Западня

Лео остановился и улыбнулся тишине, наслаждаясь ласковым покоем внутри него. Впервые с момента завала он чувствовал себя полностью собранным, словно бы целым. Он не знал, что подействовало на него с таким результатом — любимые ката или что-то еще, но это ощущение ему бесконечно нравилось, и Лео становилось тоскливо от понимания, что очень-очень скоро эйфория пройдет. Она никогда надолго не задерживалась. Вздохнув, Лео крутанул катаны в руках и по привычке потянул их за панцирь, намереваясь вложить их в ножны, и лишь после этого вспомнил, что ремни — как и вся амуниция — лежит у вагона. Повернувшись на пятках, он направился обратно к светлому пятнышку вдалеке, отстраненно поигрывая рукоятками в пальцах. Сейчас, когда он прекратил упражнения, и когда жгучая лихорадка растерянности покинула его тело, он почувствовал, как к его коже вновь плотно липнет стылый подземный холод. Хорошо, что, по крайней мере, в этот раз ему не нужно его терпеть. Поднимаясь обратно в вагон, он намеренно затолкал внутрь себя все сомнения и события последних минут. Притворяться, что конфликта не происходило также было его излюбленной тактикой поведения. Он довольно часто ссорился с братьями — с одним конкретным, если говорить точнее — и знал, что ждать от него извинений дело гиблое. После очередной стычки Рафаэль предпочитал тщательно игнорировать старшего брата, а Леонардо, дабы защитить свое сердце от обиды, принимал правила игры «ничего не произошло». Слуха коснулись шорох, возня и чужие разговоры. Лео замер у входа, всматриваясь в лежащего пассажира, который впервые с момента аварии пришел в себя. — Как вы себя чувствуете? — говорила Сара, обращаясь к растерянному мужчине подле нее. Тот простонал и пощупал голову, отвечая хриплым от долгого молчания голосом: — Так, словно меня долбануло железной трубой… — Полагаю, это потому что вас долбануло железной трубой, — покладисто согласилась девушка.  — Да я уже… — пропыхтел от натуги мужчина, пытаясь приподняться над полом, — Ох, ёп твою мать! Уши резанули ругательства, существование которых Лео в принципе не переносил, а не только тогда, когда они были обращены на него. А то, что это было так, мутант понял по ошалевшему взгляду пострадавшего. Тот посмотрел на него, после чего медленно обвел помещение изучающим взглядом. Его несколько смущал тот факт, что, судя по реакции окружающих, лишь он один считал наличие поблизости огромной зеленокожей громадины чем-то ненормальным. — Эм… Солнышко? — несмело обернулся он к Саре, — Скажи… А вот это вон… Это же не один я вижу, да? Лео невольно скосил глаза на вытянутый палец, указывающий прямо в центр его лица, однако, прежде чем кто-либо успел что-нибудь ответить, лицо их местной медсестры приобрело выражение крайней удивленности. — О чем вы? — наивно вскинула брови она, придав себе вид максимально растерянный. Вмиг уловив настроение девушки, Лео хотел было уже пристыдить ее, но его опередил Алан. — Сара, — тоном, не терпящим пререканий, произнес он, — Нехорошо издеваться над и так пострадавшим человеком! — Да-да, — быстро пробормотала она, не особо расстроенная от сделанного ей замечания, а уже в следующую секунду посмотрела в глаза мужчине, — Извините. Тот оставался по-прежнему крайне растерянным. Мелькая взглядом то к Лео, то к Саре, то к Алану, то опять к Лео, он не мог избавиться от назойливой мысли, что не понимает чего-то важного. — А… Вот он… — опять указал он в сторону мутанта и рассеянно подвигал ладонью, — Это нормально? — Я во­об­ще-то все слы­шу, — не удер­жался от лег­кой кол­кости Лео, слег­ка раз­дра­жен­ный тем, что его назвали «это», хоть и при­чины та­кого по­веде­ния по­нимал. — Ебануться можно… — ко­рот­ко из­ло­жил свои взгля­ды муж­чи­на, вновь при­нимая го­ризон­таль­ное по­ложе­ние. Лишь лег­кое вздра­гива­ние жел­вак по­каза­ло не­доволь­ство му­тан­та от по­доб­ных изъ­яс­не­ний, од­на­ко ему вновь не приш­лось как-ли­бо выс­ка­зывать­ся про­тив. — Здесь на­ходят­ся де­ти, мо­лодой че­ловек, — сде­лал за­меча­ние Алан, — Впредь я бы поп­ро­сил быть ос­то­рож­нее в вы­раже­ни­ях. Муж­чи­на ма­шиналь­но по­кивал го­ловой, но Лео по­доз­ре­вал, что тот прак­ти­чес­ки про­пус­тил все ска­зан­ное ми­мо ушей. Он тер ла­доня­ми ли­цо, за­тем опять ох­нул от бо­ли в го­лове, выз­ванной рез­ки­ми дви­жени­ями, и при­под­нялся. — Так, — ре­шитель­но на­мере­ва­ясь ра­зоб­рать­ся в си­ту­ации, ска­зал он, — Объ­яс­ни­те мне, ка­кого чер­та здесь про­ис­хо­дит. — Это Лео, — тут же отоз­ва­лась Са­ра, мах­нув ру­кой на по-преж­не­му сто­яще­го му­тан­та, а сам му­тант отс­тра­нен­но по­думал, что для трех ми­нут он пе­режил по­доз­ри­тель­но мно­го по­доб­ных дви­жений, — Он му­тиро­вав­шая че­репа­ха, которая застряла с нами в туннеле. Типичная ситуация. Муж­чи­на об­лизнул гу­бы, прос­ле­див взгля­дом за тем, как Лео нес­лышно про­шел ми­мо не­го и при­сел у стен­ки. — А, так это теперь у нас так называется, — отоз­вался он, истерично хихикнув, — Типичная ситуация… На всеобщее удивление, мужчина невероятно быстро смирился с происходящим. Он очередной раз помассировал голову, после чего назвал себя. Теренс. Сара вновь подала голос: — Поспите лучше, тут все равно заняться нечем. Ответить что-либо Теренс не успел, перебитый донесшимися откуда-то позади него всхлипами. Расстроенные детские вздохи привлекли внимание всех, отчего в тот же миг каждый пассажир смотрел исключительно на маленькую Рейн. Она хныкала, тянулась в сторону, но противостоять держащей ее за руку матери не могла. Девочке было слишком скучно сидеть на одном месте и ничего не делать. Кипящая в ее детском теле энергия требовала выплеска, а разум не понимал причины, почему ей не дают поиграть. Для всех же остальных ответ был очевидным, потому как тихая и испуганная мать, практически не отрываясь, смотрела лишь на одного персонажа их странной компании. Лео нахмурился, но обращать свои мысли в словесную форму по этому поводу не стал. За него это неожиданно сделал старик, до этого вставляющий лишь редкие язвительные комментарии: — Диана, милая, ну отпустите вы уже свое дитятко, у малышки кончается терпение. Словно в подтверждение его слов, Рейн, как по сигналу, громко и от души расплакалась. Теренс повторно схватился за голову, отозвавшейся болью на резкие звуки. Обескураженная женщина, сбитая с толку возникшей ситуацией, отпустила малышку ради всеобщего спокойствия, но тем не менее поднялась следом, намереваясь не отставать от дочери ни на шаг. Впрочем, выполнить свою задумку у нее так и не получилось. Рейн, осознав свою свободу, мгновенно замолчала, а затем рванула вперед с такой скоростью, что желающая ходить следом Диана попросту не успела. Несколько секунд, и вот малышка, хохоча, уже нарезала N-ный круг по вагону, сбрасывая накопившуюся энергию. Пассажиры почти против воли расплылись в улыбках. — Эх, дети, — тепло пробормотал старик, и Лео удивленно на него покосился. На его памяти этот человек впервые так мягко и ласково о ком-то отозвался. Рейн наскучило бегать, и она занялась поиском новых занятий. Возможно, не будь здесь Лео, она бы изучила на ощупь текстуру сидений, вытащила бы из ботинок Дина его ярко-зеленые шнурки или высмотривала бы вид за окном. Однако Лео был, а девочка испытывала к нему яркий детский интерес с того самого момента, как увидела его впервые. Не останавливаясь, прямо на бегу, она резко свернула к объекту своего любопытства. Сердце Дианы рухнуло куда-то в таз. Она против воли застыла в паре метров, ощущая, как попросту примерзла к полу от страха. Лео впервые не обратил внимания на чужую реакцию. Он, не менее озадаченный резким контактом, сконцентрировал все свое естество на крошечной девочке перед ним. Безусловно, он много раз видел человеческих детей. Он видел их на площадках и парках по вечерам, видел их на экране телевизоров, и картинках старых книжек… Но настолько близко, что можно было без труда рассмотреть цвет глаз — впервые. У Рейн, кстати, были очаровательные светло-голубые глазки, и раскрыты они были так широко, что удивительно было, как при этом их выражение казалось естественным. Лео слышал множество нелестных отзывов о детях. Особенно часто в телевизоре. В каком-нибудь фильме или сериале так или иначе появлялся персонаж, заявляющий, что дети громкие, плохо пахнущие и вообще с ними слишком сложно. Лео вырос, имея перед собой один непоколебимый эталон человека, к которому он стремился, а его отец четырех спиногрызов на горбу вырастил, поэтому «слишком сложно» никогда не было для него достаточным аргументом. А что насчет плохого запаха… Мутант почти инстинктивно втянул носом воздух, желая подтвердить или опровергнуть чужие слова. Рейн пахла… Молодостью? Он не знал, как еще охарактеризовать этот чистый, молочный запах, с частицей каких-то детских овощных смесей… В любом случае, он определенно не вызывал у Лео отторжения, а потому пункт «плохо пахнущие» он для себя также вычеркнул. Недолго думая, он принял решение, что дети ему вполне нравятся, и, возможно, дело заключается в мировоззрении каждого отдельного человека. — Привет, — тепло произнес он, не заметив, как в уголках его глаз сформировались дугообразные смешливые морщинки. Исходящее от мутанта дружелюбие можно было прочувствовать кожей, благодаря чему Рейн тут же одарила мутанта широкой улыбкой. Девочка продолжила изучать мутанта с не менее сильным интересом, чем он ее. Она стояла почти вплотную и скользила пальцами по щербатым пластинам на груди, по шероховатой коже на руках, после чего схватила обеими ладонями чужую. Смешно нахмурилась, посмотрела на свою руку, затем опять на руку мутанта… — Это — пацики, — важно уведомила она мутанта о своих немаловажных познаниях в области анатомии, и подняла сосредоточенный взгляд выше, — Это, — детские ладони прошлись вдоль глаз, — Га-азки. Лео почти музыкально рассмеялся, позволяя себе дальше быть предметом непосредственного детского интереса. — Сё-ёцки, — протянула Рейн, оглаживая указанную деталь лица, — О-осик… Когда маленькие пальцы спонтанно подцепили синюю ткань на лице мутанта, млеющий от умиления лидер аккуратно остановил попытку стянуть с него маску. В мыслях невольно возникла мысль о том, насколько нежной кажется тонкая молодая кожа. И руки — слабые, просто тростинки. Ему казалось, сделай он хоть одно неосторожное движение — и навредит. Невольно он попытался вспомнить, прикасался ли когда-нибудь ранее к кому-нибудь с подобной осторожностью, но не смог. Он вырос в мужском коллективе, и оттого подобное ощущение было в новинку. — Она очень милая, — с совершенно неожиданной для себя теплотой произнес он, оборачиваясь в сторону белой как мел матери. Та смотрела на все происходящее с непередаваемым выражением лица, чем тут же возвернула его в реальность. Лео нахмурился. — Рейн, — он аккуратно подхватил девочку под подмышки, заставляя ее смотреть себе в глаза, — Мне кажется, тебе нужно вернуться к своей маме. Она волнуется. Выцепив из всех слов хорошо знакомое «мама», кроха обернулась к встревоженной женщине и осмотрела ее долгим внимательным взглядом. По ее глазам нельзя было догадаться, о чем она думает, но то, что в ее голове все же происходил какой-то мыслительный процесс, было видно. Прийдя к неизвестным умозаключениям, Рейн резво побежала к матери, смешно потряхивая короткими хвостиками с резиночками в форме божьих-коровок. Диана, осоловевшая от свалившихся на нее ощущений, тут же подхватила девочку на руки и прижалась к ней в крепком объятии. — Мама, это цеепака! — радостно уведомила Рейн весь вагон о своих соображениях. — Знаю, милая, знаю… — прошептала женщина, потерлась своей щекой о щеку дочери, оставив там короткий мокрый след, и посмотрела в сторону мутанта так быстро, что он не успел уловить значения странного взгляда. Единственное, что он понял — страха в нем точно не было. Лео негромко вздохнул, пытаясь сориентироваться в собственных чувствах и переживаниях. — Клянусь, я не понимаю нихрена, что здесь происходит, — вдруг вставил Теренс, про которого все уже успели позабыть, — но то, что я только что увидел — одна из самых диких вещей, что я когда-либо мог представить. — Не у одного тебя, — хмыкнула позади Сара с подозрительно-довольной интонацией, и тут же, словно позабыв о только что произошедшем, деловито закопалась в своем рюкзаке. — Итак, раз все более или менее пришли в норму, — вдруг обратил всеобщее внимание на себя Алан, — предлагаю провести разбор полетов. Большинство пассажиров непонятливо нахмурились в ожидании пояснений. — Давайте будем откровенными, — продолжил мужчина, — Никто из нас не знает, сколько еще нам придется здесь продержаться, прежде чем нас выпустят. — Если, — тихо буркнул себе куда-то под нос Дин, но Алан либо не услышал глухое высказывание, либо проигнорировал. — Что насчет провианта? — закончил он свою небольшую речь, внимательно всматриваясь в своих попутчиков. — М? — Сара, которая как раз в этот момент запивала небольшим глотком воды очередную таблетку, отстранила от себя полуторалитровую бутылку, — Ну, у меня еще воды немного осталось… — И все? — без особого воодушевления уточнил Алан. — И батончик, — Сара задумчиво хлопнула ресницами, — Шоколадный. Мужчина покачал головой. — Остальные? Лео и рад был бы сказать, что у него что-нибудь имеется, но из них всех только Майки иногда таскал с собой «вкусняшки» на патрулирование. Так и не дождавшись каких-либо ответов, Алан подвел итоги: — Мда.