Западня

«Человечиной питается…» — Леонардо эхом повторял про себя сказанные Дином слова, неосознанно кривя губы в неровной полуусмешке, — «Он думает, что я питаюсь человечиной…» Он вовсе не был удивлен, нет. Вот только приятнее от этого не становилось, ведь этот паренек, который довел себя до нервного срыва собственными страхами и недоверием, искренне поверил, что он, Лео, однажды их сожрет. Это понимание было склизко-мерзким — таким, что даже думать не хотелось, — но мысли об этом настойчиво лезли по коже растревоженными муравьями, и скинуть их не получалось. Это была чистой воды клевета. Слышать подобное было отвратительно, потому как более высокой была вероятность, что они сами друг на друга набросятся, чем та, что это сделает он. От одной мысли этого вкуса на языке его тянуло рвать — Леонардо физически не был способен даже просто положить в рот мясо. — Я не намеревался вам вредить, — негромко произнес он фразу, в ответ на которую его привередливое подсознание тут же истерично завопило «ложь!». Он как можно естественнее поправил сказанное, — Я не хочу вам вредить. Сара переплела пальцы на коленях одним резким, слитным движением, старательно демонстрируя отрешенность, словно это напускное безразличие могло скрыть печаль в ее чертах. — Не знаю, как остальные, — сухо проинформировала она, — Но для меня это было очевидно с самого начала, — ее взгляд уперся в торчащую над сидением макушку Дина, — Если бы еще некоторые вытащили мозги из задницы… — Сара, — устало помотал головой Теренс, одним своим видом показывая, что не стоит подливать масло в потухающий костер. Девушка прикусила нижнюю губу, подняла наполненный непониманием взгляд, окинула им понурых пассажиров. — Почему же вы не видите… — с отчетливо звенящим отчаянием в голосе прошептала она. — Видим, милая, — Алан рассеянно скользил пальцами по рукаву пиджака, сидя в привычной склонившейся позе с расставленными коленями, — Прости, что демонстрируем себя с самой ужасной стороны, — обратился он уже к сидящему неподалеку мутанту, невесело ухмыльнувшись, — Люди такие проблемные. — Я понимаю, — все, что смог ответить Лео, ощутив, как ослабело сжимающее его грудную клетку напряжение, позволив полноценно дышать. «Они просят прощение, им жаль о сказанном» — нечто светлое и доверительное в нем, что отвечало за отходчивость, пульсировало пониманием, смягчало его черты. Он никогда не мог долго держать зло, тем более, когда принимал чужое сожаление. — Вы, — он обвел товарищей по несчастью внимательным взглядом, — Выслушаете меня? Он должен рассказать. Должен поделиться своими переживаниями и чувствами. Должен убедить их не охотиться на них, потому что он ни на мгновение не забыл — разговор не был закончен. — Теренс, — он обернулся к названному мужчине, глядя на него немного виновато, — признаться, я слукавил, когда сказал, что понятия не имею, о чем вы говорите. Потирая перебинтованную голову, тот беззлобно улыбнулся. — Я так и подумал. — У меня есть семья, — немного спешно продолжил Лео, словно боялся передумать говорить, — Семья, которую я люблю, — вытаскивать наружу цветы трепетно-оберегаемых чувств и демонстрировать их на всеобщее обозрение было ревностно, но необходимо, — А люди не всегда принимают нас, — нутро дрожало от ветра тщательно контролируемых внутренних штормов, — Я не хотел говорить про них, потому что… Боялся. Я и сейчас боюсь, — Откровения одно за другим раскрывали ребра, обнажали душу, протягивали самое сокровенное на ладони «вот мое сердце в доказательство, просто поверьте», — Но я принял решение довериться вам. Мы не желаем никому зла. Мы живем так же, как и вы все, просто… Уединенно, — последние слова звонкой струной задрожали в глотке, прежде чем вырваться на свободу, — И мы благодарны за то, что у нас уже имеется. Не лишайте нас этой жизни. Сказанное, казалось, высосало из него все соки. Он обронил голову на грудь, отстраненно отмечая, что даже после трехчасовой тренировки редко когда ощущает себя настолько выжатым и перемолотым. Там — приятная дрожь в разуме от понимания собственного самосовершенствования. Здесь — эмоциональная обнаженность на грани бессилия. Он не видит, как переглядываются пассажиры. Не видит, как задумчиво смотрит на него через плечо Дин и как Сара, морщась и потирая виски, не отводит от него наполненных печалью глаз. Он не видит растерянный излом тонких бровей Джанет, не видит, как сочувствующе смотрит Алан, как отводит взгляд старик с перебинтованной рукой. Не видит, как потерянно Диана поглаживает сопящую Рейн и как растерянно Джеймс подтягивает колени к своей груди.  — Вас четверо? — немного невпопад вдруг говорит Сара, и Лео поднимает выше свой расфокусированный взгляд, чтобы столкнуться им с другим — теплым, но очень утомленным.  — Откуда?..  — Татуировки, — просто поясняет она, рассеянно поглаживая себя по лбу, словно там у нее зудела кожа, — Я рассмотрела их, когда плечо зашивала. Там есть изображение четырех черепах. Я еще тогда предположила, что ты не один. Чистое, неразбавленное ничем удивление потопило его в своих водах и подарило приятно-ошеломительное ощущение неожиданности, от понимания которого мутант негромко рассмеялся, прикрыв глаза. Татуировки были набиты так давно, что превратились в естественную структуру тела, наравне с выросшим на спине панцирем. Стыдно признаться, но Леонардо просто-напросто забыл про их существование. Он находил забавным тот факт, что усердно скрывая свою принадлежность к большой семье, не подозревал, что его кожа давно сказала все за него. — Это любопытно, — Алан улыбнулся, и, в ответ на вопросительный взгляд Лео, не без веселья пояснил, — Странно осознавать, что в Нью-Йорке живет целых четыре черепахи-мутанта. Мы и к одной-то едва привыкли. — Вот прямо-таки привыкли? — поинтересовался Теренс полулукаво и стрельнул глазами в терпеливо молчащих товарищей по несчастью, которые тут же сымитировали резкий и безконтрольный интерес к собственным ботинкам. Алан хмыкнул, покачал головой и поднял взгляд на мутанта, интересуясь: — Что же… И все вы такие благородные? Образ Рафаэля, зло сплевывающего зубочистку на пол с фразой «ага, пиздец просто», заставил Леонардо спрятать губы ладонью с целью подавить смех и ответить рассеянное: — Не совсем… — О, понимаю, — протянул Теренс, — У меня тоже брат есть. Младший. И вот смотрю я на него, вспоминаю себя в его годы… — он задумчиво цокнул языком, — Ну, вот совсем другой! — Аналогично, — вставил Алан, — за исключением того, что я и есть тот самый младший, — явно вспомнив что-то нехорошее, он добавил, — Ну, и того, что мой старший брат был идиотом. Мужчины как-то слишком неожиданно переключились друг на друга, перейдя на тему займа крупных сумм денег у сомнительных лиц, а Леонардо, не сводивший с подозрительно-притихшей Сары изучающего взгляда уже полноценную минуту, был даже не против. Девушка постоянно морщилась, хмурилась, тянула ладони к вискам, чтобы резко их опустить. Затем она прижала к себе рюкзак, в задумчивой отстраненности подергала замок, окунула руку в темное нутро. Пользуясь тем, что внимание к его персоне упало, он подсел поближе. — Я давно заметил, что ты часто пьешь какие-то таблетки... — Это просто БАДы, — как-то заученно произнесла она, продолжая шарить рукой вслепую. Судя по продолжительности действия, у нее не выходило найти искомое. Коротко выругавшись, девушка взяла рюкзак за нижние края и высыпала содержимое одного из отделов прямо на пол возле своего левого бока, отчего Лео на мгновение оторопел от количества различных упаковок. Из знакомых лекарственных препаратов он узнал только пару, да и те, насколько он помнил, были простыми обезболивающими. Остальные названия были настолько заковыристы и непонятны, что даже прочесть их было не просто. Он вновь недовольно поджал губы, когда девушка выудила две таблетки из разных упаковок. — Насколько я знаю, принимать лекарства на пустой желудок… — Знаю, — перебила она, сворачивая пробку на бутылке и делая крайне экономный глоток, — Но ничего не поделаешь. Лео нахмурился от понимания, что ему крайне не нравится происходящее. — У тебя какие-то… Проблемы? — Авитаминоз, — вновь поспешно ответила она, раздраженно сгребая все пластиковые упаковки в рюкзак. Мутант прекрасно знал этот голос. Это был тон «я очевидно вру, но я не собираюсь говорить правду, не досаждай». Леонардо всегда отличался тактичностью и не надоедал, когда собеседник не хотел поддерживать разговор, но сейчас отчего-то хотелось настоять на ответе. Он уже открыл рот, желая что-то сказать, но повторный грохот извне заставил резко его захлопнуть. — Опять? — испуганно выдохнула Диана, когда эхо от странного гула и жужжания продолжило сотрясать землю короткой вибрацией. — Нет, — нахмурился Лео и, ослепленный короткой догадкой, бросился наружу, а после, щурясь и фыркая, инстинктивно прикрыл лицо, всматриваясь в сторону ближайшего завала. Стоящая столбом пыль, от которой резало глаза, казалась плотным грязным облаком, а отчетливый круг света, перекрытый мелкими частицами земли в воздухе — рассеянным оранжевым пятном. Леонардо не успел дать команду своему телу, как оно само подхватило амуницию с пола, за рекордно короткие сроки прикрепляя все на свои места. Уже в следующую секунду рассеявшееся облако пропустило светящийся поток, который мягко лег на громоздкую фигуру мутанта. — Эй! — только и успел крикнуть спасатель, как Лео уже отпрыгнул в сторону, прячась за противоположной стороной вагона. Лихорадочно продумывая свое дальнейшее действие, он уцепился за первую же догадку — легко вбежал по пологой стене туннеля, оттолкнулся от нее и запрыгнул на крышу. Выпрямиться там было невозможно ввиду крайне низких потолков, но он и не собирался. Вжавшись твердой грудью в металлическую поверхность, Леонардо чувствовал, как тревожно бьется его сердце. Он беззвучно пополз дальше, максимально осторожно выглядывая за край пологой крыши. К этому моменту на место происшествия успели подойти еще трое мужчин в спецодежде, а все пассажиры — высыпать наружу. Их облегченные голоса вкупе создавали плохо различимый шум, но, насколько Лео мог разобрать, все рассказывали про подробности недавнего события и делали краткое описание собственного самочувствия. Воплей ужаса, отдаленно напоминающих нечто вроде «помогите-здесь-монстр» не наблюдалось, и, в целом, пострадавшие вели себя… как пострадавшие. Лишь вглядываясь в каждого по отдельности, можно было заметить, что все они периодически посылали друг другу вопросительные взгляды, кивали в сторону вагона, отвечали отрицательными покачиваниями головы и растерянными пожиманиями плечей. Не нужно было иметь мозги Донателло, чтобы без усилий расшифровать молчаливое послание: «Где он?» — «Не знаю» — «А ты видел?» — «Может, он там?» — «Не в курсе». Что-то дернуло Дина хмуро глянуть вверх, заставив мутанта инстинктивно прижаться к поверхности крыши плотнее. Паренек прищурился, внимательнее всматриваясь в темное пространство, но после просто опустил голову. Леонардо так и не понял, почему он так поступил — он не увидел его? Или… — Внимание! — привлек внимание один из спасательной группы, громко и четко проговаривая каждое слово, — Мы просим вас сохранять спокойствие! Очень скоро мы доставим вас в безопасное место! Диана с Рейн на руках, Джанет, Джеймс и едва держащийся на ногах старик уже продвигались в сторону частично освободившегося пути в компании спасательной группы. Другой мужчина, держащий в руках какую-то записную книжку, подошел к оставшимся пассажирам и вкрадчиво поинтересовался: — Это все потерпевшие? — Да, — практически синхронно ответили Алан, Теренс и Сара, после чего удивленно воззрились друг на друга и коротко засмеялись, явно не ожидая друг от друга такой сплоченности. Спасатель одарил их нечитаемым взглядом. — Точно? — поинтересовался он таким тоном, словно сомневался в трезвости рассудка едва спасшихся из-под завала людей, — Я уверен, что видел кого-то… — Наверное, вам показалось, сэр, — впервые с момента недавнего срыва заговорил Дин, украдкой сжимая и разжимая ладони, — Здесь только мы. Ошеломленно прижавшись лбом к металлической поверхности, Леонардо чувствовал, как его губы сами складываются в благодарную улыбку. Спасатель вздохнул, принимая тот факт, что в облаке пыли ему привиделась высокая человеческая фигура, и вернулся к своему отчету. — А вы довольно хорошо держитесь. Молодцы. В предыдущем вагоне люди были на грани истерики… Но у них и жертв гораздо больше было, — негромко добавил он, параллельно что-то чиркая в своем блокноте, — Вам очень повезло. Он двинулся к пустому вагону, дав условный сигнал другому человеку, который принял эстафету на проведение успокаивающих бесед из разряда «не-волнуйтесь-все-хорошо». К удивлению Леонардо, его товарищи по несчастью практически не обратили внимания на «нового» спасателя — они не сводили взгляда с мужчины с блокнотом. В какой-то момент их переглядки стали настолько бесконтрольными, что скрытая паника в глазах стала очевидной даже ему. — О-ох… — вдруг захрипел Теренс так, что Лео чуть не подскочил с места от переживания, — Твою же мать… Лео заподозрил что-то неладное, когда его знакомый вдруг сложился пополам, словно его ударили, и на негнущихся ногах направился к только что ушедшему к вагону спасателю, хотя другой находился на вдвойне коротком расстоянии. Исторгнув еще один мученический хрип, Теренс повис на бедном мужчине со словами, что «ему крайне плохо» и «он ща блеванет». Спасатель, не имеющий права оставить подобное без внимания, тут же переключился на яростно изображающего недомогание индивида, подхватив его под плечо и ведя к выходу. Блокнот он передал единственному оставшемуся поблизости коллеге, добавив «для отчета» и указав пальцем на вагон. Когда внезапный приступ резкой и бесконтрольной боли вдруг напал и на Алана, понимание причин чужих действий ударило Леонардо по голове не хуже того самого булыжника с потолка. «Они думают, что я спрятался в вагоне?!» — осознал он, и мысль эта оказалась настолько дико-нереальной и приятной одновременно, что он выпал из реальности на несколько долгих мгновений, чтобы затем прикусить костяшки пальцев зубами, обнажившимися от улыбки. Облегчение казалось настолько фантастически-огромным, что наполнило его сердце целиком и полностью без остатка, заставляя чуть ли не морщиться от удовольствия. Секунды сложились в полноценную минуту, но эйфория все не проходила, вопреки тому, что время было максимально неподходящее. Он должен использовать его для собственного освобождения, пока его — друзья? — знакомые неосознанно взяли на себя внимание спасателей. После того, как туннель освободится от жертв и пострадавших, сюда нагрянет крупногабаритная техника и в несколько раз больше различных рабочих. Сумев взять себя под контроль, Леонардо расслабил лицевые мышцы и осмотрел окружение ясным, сосредоточенным взглядом. Он должен подобрать подходящий момент и выскользнуть отсюда, пока есть возможность. Он нужен братьям.