Западня

Холод и темнота, столь же мощные, какими он запомнил их в детстве, царили вокруг. Они, глубокие и беспросветные, словно просочились из далеких, уже прожитых, дней, когда его мир состоял из сырости, проникающей под кожу, и голода, скручивающего желудок в мучительном спазме. Все это было так давно, что Лео и забыл бы, да только не забывается такое. Сейчас он находился в таком же стылом и мрачном мире, отчего он против воли вновь стал ощущать себя маленьким и беспомощным. Только одно самое главное понимание не давало ему провалиться в глубину самообмана и потеряться в прошлом: Не хватает чужих рук, собственнически прижимающих его к себе за шею. Не хватает ноги, которую кто-нибудь так и норовит закинуть на его туловище. Не хватает чьей-нибудь головы, использующей его живот в качестве подушки. Не хватает того, благодаря чему он так и не смог возненавидеть свое раннее детство. И оттого он почти ненавидел мир сейчас. Откинувшись панцирем на огромный булыжник, Лео прикрыл глаза с целью спрятаться от ненормальной темноты, как часто делал, будучи ребенком. Представляя, что на самом деле их подземное убежище освещается сотнями свечей, ему становилось спокойнее. Он не любил мрак, а единственным спасением от него в то время были теплые огоньки на кончике фитиля. Про существование электричества он узнал много позже. Тогда они часто голодали, от чего долгое время были поразительно худенькими и хрупкими. Той немногой еды, что у них имелась, едва хватало на то, чтобы свести концы с концами. Никто из них, даже капризный Майки, не жаловался, прекрасно понимая, насколько тяжело было их отцу. В то время они умели есть экономно, маленькими порциями, чтобы хватило надолго. Холод был более ощутимой проблемой, от которой он не мог спрятаться, просто включив воображение. Он всегда был самым мерзлявым из братьев, отчего, будучи совсем малышом, всегда спал в центре. Как цыплята они крепко прижимались друг к другу, чтобы восполнить недостающее тепло, благодаря чему он никогда не замерзал в этом уютном коконе из чужих рук. Как бы не было сложно в первые года его жизни, он все равно умудрялся быть счастливым. Лео вжался в себя, боясь вспоминать о семье. Он знал, что если допустит хотя бы одну мысль о том, что с ними могло произойти что-то плохое, то уже не сможет остановить эту лавину из страха и сомнений. Прижимаясь лбом к коленям, он тратил все силы на то, чтобы сохранять в голове блаженную пустоту. Каменная тюрьма жадно забирала то немногое тепло, что было способно вырабатывать его тело. Буквально через пару минут бездействия Лео заколотило. Условия действительно были похожи на те, которые он уже пережил однажды. За исключением того, что не было ничего, за что он мог бы зацепиться, чтобы как-то облегчить свое физическое и моральное состояние. Он не знал, что делать. Спасением от холода могли стать любые физические упражнения, но Лео не был уверен, что последующий после них сильный голод и жажда стоят нескольких минут тепла. В имеющейся ситуации он наоборот должен экономить силы ввиду неизвестности того, сколько еще времени он проведет в этих стенах. Холод проникал все глубже в тело, все сильнее поглощал внутренности, и в какой-то момент Лео почувствовал, что больше он просто не способен дрожать. Он впадал в какое-то приятное полубессознательное состояние, обещающее спокойствие, и Лео был готов упасть в него не сопротивляясь. Он почти проиграл этой болезненной сонливости, когда выработанные инстинкты вдруг завопили об опасности. Глаза резко распахнулись, и Лео вскинул голову, всматриваясь вперед. Он напряг зрение, пытаясь высмотреть причину своего резкого пробуждения. Едва достающий до его местоположения слабый свет из далекого вагона очертил тонкую, очевидно, женскую фигуру. Незнакомка шла медленно, боясь оступиться в темноте. — Э-эй… — едва слышно протянула она, неуверенно осматриваясь, — Есть тут кто-нибудь? Лео ощутил неоднозначные чувства. Должен ли он как-то указать свое местоположение, если учесть, что, возможно, этот человек пришел именно к нему? Или он должен привычно скрыть свое присутствие, как учил его отец? Девушка продолжала свое несмелое продвижение вперед, удерживая руки перед собой с целью обезопасить себя от падения. — М-м… — она пожевала губы, словно задумавшись, после чего вновь подала голос, — Лео? — Я здесь, — негромко произнес мутант, получив однозначный ответ о причинах ее прихода. Девушка едва заметно вздрогнула и замерла на месте. — Хах, — усмехнулась она, — Значит, по крайней мере факт наличия здесь еще одного человека этот старик не выдумал. Лео нахмурился, слегка сбитый с толку услышанным. Незнакомка тем временем сурово скрестила руки на груди. — Итак, Лео, — выделила она его имя, — Я хочу на тебя посмотреть. — Нет, — слишком резко, даже для себя, выдохнул он. Какое-то время стояла тишина, пока женский голос, полного мстительного торжества, ее не нарушил: — Так я и думала. Не успел Лео как-то выразить свое недоумение, девушка пояснила сама: — Алан утверждал, что здесь находится какое-то неизвестное науке существо, и мне стало любопытно. Ты отказываешься показываться, да и голос у тебя человеческий. Я склонна полагать, что ты просто какой-то пацан, решивший подшутить над людьми. Ощутив недовольство от беспочвенных обвинений, мутант поджал губы. — Не в этом дело, — произнес он, — Просто… Лучше не надо. Он мог видеть, как девушка утомленно покачала головой. — Послушай, — мягко, словно при разговоре с ребенком, начала она, — Не знаю, зачем ты все это устроил, но все же я предлагаю прекращать. Сейчас неподходящее время для игр. Выходи, я посмотрю, не пострадал ли ты во время обвала. Она замолчала, тщательно вслушиваясь в окружающую обстановку. Не дождавшись какой-либо реакции, вздохнула и развернулась, махнув рукой в пустоту. Стоило ей сделать шаг, как голос Лео вопреки его мыслям сам разрезал тишину: — Подожди! Женская фигура остановилась, а Лео сморщился от недовольства собой. Поступать так было не слишком осмотрительно с его стороны, однако… Ему так не хотелось вновь оставаться один на один с кошмарами в своей голове… Неуверенный в правильности своего решения, он соскользнул с булыжника, отчего галька зашуршала под его подошвами. — Если ты так хочешь на меня посмотреть, хорошо, — произнес он, смирившись, — Только не кричи, ладно? — Я не пугливая, — пожала плечами девушка. Лео лишь хмыкнул в ответ и медленно пошел вперед, намеренно делая свои шаги громкими. Когда он подошел достаточно близко, чтобы слабый свет начал ложиться на его фигуру, девушка удивленно подняла голову, не ожидая найти чужие глаза так высоко. — У меня все-таки начались галлюцинации? — дрожащим голосом прошептала она, отстранившись. Лео невесело улыбнулся на это высказывание. — Нет. — Я так и подумала… — она нервно облизнула губы. Несколько секунд ожидания прошли ударами сердца, пока девушка, наконец, не выдохнула застрявший в горле воздух. — Итак, — буднично начала она, словно не она только что ловила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, — И кто же ты такой? — Мутировавшая черепаха. — Забавно… — пробормотала она себе под нос. Сделав шаг в сторону, девушка с вполне очевидными намерениями начала осматривать странное создание, словно какую-то диковинную вещицу. Остановившись у Лео за спиной, она захихикала: — Реально черепаха. — Что смешного? — недовольно скривился мутант от неприятного понимания, что в нем есть что-то, вызывающее смех. — Это отходняк, расслабься. Девушка продолжила с любопытством изучать необычное существо, невольно заставляя Лео чувствовать скованность. Ощущать себя зверьком в зоопарке было неприятно, хоть он и был готов отнестись с пониманием к тому, что его вид будет вызывать естественный интерес у любого человека. Он ожидал дальнейших действий. Ему не требовалось внимательно следить за движениями человека, чтобы ощущать себя в безопасности — он доверял своим рефлексам. Однако из-за этого он не увидел, как рассматривающая его девушка вдруг нахмурилась. — А это что? — тыкнула она пальцем в окровавленный бинт на предплечье. — Меня задело обломками, — пояснил Лео, оборачиваясь. Девушка осторожно приблизилась. — Можно? — тихо спросила она, неуверенно удерживая перед собой руку. Получив разрешающий кивок, она аккуратно коснулась кончиком пальца темного пятна на белой материи, отмечая скользкую влажность. — Нехорошо… — заключила она, поджав губы, — Эту рану определенно необходимо зашить, но в аптечке нет необходимых инструментов. — У меня есть, — Лео хлопнув ладонью по небольшой сумке на бедре, куда Донни сложил все необходимое для первой медицинской помощи. — Отлично! — довольно улыбнулась девушка, — Пойдем внутрь, я тебе помогу. Она взяла мутанта за здоровую руку, чтобы увести своего нового пациента в освещенный вагон. Сделать у нее получилось ровно один шаг, прежде чем ее потянуло назад. — Ты чего? — недовольно спросила она, от того, что Лео отказывается двигаться с места, — Здесь темно как в норе! Ты же не думаешь, что я буду проводить медицинские процедуры на ощупь? — Я не пойду туда, — уперся он, всем видом показывая, что убедить его не удастся. Девушка громко вздохнула, вскинув глаза к потолку. — Ладно. Давай тогда подойдем хотя бы к окнам, чтобы я хоть что-то видела. С неохотой Лео согласился. Когда он царственно — иначе не скажешь — присел под окном, она постаралась столь же плавно опуститься следом, чтобы не выглядеть неотесанной деревенщиной рядом с ним. Приняв из его рук кожаную, похожую на крупный кошель, сумку, она обнаружила внутри лишь парочку бинтов, бутылек с перекисью, немного ваты, изогнутую буквой «С» иглу и моток тонкой лески. Девушка нахмурилась, осознав, что указанного не хватит для проведения полноценной «операции». — Этого слишком мало, — она подняла озадаченный взгляд, сбитая с толку тем, что может лишь повредить с таким лечением. — Было бы странно, если бы я носил с собой все, — весело хмыкнул он и пожал плечами, — Зашей как сможешь. В любом случае у тебя получится лучше, чем у меня левой рукой. Лео умолчал о том, что чаще всего они зашивали раны грубо, иногда даже без малейшей дезинфекции, потому как не всегда ситуации располагали. Они использовали нити, чтобы перекрыть основной кровоток, а полноценную операцию проводил уже Донни, дома снимая их корявые швы и ругая, на чем свет стоит. Девушка недовольно покачала головой, но все же не стала отказывать в уже предложенной помощи. Закатав рукава длинной растянутой ветровки, она всунула нитку в иголку, и, протерев ее перекисью, положила на ватный диск. Грубо продезинфицировав руки перекисью, она развязала плотно натянутый бинт и отложила его в сторону. Безобразная рана, до этого держащаяся сомкнутой лишь за счет плотной перевязки, тут же раскрылась. Девушка прижала края друг к другу, промокнув их смоченной ватой, после чего, наконец, взяла иголку и начала работу. Лео рассеяно наблюдал за движением иглы в тонких пальцах, отстраненно отмечая странное ощущение необычности происходящего. Впервые он имел с человеком такой продолжительный физический контакт, не предназначенный для нанесения увечий. Девушка щурилась от нехватки света, кусала губы от старания и прилагаемых усилий, необходимых для протыкания плотной шершавой кожи. Ее тонкие розовые волосы — имеющие почти двухсантиментровую длину каштанового цвета у корней — все время падали на лицо, заставляя её поправлять их резким движением головы. — Ты меня не боишься? — произнес Лео то, что с самого начала барахталось где-то на плаву разума. — А что ты мне сделаешь? Убьешь? — произнесла девушка на удивление спокойно, не отвлекаясь от работы, — Да мне и как-то все равно, если честно… Она подняла голову, ненадолго остановившись на чужом взгляде. — Если быть откровенной до конца… Мне не верится, что ты бы так поступил. Глаза у тебя добрые… Не ожидающий подобных откровений Лео едва заметно улыбнулся краешком рта. Да, пожалуй, слышать такое было все же приятнее, чем обвинения в бесчеловечности.