Черновики

      Автор       Дверь распахивается с диким хлопком. Валька отпрыгивает к кабинке, закрывая губы руками и с ужасом таращится на вошедшего.       - Девочки, я вам не помешал? - Яр, перекинув рюкзак Стаса, который тот благополучно забыл, прижимается плечом к косяку, в упор уставившись на довольного брата.       - Помешал, - пресекает его Стас, нехотя сползая с подоконника. - Мог бы и потеряться ненадолго.       - Я мог бы вообще не появляться в этом богом забытом месте, если бы ты, сука, хуйни не наворотил. И все из-за этого ушлепка.       - Я пойду, - пискнул брюнет, благоразумно проходя ближе к Стасу, минуя Яра и ударяясь о дверь, когда тот пихнул его плечом.       - Я начинаю понимать, почему Глеб его задрочил. Бесит, сука.       - Хоть кто-то понял, - проходящий мимо Глеб не взглянул на мальчишку, что пулей унесся вниз по лестнице, но усмехнулся, узнавая себя в злющем Яре, вся злость которого теперь была направлена на Стаса.       - Какого черта ты творишь?! - заорал Стас, когда дверь закрылась, а Яр оказался в непосредственной близости.       - А ты? - прямой ответ, следом толчок, заломленная за спину рука, давление и тянущая боль, прострелившая плечо от хорошего тычка, приложившего младшего о дверь кабинки. - Какого черта ты присосался к нему! - Орать приходилось шепотом, но от этого не менее эмоционально. У Стаса подкашивались колени, потому что Яр становился таким отчаянным, и даже несмотря на злость, что раздирала изнутри, он до безумия его хотел.       - Имею право! - Хотелось кричать о своей правоте, бить посуду, а лучше - рожу взбесившемуся родственнику, что он и попытался сделать, но смог только развернуться и теперь жалел, находясь вплотную к лицу, перекошенному от злости.       - С каких пор?!       - С тех самых, как мы начали с ним встречаться!       Показалось, что мир рухнул, ушел прямо из-под ног, разбившись о скалы непонимания и обиды. Яр отступил, и чувство, будто в дерьмо вляпался, не отпускало, даже когда убеждал себя, что это всего лишь очередная блажь, которая пройдет, стоит только Стасу наиграться. Он не мог найти утешения в глазах напротив, не мог понять, что в них. Брат молчал, он вообще потерялся в реальности, о которую его размазало.       - Я не стану перед тобой оправдываться, - первый отошел Станислав. - Между нами останется все, как прежде.       - Ты ошибаешься, - усмехнулся Яр, плавно отступая, оставляя рюкзак брата на мойке и пятясь к двери. - Как прежде - уже не надо.       Между ними словно воцарился траур. Яр ходил постоянно в наушниках, не реагировал, когда его окликали, тупо следовал тенью за этими неразлучниками, изредка ловя на себе печальные взгляды Вальки и холодные Стаса. Уйти домой он не смог, считая трусостью бросать начатое. Глеб, вопреки его прогнозам, не проявлял активности, но на переменах был всегда поблизости и, конечно, не один.       "Детка, что с тобой", - приходит смс на мобильный. Стас, услышав вибрацию сотового, обернулся на брата, протянул руку, желая узнать, кто ему пишет, но нарвался на выставленный вперед средний палец и в полном ахуе вернулся к уроку, но все, что мог сейчас - коситься на сидящего через парту у окна брата, все внутри скрутило в пружину беспокойства и с каждым новым звуком оповещения, напрягало все сильнее, делая его нервозным и даже пропускающим мимо ушей щебетание своего "парня".       "А что с деткой?"       "Моська грустная. Думал, разревешься, когда тебя в коридоре видел".       "Скорее удавлюсь".       "Плакать не стыдно. Айда, я подставлю свое плечо".       "Бля... я это представил", - смеющийся смайлик.       "Я тоже, и теперь это будет сниться мне в кошмарах!" "Так что стряслось?" "Ты обещал не врать".       "С братом поссорился".       "Ревнуешь его к новой пассии?"       "До тебя-то как инфа дошла?"       "Вся школа гудит, что ряды пидорасов в наших стенах крепчают, и советуют прикрывать тылы".       "Че?"       "В сортире подслушал. Кто слух пустил, не ясно".       "Стесняюсь спросить, что ты там делал?"       "А что обычно на толчке делают? Строят планы по завоеванию мира и какают".       "Ты отвратителен"       "Ну не могу же я тебе сказать, что дрочил на твой светлый образ".       "Лучше первый вариант". "Со мной все нормально".       "Смотри. А то я же как Черный Плащ, только свистни".       "Я свистнул". Яр реально свистнул, чем привлек внимание шикнувшего на него преподавателя.       Дверь спустя секунду открылась, молодой учитель английского передал математику журнал и под вздохи женской половины класса покинул их, блеснув улыбкой.       "Позер!)))))))"       "Я держу слово".       За пару минут до конца урока Яр стер все сообщения, перечитав их дважды, и спокойно передал сотовый в руки Стаса, как только тот потянулся за ним, требуя.       - Нарываешься? - уточнил Стас, вышагивая рядом плечом к плечу, передавая телефон обратно после тщательного и безрезультатного осмотра. От злости у него скрипели зубы, от ревности - туманило мозг, и только эмоциональный похуизм старшего не давал ему впасть в отчаяние раньше времени.       Яр только плотнее вставил наушники. В душе было такое же мерзкое ощущение, как и в ушах от голоса солистки, только теперь как после хорошей дозы: вроде в той же луже дерьма сидишь, но улыбаться все равно хочется.       - Забери вещи, я рюкзак забыл, - чертыхнулся Стас и рванул обратно.       Яр, выдернув наушник, только было собрался за ним, но цепкие пальцы Вальки, придержавшие за рукав, остановили.       - Он попросил тебя забрать вещи из гардероба, - несмотря на недоброжелательность старшего брата Стаса, Валя продолжал вежливо общаться с ним и даже старался понравиться, правда, пока безрезультатно. - Рюкзак забыл, - виновато пожал плечами и пошел следом, оставив Яра одного.       Никуда он, конечно, не пошел. Простоял так секунд сорок, переваривая полученную информацию и растирая локоть в месте, где его задел парень, кожа продолжала зудеть и страшно чесаться. Воображение, слишком бурное, тоже не заставило себя ждать, в красках рисуя, как эта парочка обжимается в пустой аудитории, и ноги словно окаменели, он не мог сделать и шагу, он не хотел этого видеть и знать. Но с каждой секундой беспокойство росло и к тому моменту, как послышался крик, достигло статуса "паранойя".       Ревущий, надрывный, оглушающий крик, полный боли и страха, заполнил собой весь коридор и ближайшие аудитории...       Ярослав       Ворвавшись в аудиторию, первое, что вижу - это кровь на руках Стаса, измараны тонкие пальцы, манжеты белой рубахи и даже на щеке размазанный алый след.       - Со мной все нормально! - орет похлеще взвизгнувшей учительницы информатики, упавшей в обморок и перегородившей своим телом проход. - Нормально! - продолжает орать, глядя мне в глаза, закрывая ладонью рану на животе у девчонки, что в неестественно сломанной позе лежит на полу, истекая кровью.       За шкварник отшвыриваю в сторону сориентировавшегося раньше Вальку, не рассчитав силы, роняю на парту, он от силы удара перелетает через стол, загремев вместе со стульями на пол.       На шум стягивается народ, кто-то вздыхает, ахает, снимает на мобильный или - о, вера в человечество! - вызывает скорую.       - Яр, все нормально! - Стас повторяет мне как слабоумному, отталкивает мои руки, пока, упав на колени рядом, распахиваю на нем пиджак, осматриваю лицо, руки, кисти, с дотошностью судмедэксперта изучаю каждый участок тела и это при том, что вдохнуть нормально не могу. Горло дерет сухим колющим спазмом, сердце колотится о грудную клетку с такой силой, что вот-вот проломит ее к ебеням, а он спокойно продолжает меня успокаивать, боясь не за жизнь той, что, вероятно, закрыла его собой, а за мое моральное, блядь, спокойствие!       Бледный, испуганный, а в увлажнившихся глазах полно эмоций, которые в себе удержать не смог и они каплями просятся наружу. Растрепанный, дрожит как осиновый лист, продолжая повторять, что с ним все нормально. А вот со мной не нормально! Ни хуя не нормально! В ПРИНЦИПЕ!!!       Какая тварь принесла в школу оружие! Как рука поднялась!       - Ярик, стой! - тянет ко мне ладони, закусывает губы, резко втянув воздух носом, и падает обратно, зажимая рану и пытаясь остановить кровь. Вся фирменная блузка девушки теперь пропиталась вязкой кровью и алым на белом только сильнее травит нервы, которые сдают. Толкотня напирает, охи, крики, слезы и лживые сопереживания. Стаса мутит, тошнит натурально, но он продолжает сидеть, возвращаясь обратно, отпуская меня из класса.       По коридору несет как пьяного, стены напирают, окна, наоборот, расплываются, вибрируют, в глазах темнеет и давит на веки, нестерпимо хочется их закрыть, а еще лучше вырубиться. Ярость накатывает волнами, она то топит, то дает продохнуть надеждой, что обошлось, но, сука, здравый смысл ржет и настаивает "Только в этот раз!".       Ни единого звука, шага - вся куча зевак сейчас наверху, но того, кто это сделал, там точно нет! Его нет на лестнице, нет в подсобке, в спортзале и даже в холле вестибюля. В закутке, где кабинеты труда, его тоже нет, но есть стены - а на них следы моей слабости, моей боли и отчаяния, пока только так, пока только страхи, и их нет возможности держать в себе.       - Тихо, тихо... - Рывок за торс, болью на ребра от жесткой сцепки, меня лицом в стену, до сухого кашля от выбитого из легких кислорода. Темень накатывает. - Давай, детка, дыши, - просит до отвращения спокойно, в то время как обездвиживает полностью, и не то что вырваться, дышать не дает нормально! Эмоциями рвет пополам.       - Пусти! - ору что есть мочи, дергаюсь - боль от кисти к плечу адская, колени подкашиваются, и вместо крика - стон.       - Ну куда ж я тебя пущу, - утешает тоном детсадовского воспитателя, и я его придушить готов только за это! - Ты ж себя не контролируешь. Свернешь кому шею, а мне потом тебя отмазывай...       - Пусти, тварь! - гормоны лютуют, адреналин так разогнал дурную кровь, что она уже кипит и плавит изнутри все тело. Себя не слышу.       - Успокаивайся, - чуть жестче, и вместо раздражения блядский поцелуй в шею. Я больше не вижу спины убегающего, может, его и не было, больше вообще ни хуя не вижу...       - Зачем? - полушепотом, но знаю - он слышит. Ослабляет хватку и расправляет мне руки, каждое сухожилие начинает выкручивать, и пальцами не пошевелить. - Зачем?       - Затем, что это был исполнитель, придурок, а тот, кто твоего братана заказал, сейчас не здесь. - Поворачивает меня к себе, отодвигая подальше огнетушитель, которым я собирался разбить окно. Толкает на подоконник, меня по стеклу размазывает. - Я обещаю тебе, что во всем разберусь, - приподнимает мое лицо. Как пьяный - даже ответить не могу, адреналин резко отпускает и вместо него приходит тупая жажда мести. - Яр, слышишь? Сам разберусь. Дай мне еще немного времени. Твое дело присматривать за родственником и не путаться под ногами.       - Пошел ты.       - Пойду. Грациозно, ну ты видел, как умею, - расправляет свободной рукой галстук, второй мои кисти сжимает, перестраховывается. - Но позже, идет?       - Его чуть не убили! - А нет, прорезался голос, и руки он держал удачно, не пошли бы ему синяки.       - Но не убили же.       - И это должно меня успокоить?! Да пусти ты, блядь, меня!       - Как только перестанешь себя вести как истеричка. Послу... пос... да блядь! - Хватает за горло, затылком об стекло - душит. - Ты уверен, что сейчас должен демонстрировать мне свой дурной нрав, а не быть со своим восприимчивым родственником, м? - И тут меня отрезвляет. - Вот, уже лучше. - Ослабляет захват, я вздохом давлюсь и складываюсь пополам, долго откашливаясь. Гладит по спине, успокаивает. - Иди наверх, побудь с ним и постарайся впредь думать башкой, что творишь. Пока ты бегаешь за, возможно, невиновным человеком, Стаса в толпе уже раз пять пырнуть могли бы.       - Ты умеешь успокоить, - скатываюсь с подоконника, придерживаясь за его локоть, - и ты ни фига не учитель.       - Поговорим об этом при встрече, идет?       - Не хочу с тобой разговаривать. Уже тошнит от вранья.       - Пока только ты себя обманываешь. - Что он имел в виду, я не понял, да и понять бы не смог, мозг и так разрывало, но фразу запомнил.       Стаса я нахожу в коридоре, все там же, напротив окна. Грязными руками сжимает лямку рюкзака и на уговоры своего пиздо-парня, который в моих глазах голубеет все сильнее, отказывается уходить и только молча позволяет стереть кровь хотя бы с лица.       - Пойдем, - тяну его за руку, хлопаю по пальцам какого-то придуря, продолжающего снимать, смарт с глухим стуком падает на пол и разлетается на осколки.       Стас тянется за мной, сжимает, как при судороге, пальцы, и не сразу доходит, что пережимаю слишком крепко. Сука-Валя идет следом, забирает рюкзак и не отстает ни на шаг.       В уборной все так же блестит белый кафель и режет глаза. Пахнет дымом и совсем немного дождем из приоткрытой форточки. К раковине Стас идет сам, но, потянувшись к крану и взглянув на руки, останавливается.       Обхожу сзади, прижимаюсь к спине, он сразу сжимается так, что каждая мышца каменеет, и тут же расслабляется, опустив голову.       Врубаю воду, руки под струю, смывая кровь и переживания последних минут, сейчас грязно-коричневым волчком уносящиеся в канализацию.       - Больно, - буднично ведет плечом, ослабляю пальцы, но быть более мягким не могу, потребность смыть с него это - сильнее. Поэтому тру уже красную кожу, рву рукава рубашки, стаскиваю ее с него и бросаю на пол.       - Хватит! - теперь подает голос Валька, тянет меня за плечо и таки получает в ебальник, только легче отчего-то не стало. Стас все так же спокоен, наблюдает за моими действиями, толкает головой, когда, видимо, становится совсем невыносимо, и я отшатываюсь назад.       - О, детки, - его мне видеть сейчас совсем не хочется, - уроки отменили, какого черта тут третесь?       Такое чувство, что он бронированный. Потому что без зазрения совести сдирает с меня пиджак, осторожно, как фарфорового, одевает улыбающегося Стаса, который, сука, будто ожив, красуется перед ним прокачанным торсом и утверждает, что я, видите ли, замерзну без пиджака, а вот препод - нет, поэтому просит его отдать свой, на что Андрей одними губами, закрывшись от Вали спиной, сообщает: "Хуй тебе", и всю нашу пиздобратию выталкивает вплоть до ворот школы.       - Позвони вечером, - толкает плечом, пока Стас не видит. Я тупо киваю и тащу малого к парковке, к моему сожалению, не один он едет со мной.       </b>Автор</b>       - Мне кажется, я тебе не нравлюсь. - Стас ушел переодеваться, я, даже не сняв ботинок, упал на диван, мечтая перемотать этот день.       - Тебе не кажется, - хамлю усмешкой, Валя передо мной замирает в полушаге, хмурится. Его взгляд до тошноты правильный, в то же время смущенный - нервирует. По виду - мальчишка, запуганный немного, стеснительный, как девчонка... в нем вообще много женского, особенно в умении опускать ресницы и рот свой жевать. Да, симпатичный, да вызывает некую симпатию, но по жизни... пидарас пидарасом, и я не могу это пока подкрепить доказательствами, но чувствую, что прав.       - Почему? - Похож на пятилетку, что хочет узнать весь мир, жаль только я не настроен на диалог.       - Рожей не вышел, - отвечаю дерзко, с гонором, разминая пальцы и сжимая кулаки. Нервы шалят.       - Потому что мы со Стасом... - краснеет до самых ушей, взглядом в пол - сама невинность, я даже привстал, - дружим?       Кроме как мата, мне нечего ему сказать, поэтому молчу, также тупо разглядывая его, как забавную зверюшку в цирке. Отталкивает. Поведением, речью, даже запахом дешевого одеколона.       - Ты ревнуешь? - никак не заткнется. Мой личный кошмар. Помешательство. Раздражающий фактор, как при аллергии, и единственный способ от него избавиться - выставить ко всем чертям.       - К тебе? - сам не хотел, но не смог не улыбнуться, припоминая кого посолиднее в койке Стаса, и даже Валькины куклячьи глазки не идут в сравнение с остальными. - Брось. Ты не один у него такой, что ж мне, теперь на всех разорваться?..       - У него есть парень? - Девушек в расчет не берет. - Давно? - Кусает губы, прячет глаза за ресницами.       Когда на тебя смотрят сверху вниз, ощущаешь себя малозначимым, и все твои слова теряют вес, по крайней мере, я себя чувствовал именно так. Пришлось встать, но, видимо, рожа у меня была и вправду озлобленная, раз он отступил назад и начал раздражающе ковырять ногтями карман брюк.       - Да - есть. Да - давно. Да - серьезно. Еще вопросы? Или сам допрешь, что ты тут на хуй не...       - Яр, заткнись, - сначала чувствую, потом слышу уставший родной голос, что раздается от лестницы, пока сам его обладатель медленно спускается вниз, натягивая рукава моей водолазки по самые кончики пальцев. - И он врет, - это уже не мне. - С кем я трахался, не имеет значения, это в прошлом.       - Да ну? - настроение поднимается, самооценка, наоборот, падает, да в принципе состояние поржал-послушал-вздернулся. Давай, братан, жги! Уничтожить - так до основания.       - Валь, душ наверху, топай, я полотенце оставил. Сегодня все равно у меня ночуешь...       - Я, вообще-то, тут тоже живу, - вклиниваюсь и отвожу взгляд от Стаса, стараясь не обращать внимания на его голые лодыжки, виднеющиеся из-под задранных свободных брюк.       - Я мешаю? - Воспитанный, аж пиздец, Валя мнется неуверенно, но по глазам вижу - уходить не хочет. Не хочет так сильно, что ищет поддержки у Стаса, наплевав на меня и инстинкт самосохранения, хотя пять минут назад чуть не срался от ужаса.       - Потеряйся, придурок, - советую и получаю по губам, так, что сластить во рту начинает. Падаю обратно, распластываюсь по спинке.       - Давай топай. И я бы выпил, - выдыхает под стать пересравшемуся Вале, который никак не ожидал, что я спущу брату эту шалость с рук.       - А...       - У меня никого кроме брата и тебя нет. Не слушай этого психа, - возражает Стас, у меня от удивления шары на лоб полезли, и едва не заржал. Валя заулыбался и попиздил наверх, мечтательно скалясь. Чтоб ты, сука, потерялся там!       - Не смей брать мой гель для душа! - рвется всякая чушь из самого сердца и никак не заткнуться.       - Ведешь себя, как придурок, - поддел меня Стас, падая рядом и кидая в меня тюбиком с мазью.       - Почему-то я уверен, что это не лубрикант. - Покрутив тюбик, прикусываю жало и затыкаюсь.       - Он тебе еще долго не понадобится. - По глазам вижу, наорать хочет, а сил нет, такой... такой... даже не объяснить, растрепанный, с потускневшим серым взглядом, ищущий во мне что-то и сам отвергающий любую помощь. Такой... мой.       - Болит. - Сев полубоком, тянет руки и, упав головой на спинку дивана, закрывает глаза.       Осторожно закатывая рукава водолазки, осматриваю царапины от своих ногтей и розовую от раздражения кожу. Наверняка ужасно чешется и зудит. Стас плохо переносит боль, поэтому сейчас особенно злится, только вот лицо умиротворенное, даже когда переплетаю наши пальцы и тяну их к своим губам.       - Прости. Не хотел поранить.       - Не извиняйся. - Приоткрыв глаза и глядя на меня из-под пушистых ресниц, закусывает уголок губы, наблюдая, как меня ломает оттого, что сам же и натворил. - Ты напугал меня в кабинете.       - Расскажешь, что там произошло? - Раскрутив тюбик, выдавливаю прозрачный гель на руку и грею его в ладони.       - Не знаю. Спиной стоял. Девчонка из подсобки вышла, что за доской, закрыла, поэтому в нее попал, а Валя спугнул его, по ходу, вот он и слажал, а так бы...       - Лицо запомнил?       - У меня на спине глаз нет... ай!       - Прости. - Медленнее растираю гель до самого локтя, Стас морщится и норовит вырвать руку, но терпит. - А ушлепок твой?       - Сказал, не видел лица, спину только. Он же ко мне побежал сразу, испугался за меня сильно. - А я, как сука, бросился следом. Браво, Яр!       - Это все из-за него.       - Ты не прав.       - Прав. И ты это знаешь. И рассказывать мне не хочешь правды. И сюда его еще притащил.       - Он хотел побыть со мной.       Вторую руку мажу молча. Боюсь, если открою рот, то Валя полетит с окна, а следом меня выбросит Стас.       Мазь едкая, запах страшный, кошусь на тюбик, потом на пациента...       - Только попробуй меня изговнять этой дрянью, - шипит угрожающе и демонстрирует фак.       - Лак облез, - швыряю ему тюбик обратно и, оттолкнувшись руками, соскакиваю с дивана.       - И правда, - рассматривает свои пальцы и недовольно хмурится. - Я закажу ужин, - засовывает один из них в рот и начинает грызть, - что будешь?       - Не голоден, - встречаюсь взглядами со спускающимся по ступеням Валечкой, тот останавливается и прикрывает плечи полотенцем, как будто я мужиков голых не видел. Я их не только видел, но и гладил, трогал, пробовал! - Боюсь облеваться от столь приятного общества. - Взбежав по ступеням и прижавшись к стене как можно дальше от ЭТОГО, перспектива касаться его голого реально довела до тошноты, из комнаты забираю подушку, одеяло, ноутбук и наушники и ухожу в гостевую, захлопнув за собой дверь.       В доме слишком тихо. Нет криков, визгов - ничего из того, чем Стас привык встречать своих "гостей". Нет громкой музыки, не воняет табаком, и вообще как в могиле, атмосфера такая же. Пробовал уснуть - безрезультатно. В сети никого нет, фильм, просмотренный наполовину, давно заброшен. Интересно, почему с ним Стас настоящий? Почему именно с ним? Что смог дать этот пацан ему, что он успокоился? И чем это грозит нашим отношениям?       Слоняюсь по комнате, передвинул пуф, что изумрудным бархатом красовался у окна, задернул того же цвета шторы, перестелил постель - мысли не унимает, только круче заворачивает. Под идиотским предлогом плетусь в нашу с ним комнату, мне срочно понадобился зарядник.... мышка... трусы... - без разницы, мне срочно понадобилось увидеть его.       Автор       Дверь отворяется без скрипа, спасибо новым технологиям. Яр собственнически делает упрямый шаг в неизвестность и тут же спотыкается о реальность.       В темноте, под покровом позднего вечера и за наглухо задернутыми шторами, без света, да он и не нужен, на постели, той, что когда-то выбирали вместе, переплетясь в одно целое, полуголые тела трутся друг о друга. Стас сверху. Он всегда с ними сверху. Целует осторожно, словно пробуя или боясь спугнуть, почти мимолетно, оставляя влажный след на чужих зацелованных губах. Руками по телу, собой к матрасу давит, пальцами по бедру, на задницу и смело под брюки, стаскивая их на пару сантиметров вниз.       Напрягает спину, резкий выдох, прижавшись к шее, на которой судорожно бьется пульс, поднимает взгляд, встречаясь с Ярославом. И что-то было в поведении любовников такое таинственное, личное, слишком интимное, что раньше было невозможно допустить ни с кем, потому что все эти чувства доставались Яру, не им, только ему, а теперь, видя своими глазами натуральность происходящего, искренность того, кому Стас доверял безвозвратно, Яр потерял дар речи.       Стас не прекращал своих ласк, хотя и знал, что дальше этого не зайдет, Валя был слишком не подкован в этих вопросах, и если бы не слабый наркотик, что Стас ему подсунул, никогда бы не решился даже взять за руку, зная, что рядом есть кто-то еще.       Яр отступил. Улыбнувшись на прощанье, вышел за дверь, прикрыв ее так, чтобы не мешать.       За руль не сел, знал, что убьется. Или от злости, или от отчаяния. Шел пешком, сначала просто прямо, потом там, где меньше народу, потом был автобус, пара остановок, снова сырость в погоде и в душе, снова по болевым - теперь намеренно.       Яр       Пальцы не слушаются, с трудом набираю номер. Сенсор плохо реагирует, благо старый телефон нашелся, новый так и не успел купить.       Присев под подъездом, сверяюсь со временем, всего десять, а я думал прошла целая ночь. Какого черта я здесь забыл? Под окнами малознакомого человека, который в шутку дал свой адрес. Да потому что идти больше некуда. Родители в отъезде, больше родственников или знакомых у нас нет, у нас со Стасом вообще кроме нас никого нет. Теперь у меня нет и его. Только я.       Набираю по памяти - долго идут гудки.       - Привет, потеря! - На том конце трубки что-то шумит, льется и шкварчит, фоном вопит телевизор, и это при том, что разговаривает он сквозь зубы, наверняка курит.       - Привет.       То ли голос у меня был жалкий, то ли я сам такой, но следующий вопрос размазал меня окончательно:       - Ты где? Я за тобой приеду...       Звуковой фон меняется, шум стихает, в окне третьего этажа гаснет свет, что-то щелкает и ударяется, слышен мат.       - Ярослав? Ты забухал или обдолбался, что говорить не мо... Вот она, потеря. - Хлопнув дверью, останавливается в паре шагов и наблюдает, как я сижу сгорбившись, как нервно верчу в руках телефон, как мысленно всех ненавижу - он тоже видит. И только улыбается.       - Совсем паршиво выглядишь. - Подходить не спешит, дает время привыкнуть, и делает правильно - любое неосторожное слово, и я бы вцепился ему в глотку только за то, что видит меня таким.       - Уже не так привлекательно? - Криво усмехнувшись, опускаю взгляд, предлагаю себя как шлюху, лишь бы кому-то, чтобы в отместку... Как же я жалок!       - Пошли, темпераментный ты мой, - пикает домофоном, распахивает дверь и кивает подбадривающе, - холодно на улице.       - Я просто мимо проходил. - Все равно встаю, но идти не решаюсь.       - Это ты удачно проходил. Пошли, - сам шагает навстречу и тянет меня за рукав на себя, - смирись, что кроме как ко мне, тебе все равно пойти некуда.       - С чего вдруг?       - Просто знаю.