завала, деловито осматривающая его подвижные части. Тщательно рассмотрев положения камней, она поднялась по склону выше, и впилась пальцами в угловатый валун на вершине. Тот стал покачиваться от внешнего воздействия, постепенно увеличивая амплитуду, после чего сорвался с высоты и с грохотом врезался в стену туннеля. Алан не мог понять, заметили ли его, потому как монстр демонстративно игнорировал его приход. — Что ты делаешь? — наконец, обозначил он свое присутствие, не найдя другого способа привлечь внимание. — Пытаюсь расчистить вход в вагон, — сухо ответила черепаха, не отрываясь от работы, — Если нам повезет, мы сможем пройти через него дальше. От понимания действий существа сердце неожиданно стукнулось о ребра в надежде «а ведь это действительно может сработать». Если им так повезет, это будет просто фантастической удачей. Когда они только обнаружили этот завал, то даже не рассматривали вариант с его расчисткой — без специальной техники это было невозможно. Однако это существо было, очевидно, в несколько раз сильнее обычного человека, и оттого было способно на многое. Продолжая методично разгребать завал, черепаха постоянно оборачивалась полубоком, чтобы освещать себе пространство, потому что фонарик находился под ремнем амуниции, вероятно, чтобы освободить руки. Алан нахмурился, размышляя об уместности своих следующих слов, но все же решил попытаться.  — Тебе помочь? — предложил он, — Я могу держать фонарь. Существо застыло ненадолго, словно задумавшись, а после мелькнуло в его сторону взглядом. — Если вас не затруднит, — произнес он, протягивая фонарь. Осознание его слишком большой осведомленности о вежливости и чересчур разумного человечного поведения вновь резко вонзилось Алану в мозг с одной простой и очевидной мыслью, которая, тем не менее, ранее ему в голову не приходила. — Мы сказали, как зовут нас, — несмело начал Алан, устраивая простое устройство в ладони, — Но так и не спросили твоего имени… Оно же есть у тебя, правда? Лицо существа вдруг как-то смягчилось, и он кивнул. — Меня зовут Лео, — выдохнул он, прежде чем повернуться и указать пальцем на вершину завала, — Посветите, пожалуйста, туда. «Лео…» — повторил про себя Алан, послушно выполняя просьбу. Признаться, вопрос об имени возник в его разуме настолько спонтанно, что он даже не успел его хорошенько обдумать и сейчас пытался понять причины столь сильного удивления. Отчего оно возникло? Он не ожидал услышать что-то настолько обыденное, или узнать, что у странного создания в действительности есть имя? В первые минуты их встречи Алан считал его монстром. Этот же страх перед неизвестным не позволял ему увидеть очевидное: Монстр оказался разумен. Монстр оказался вежлив. У монстра было имя. «Кто дал его ему?» Он слишком — слишком — напоминал человека, отчего Алан невольно ощутил себя до тошноты предвзятым. Относился бы он так же недоверчиво к кому-либо, если бы этот «кто-то» был обычным человеком? Он знал, что нет, и эта мысль была неприятна. Достойно ли он ведет себя, называя этого некто монстром просто потому что он не похож на него? Сознание царапнула мысль, что нельзя быть уверенным на все сто процентов в неопасности этого создания, но Алан почувствовал лишь раздражение. «Да, нельзя. Так же, как нельзя доверять жизнь первому встречному или рассказывать пин-код от банковской карты соседу по лестничной плошадке!» — разозлился он на себя, ощущая неприятный жгучий стыд. Прошло уже не менее часа с момента их знакомства, но почему из них двоих больше всех напоминает животное именно он? «Животное…» — мысленно повторил он про себя, чувствуя, как это слово прочно впитывается в сознание напоминанием. Мужчина сжал губы и провел пятерней по волосам. Господи, как же он жалок. Даже если это существо его просто обманывает. Даже если в конце окажется, что он питается человечиной. Кем бы ни было это создание — монстром, чудовищем, инопланетянином, гуманоидом, плодом неудачного эксперимента — он, Алан, должен был быть достойным человеком в первую очередь. Но что он делал до этого момента? Шугался от каждого движения существа в его сторону, словно он не взрослый мужчина, а юная девочка лет десяти. И это происходило, пока «монстр» пытался найти выход из этой ловушки. «Позор…» — вновь повторил он, слегка дернув себя за прядь волос. Легкая боль не принесла удовлетворения, но вернула в реальность, заставляя перевести взгляд на большую фигуру поблизости. Мужчина заметил, что слабого света от фонаря было недостаточно для работы при таком расстоянии, однако черепаха не делала ему каких-либо замечаний, словно знала, что конкретно его останавливает. Недовольство от своего поведения забурлило где-то в горле, и Алан крепко сцепил зубы от злобы на самого себя… А после сделал шаг вперед, поближе к Лео.