Оруженосец

Лорд Таргелиона снова принимал гонхиррим, на этот раз из Ногрода. После обязательного в первый день застолья старшина кхазад пожелал подарить князю все, что тому понравится в привезенном товаре. Карнистир с удовольствием рассматривал мечи, выдвигая смазанные костным жиром клинки из ножен; кончиками пальцев и даже губами проверяя полировку металла. - Что, глаза разбежались? - науг самодовольно выпятил бороду. - Это тебе не колечки-цепочки! - А известно достойному старшине, отчего лягушки пучеглазые? - не оборачиваясь, спросил Карнистир. - Они вытаращились на звезды, да так и не сумели ввернуть глаза обратно! - хмыкнул гном. - Нет, глаза у них повылезали, когда они надувались от хвастовства. Как бы с тобой не случилось такого. - Или князь сделал новую игрушку? - Если старшина чуть подождет, он оценит эту игрушку! Вскоре Карнистир вернулся в подклеть. Из обитых тонкой алой кожей ножен медленно выполз неширокий клинок и вдруг прочертил сверкающий круг в руках нолдо. Лезвие меча казалось золотым, а узор тугих меандров на нем - лиловым. В доле у рукояти серебряный сокол вскинул крылья, взлетая. Науг схватил оружие и повернулся к свету. Он крутил меч так и сяк, то выбрасывая перед собой, то перехватывая за лезвие, пробуя баланс. - Почему он у тебя желтый, а? - наконец вспомнил о мастере. - Добрый булат должен быть голубым или пурпурным в отливе! - Этот не хуже. - На чем пробовал? На орочьих кастрюльках? - Могу на любом из этих мечей. - Не жалко? Наверное, месяц полировал, а теперь зазубришь. - А тебе не жалко товара, достойный Хугин? - Если оставишь заметную царапину на моем мече - возьмешь его себе! А если я надрублю твою поделку больше чем на четверть вершка… - старшина растянул губы и прищурился. - Сядешь и выберешь узором из серебряных звезд два вороненых умбона. Эта работа как раз для твоих пальчиков. Одевайся, князь! Карнистир усмехнулся и пошел надевать доспех. У эльдар было позором в дружеском состязании зацепить соперника до крови. Это считалось признаком неумелости и неловкости атаковавшего. Гонхиррим же особо друг друга не щадили. По их мнению, раненый сам виноват, раз прозевал удар или не сумел надежно парировать, нарвавшись на более сильного бойца. Золотой и серебристый мечи сталкивались со свистящим звоном. Карнистир скользил вокруг соперника, заставляя того все время ошибаться в дистанции. Науг наступал, глаза его сквозь прорези маски блестели опасным азартом. На крупном сыром песке, засыпавшем крепостной двор, его сапоги оставляли глубокие вмятины. Вдруг Хугин слишком резко повернулся, под опорную ногу ему попал осколок сосульки. Старшина оружейников тяжело грохнулся на промороженную землю. Карнистир отскочил, опустив меч - давая наугу подняться. Тот, едва оказавшись на ногах, атаковал резким выпадом. Они дважды обошли площадку у башни, когда Хугин, поймав момент, нагнулся и шагнул прямо под меч Феанариона. Тот успел отметить неудачу науга ударом плашмя по его кирасе. Но старшина просто толкнул нолдо обеими руками на снежный ворох. Толстая подошва гномьего сапога наступила на блестящую наручь, придавив правую руку Карнистир к земле. Хугин высоко поднял меч, чтоб жестким ударом все-таки надрубить золотой клинок… Хугин качнулся, схватился левой рукой за свой шлем, ошарашенно глядя на нолдо. И было отчего - два алых пера с гребня отлетели, срезанные меткой стрелой. Карнистир вскочил, кидая меч в ножны. Тилорн, горделиво вскинув голову, опустил лук. Старшина Хугин отшвырнул свое оружие, одним прыжком оказался возле маленького лайквэнди и схватил его за шиворот. - Откуда ты взялся? - спросил Карнистир. - Замахиваться на упавшего не по чести! - ответил Тилорн таким тоном, словно не висел в воздухе, а стоял перед строем. Хугин перехватил его под мышки. - Это твой сын, князь? - Можно сказать, военная добыча. - Все равно - щенок хороших кровей, - науг передал мальчишку в руки Карнистир. - Я бы не отказался от такого племянника. - Возьми его к себе до Месяца трав, - Карнистир вернул Тилорна гному. Науг поднял Тилорна повыше, рассматривая как ценную вещь. - Что же, прихвачу с собой, когда поеду обратно. А потом верну его тебе. - Достойный старшина забыл одну малость, - высокомерно глянул на Хугина Тилорн, не пытаясь высвободиться из его рук. - Это что же? - тот приходил все в большее недоумение. - Спросить моего согласия! - лайквэнди взглядом указал на все еще точащую в гребне шлема стрелу. Карнистир, не выдержав, звонко расхохотался. Кхазад заметно покраснел. Чувствительно сжав латными рукавицами тонкие ребра мальчишки, он проворчал: - Нужно мне согласие такого воробья! - Он бежал от орков, достойный Хугин, - сказал Карнистир. - Пережег на запястьях сыромятный ремень и бежал. Хватка науга стала бережной. Передав Тилорна на руки Карнистиру, он подобрал свой меч и кинул через плечо: - Глуп же ты, князь, что разбрасываешься такими вассалами. Настал черед вспыхнуть и прикусить губу Феанариону. - Однако мой меч цел, старшина! Золотистый клинок был по-прежнему остер. Зато на ногродском оказались четыре заметные щербинки. Хугин с заметным неудовольствием вложил его в ножны и отдал Карнистиру. Потом посмотрел на Тилорна, пальцем оттянул на нем поясок и прицепил около пряжки длинный кинжал. - Владей, маленький волкодав. Больше твари тебя не схватят. - Благодарю, достойный Хугин, - Тилорн полез под курточку и подал наугу витую серебряную цепочку, а потом, чуть повернув голову, глянул в глаза Карнистир. - Я постараюсь не держать твой кинжал без дела! Ступив на землю, он подобрал свой лук и удалился с неспешным достоинством. Мутные ручьи сбегали в озеро, весело шурша щебнем и булькая в водоворотах. Стебельки мать-и-мачехи вытянулись и увенчались шариками летучих семян. На лугах вокруг крепости зацветала лиловая чуфа, а скаты рвов блестели золотом калужницы. Весна поднималась все выше по склонам гор. Скоро сойдет лед с троп на перевалах, успокоятся рвущиеся из русел речки. А пока дружинные кони паслись на молодой траве. Карнистир ехал через лес на восточном берегу озера. Лишь две собаки сопровождали его. На фоне серо-розовых и едва зеленоватых опушек ярко желтели цветущие ивы. Ветер вместе с их сладковатым ароматом носил тысячи запахов: недавно ожившей воды, бурлящих живых соков, дальних снегов. И нолдо чувствовал такое же радостное беспокойство, как лесные птицы. Там, в Заморье, в постоянстве сияния Лаурелин, весна была символической, проявляя себя лишь цветением садов. Но разные цветы цвели всегда… А в Эндорэ все живое после холодов торопилось проснуться, оглядеться, начать расти. Вчера лесной орешник был бурым, а сегодня словно повис на нем желтовато-зеленый дым. Сквозь прошлогодние листья торчат красно-лиловые ростки ветреницы со сжатыми в кулак бутонами - завтра лесной подстилки не видно будет под ее зеленью с желтыми звездочками цветов. Время, бывшее смирным и послушным в Валиноре, текло здесь горной рекой и несло нолдор неведомо куда… Впереди блестел разлившийся ручей. Из грязно-желтых прошлогодних камышей, со свистом хлопая крыльями, поднялась цапля. Карнистир только подумал - кречет сорвался с его плеча и резко пошел вверх. Цапля - птица сильная и опасная, она умеет на лету отбиваться длинным и острым клювом. Но вряд ли найдется по эту сторону Моря птица, способная сопротивляться огромному, словно отлитому из сверкающего льда Рильрамиону. В вышине кречет, сложив крылья, наконечником небесного копья ринулся на цаплю…и в последний момент отвернул. Ему срезал путь темно-серый сокол поменьше. Карнистир ударил кулаком по арчаку, заставив коня вздрогнуть и осесть на задние ноги от неожиданности. Цапля шарахнулась в темные ольхи, а Рильрамион, часто ударяя крыльями, снова пошел вверх. Чужой сокол делал круг невысоко над лесом. Начавший линять гусь в последний момент взлетел из-под самых носов резвящихся собак. Темно-серый сокол снова метнулся наперерез Рильрамиону, но не успел. Кречет молнией ударил гуся - взлетели перья, и сцепившиеся птицы рухнули куда-то в подлесок. Карнистир движением колен послал коня за собаками. Выбравшись на опушку дубравы, он увидел вдали всадника. Темно-гнедой конь неспешно рысил вниз по склону оврага, серый сокол кружил над всадником, собираясь опуститься на перчатку… В следующий миг Карнистир уже летел навстречу, припав к шее коня, обгоняя собак, не обращая внимания на хлещущие ветки черемух и берез. Всадник успел спешиться, левой рукой обнял повисшего у него на шее Карнистира, оторвал от земли и крутнул вокруг себя. - Ты все разъезжаешь один, Narinja? - И ты ведь тоже! - Мои дружинники внизу на тропе. А я увидел твоего сокола и поскакал тебе навстречу. - Зачем же своего спускал?! Если бы Рильрамион сбил его, это было бы только правильно! - Ладно уж! Поехали, подберем гуся. На взлобках было почти жарко, а по ложбинам тек с вершин густой холодный воздух, и стояли белесые столбы пара над не растаявшими еще сугробами. Ветер рассыпал лиловые лепестки медуницы по сероватому снегу. В мелком заливчике барахтались лягушки. Обалдевшие от весенней страсти, они даже не шарахнулись из-под конских копыт. - У нас еще едва проталины на холмах, а у тебя настоящая весна! Карнистир хотел что-то ответить. Вдруг он свистнул и метнулся галопом за собаками. Вернулся почти сразу шагом. - За кем это ты так бросился? - Показалось. Лосиха перебежала опушку - шкура у нее блестящая. А осенью тут бегало что-то… - Карнистир глянул на брата. - Атани говорили: похоже на птицу, но почти без крыльев. - Бывают нелетающие птицы… - Эта заклевала несколько коров. Нам так и не удалось ее выследить. Майтимо посмотрел на белоглавые горы. - Нас все время прощупывают с севера. Иной раз орда бегом появится - с ревом, с шумом - и тут же бросается обратно. Вызывают на погоню… или проверяют нашу готовность. Карнистир глянул на брата жестко сузившимися глазами. - Финдекано струсил еще раз штурмовать Ангамандо! Сильные пальцы чувствительно сжали его локоть: - Все же, избегай слишком сильных выражений, Narinja! Верховному королю подобает осторожность. - Ты считаешь теперь, что напрасно призывал всех к новой битве?! - Нет. Всегда выгоднее вести войну во вражеской стране, чем сдерживать удары по своей. По крайней мере, не беспокоишься о населении в тылу. Карнистир, туго сжав губы, смотрел на гриву своего коня. Уловивший его настроение кречет приподнял крылья и вскрикнул. Впереди из тальников с треском взлетели крупные утки. Майтимо взмахом руки бросил в небо своего балабана. Тут же сверкнул крыльями взмывший с плеча Карнистира Рильрамион. И лорд Таргелиона вскинул голову, в радостном азарте следя за атакой кречета. Снежный дракон давно покинул крепостной двор цветным ручьем. Теперь там, где он возлежал, ветерок гонял по мелким лужицам несколько корабликов. Карнистир, направляя коня в верхний двор, быстро скользнул взглядом по стенам. - Кого это ты высматриваешь, Morio? - Есть тут у меня… подарок судьбы. Старший Феанарион глянул с веселым интересом. - Зимой проскользнула банда. Мы ее выбили, освободили пленных и среди них мальчишку. Не дождусь, когда избавлюсь от него! - Карнистир шлепнул своего коня по холке, отправляя в конюшню. Широкая, застланная тростниковой циновкой галерея опоясывала третий этаж большого каменного дома. Отсюда можно было смотреть поверх гребня крепостной стены на волнистые предгорья. Майтимо остановился и оперся пальцами здоровой руки на перила. - Завтра поедем туда, к Гелиону? - предложил Карнистир. - Я давно нашел гнездо скопы, они меня уже не боятся. Хочу взять птенца. Может, удастся его приручить? И пролетных гусей на разливе видимо-невидимо! Старший обернулся на восток - вершины Эрэд-Луин розовели на темном небе. - Да, - тихо произнес младший. - А зимой они пламенеют как… Он резко вскинул голову, темно-голубые глаза снова льдисто блеснули: - Скажи: здесь, в Эндорэ, есть место для нолдор? - Ну и вопрос! Разве не наши дружины сделали возможной жизнь на этих землях? - А почему тогда…- Карнистир отбросил со лба огненную прядь. - Каждый день чем-то занят - все, вроде, ничего. А вдруг накрывает такое… нет, не печаль… беспокойство что ли. Ну, убежал бы куда-нибудь!.. Лучше всего туда, за хребет, - он усмехнулся. - И ты бежишь со своим Рильрамионом и собаками бродить по лесам, рискуя нарваться на какую-нибудь нечисть? - Почему «рискуя»? Как помашу мечом, так сразу становится легче! - Полезная у тебя болезнь, как сказали бы атани, - улыбнулся Майтимо. - А если серьезно, то и мне она знакома. Словно делается пусто в душе, верно? Карнистир кивнул. - Мудрые полагают, что fear живущих соответствуют первоначальному замыслу. И ощущают Искажение как боль. Кто чуть-чуть, а кто остро… Ты и за Морем старательно разыскивал неприятности, а я успел послушать ученые речи. И кажется мне, что судьба наделила тебя именно особой чувствительностью к Искажению. Недаром первые слова твои всегда: правильно - неправильно. - И что мне делать с таким наследством? - Карнистир смотрел исподлобья. - Иной раз хочется на стену бросаться, как дикий конь в расколе. Особенно если что-то не удается… да что я говорю - «не удается»! Когда вижу, что ни на что не годен! - Даже так? - Майтимо взял брата за подбородок, приподняв ему голову. - Да! В потемневших глазах дрожали слезы. - И часто тебя так забирает? Карнистир, зло фыркнув, вырвался и отвернулся. - Мир таков, каков он есть. Можно или мириться с ним, или трудиться над его переделкой. Оплакивать же окружающее несовершенство бесполезно. Вряд ли кто-то нас пожалеет. - А я изливаю душу каждому встречному! - сквозь зубы произнес Карнистир. - И тебе-то зря сказал… Майтимо оторвал его от перил и прижал к себе. Тот сделал было упрямое движение высвободиться, вздохнул и положил голову на плечо брату. Луг перед главными воротами крепости казался сплошь золотым - так много одуванчиков цвело на укрытом от холодных ветров склоне. Кони Феанарионов невесомо ставили копыта в сочную траву. Старший чуть придержал своего, пропуская дружинников. Карнистир поравнялся с ним. - Будут ли рады работающие у тебя на кухне такому вороху битой птицы, Morio? - Либан сейчас скличет ребятишек - только пух полетит! - Либан все еще живет у тебя? - А куда ей уходить? Весь ее род остался по ту сторону гор - костями на камнях. Впрочем, орки иногда и кости сгрызают… Кстати, почтенная Либан просватала пятую дочь и будет рада, если ты подаришь невесте что-нибудь на счастье. - От тебя она подарка не хочет? Карнистир с напускной надменностью посмотрел на брата: - Я дал дозволение Даэт выйти замуж! - С какой стати его у тебя просили?! - С такой, что по законам племени Либан у невесты должен быть отец. А отцом всех приемышей считается вождь. - Догадываюсь, что таких детей у тебя много… Только что блестевшие озорным весельем глаза Карнистира стали холодными. - Разве я сказал, что это твоя вина, Narinja? Но тот уже повернул коня к воротам… и резко откинулся в седле. С крепостной стены сорвалось и плавно заскользило над лугом подобие огромной птицы. Только крылья ее были почему-то из цветных полос. Кречет следовал за ней, оценивая, не враг ли летит. - Что это? - Майтимо движением колен остановил прянувшего было вперед коня. - У него все-таки получилось! «Птица» свалилась на крыло и стала быстро снижаться. К месту ее падения бежала стайка детей, за ними несколько женщин. Когда Феанарионы подскакали, Тилорн уже выпутался из ремней, на которых висел под широким треугольным парусом. - Карантир, ты видел!.. - мальчишка осекся, уставившись на Майтимо. Тот спрыгнул с коня и, поддев пальцем узкий подбородок, закрыл Тилорну рот. Но маленький лайквэнди все смотрел на него с самозабвенным восторгом. Карнистир даже ощутил укол нелепой ревности. - Видел. Как ты снова грохнулся. И рад, что цел. Мне не придется отправлять тебя домой в виде мешка черепков. Высокая девушка-атани растолкала детей и схватила Тилорна за плечи: - Ох, прости, лорд! За ним просто невозможно уследить! - Нельо, это Даэт, дочь почтенной Либан. Девушка, зарумянившись, наклонила голову, уронив на лицо туго-волнистые черные пряди. Тилорн воспользовался моментом и вывернулся из ее рук. - Милостивые и Могучие, куда он сбежал?! Карнистир, смеясь, махнул девушке рукой: успокойся и оставь его. - Карантир, я придумал, что делать с ногами, чтоб они не мешали, - Тилорн возник за спинами Феанарионов. - Сделал такую петлю, чтоб их поддерживать… - Что это за чудо? - Майтимо наклонился к мальчишке. - В перьях, - фыркнул Карнистир. - Мастер-летун. - Помню, у тебя тоже была такая сумасбродная идея… - Если бы она была твоя, ты считал бы ее очень умной, - Тилорн вдруг непримиримо блеснул глазами в сторону лорда Химринга. Тот выпрямился, глянув на брата почти потрясенно. - Карантир придумал, а я сделал, вот! И еще чуть подделаю, чтобы не кренилось, тогда озеро перелечу! - Может, все же оставишь нас? Я потом гляну на твое устройство. Тилорн просиял. Его маленькие пальцы быстро стиснули запястье Карнистира. По команде остальные дети ухватились за раму летательного аппарата и поволокли его в ворота. - Эта маленькая заноза и есть тот твой боевой трофей? - золотые глаза старшего смотрели лукаво. - От которого я страстно мечтаю избавиться. - Давно он у тебя? - С начала марта. - И ты уже пришел в отчаяние? А я много лет терпел точь в точь такого младшего братца… только что рыжего. Справившись с тряпочным крылом, дети снова окружили Феанарионов. Маленькие атани дергали Майтимо за плащ, самые смелые старались схватить за руку. У эльдар навязывать свое внимание кому-то было не принято. Но как отказать себе в удовольствии досыта насмотреться на славнейшего из воителей Эндора? И тот ощущал теплые лучики любопытно-восхищенных взглядов. Тилорн среди детей не показывался. - Близнецы хотели бы тебя видеть у себя, Narinja. - После возвращения Раны на небо Гелион войдет в берега, тогда и поеду. - И Айканаро передает пожелания удачи. - Пусть приезжает, если соскучился! - Карнистир насмешливо улыбнулся. - Давно мы с ним не… беседовали! - Может, на этот раз ты навестишь его? - Я в Дортонион не поеду ни-ког-да! - отчеканил Карнистир, глядя в сторону. - Долго ты собираешься оставаться в ссоре с Ангарато? - Разве мы ссорились? - произнес тот сухо. - Я сказал тогда только правду. Тебе потребовалось утешить его, разбранив меня. Ладно, может, в тот раз так было правильно. Но виниться перед Ангарато я не стану! - Виниться тебя никто не заставляет. Но в грядущих битвах нам стоять рядом. - В битве и станет ясно, кто чего стоит! Майтимо только вздохнул, покачав головой. На крыльце стояла женщина в темном, богато украшенном серебряной нитью платье. Она чуть склонила голову: - Приветствую высоких лордов. - Здравствуй, почтенная Либан, - ответил кивком Майтимо. - Когда прикажете подавать на стол? Карнистир под взглядом ключницы почему-то сделал вид, что спокоен и даже весел: - Ой, поскорее! Мы все жутко голодны! Та еще раз слегка поклонилась и распахнула двери перед Феанарионами. На березах из лопнувших почек едва показались кончики листьев, а ольхи по оврагам уже оделись темной зеленью, предвещая жаркое лето. Майтимо заторопился к себе на Химринг. Хотя удлинняющийся день теснил излюбленную морготовыми тварями ночь, оставлять надолго свои крепости старший Феанарион не хотел. - Приезжай ко мне в середине лайре, Narinja! Тебе ведь нравятся наши летние ночи без тьмы и зеленые зори с заката до рассвета. Карнистир мечтательно улыбнулся. - Только вы с Макалаурэ меня не очень-то воспитывайте, ладно? - Воспитаешь такого! - старший шлепнул его между лопаток и прижал к себе. Карнистир с каменистого кряжа следил за братом, пока маленький отряд не скрылся за стеной высоких елей. С разъездом пограничников уезжали в Оссирианд освобожденные пленники. Тилорна воин посадил впереди себя, на подушку, подложенную на арчак заботливой Даэт. Маленький лайквэнди потребовал, чтоб его летающий парус обязательно взяли с собой. Он сам его разобрал и аккуратно увязал в конский вьюк. Таурмир попрощалась со своим спасителем. Девушка светилась радостью. Родные, скорее всего, считают ее погибшей - как счастливы они будут после ее возвращения! Она не заметила странного недовольства в глазах Карнистира, его нервно поджатых губ. … Сад у подножия зеленой Туны, теплый камень стены, блестящие ступени... Сколько раз пытался он потихоньку проскользнуть от входной двери к себе в комнату - и попадался матери. Растяпа, у которого все шиворот-навыворот и задом наперед… Окажись он сейчас на пороге своего дома, он вел бы себя совсем по-другому!.. Нет, так же смотрел бы в пол и молчал. Он не умел быть спокойно-веселым, как Майтимо, безмятежно-независимым, как Тьелкормо, жестко целеустремленным, как Куруфинвэ… Право снова ступить на берег Амана Изгнанники могут добыть только силой. Но будет ли их приход - победителей, залитых чужой и своей кровью - возвращением? Ждут ли их до сих пор?.. Карнистир куснул губу, чтоб не вырвать руку из теплых ладоней оссириандской девы. - Будь счастлива, Таурмир. - Будь счастлив и ты, отважный лорд! Мы с радостью примем тебя в своем доме! - Я приеду к тебе, Карантир! - закричал Тилорн. - Когда вырасту! Чтоб вместе сражаться! Копыта выбили снопы брызг из сырого дна оврага. В четыре мощных прыжка конь одолел склон, вынеся всадника в редкий лес. Среди молодой зелени дубы стояли нагими. Но шершавые стволы их потеплели, словно раздались от струящихся в них соков. Запах еще шуршащих под ногами коня прошлогодних листьев будто имел угловатую форму и грибной привкус. Конь перешел на шаг, встряхивая густой гривой. Карнистир увидел у корней ближнего дуба ком желтоватой пены и уловил в воздухе кислую струйку. Морозы этой зимы все же поранили деревья, и сок сбегал из трещин. Обязательно слетятся сюда жуки-олени, любители хмельного питья. Легкая улыбка тронула губы Карнистир. Когда-то он такого жука сунул в косы Финдарато. Надеялся, что тот вынужден будет отрезать себе волосы. Старший Арафинвион нескоро, но все же изловил «несносную занозу» в лесу. Связав отчаянно брыкающемуся мальчишке руки поясом, Финдарато отнес его к роднику и принялся тщательно умывать обжигающей водой. Карнистир молчал, стиснув зубы. Арафинвион прервал свое занятие и глянул на него внимательно. Лицо Финдарато стало серьезным. Одно дело - окунать в холодную воду истошно орущего озорника. Другое - когда мальчишка сжался в руках, и глаза его горят яростным упорством. Это уже что-то нехорошее, недопустимое. Финдарато развязал пояс, повернул Карнистира носом к Туне и шлепнул пониже спины… Пес впереди замер на бегу. Карнистир увидел под дубовым выворотнем прильнувшую к земле фазанку. Собака обошла гнездо издали и скрылась в молодом рябиннике. …А у близнецов уже высоки степные травы, и дрофиные выводки перебегают тропы перед всадниками. Алые маки бьют в грудь скачущим коням. Недаром тамошние лошади бегают особым аллюром: передними перебирают, как на рыси, разом перенося обе задние. Горный скакун Карнистира не раз спотыкался, запутавшись в ковылях. Дириэль предложил брату взять степную лошадь. Карнистиру приглянулся трехлеток поразительной масти: иссиня-черная шерсть его была усыпана серебристо-белыми звездочками. На первой же проездке выяснилось, что конь горяч, азартен и не терпит, чтоб его обгоняли. Стеля пышный хвост по цветущим травам, несся он впереди темно-рыжих коней близнецов. И однажды они бешеным галопом вылетели навстречу небольшому отряду. Передний всадник сидел на высоком, прямо золотом коне. Финдарато очередной раз ехал в Эстолад. Он был рад, что встретил лордов этой земли. И близнецы, пристроившись справа и слева, весело болтали с Арафинвионом. Карнистир сразу же замкнулся и отъехал в сторону. Когда Финдарато заговорил с ним, отвечал коротко, односложно. На прощанье Финдарато пригласил Карнистира к себе. - Я не могу надолго оставлять Таргелион. У нас граница. Арафинвион глянул ему в глаза - глубоко, понимающе: - А меня у себя примешь? - Разве я хоть кому-то отказывал? На том и расстались… Конь рысцой одолел еще один распадок и по пологому откосу поднялся на кряж. Горный ветер продирался между иглами темных сосен со свистящим шорохом. Летом в сосняках пахнет густо и сладко, словно там варят варенье. Сейчас запах тонкий, щекочущий. Его перебивает волна плотного аромата диких вишен, уцелевшим сугробом белеющих меж медных стволов. Кречет который раз беспокойно ударил крыльями на плече Феанариона. Стояло охотничье межсезонье: птицы на гнездах, звери растят молодняк. Рильрамиону досталось лишь сбивать перелинявших селезней над старицами Келона. Скоро из его сверкающих крыльев тоже посыплются перья. - Кьяк! - донеслось сверху. Карнистир поднял голову. Да тут загнездились чеглоки! Самец тащил что-то в когтях, окликая самку. Его могучая подруга выскользнула из сосновой кроны навстречу. Сойдясь в воздухе на миг, они выполнили сложный маневр. Самец взмыл вверх, а соколица, перевернувшись на лету на спину, выхватила у него добычу. Чеглок описал круг над гнездом, прежде чем снова умчаться на охоту. Карнистир решил запомнить дерево. Конечно, чеглок похож на воробья рядом с его белым кречетом. Зато этот соколок - единственный, который умеет охотиться в сумерках. В конце лета надо будет взять самого крупного гнездаря. Конечно, можно попытаться овладеть и соколицей. Приручил же он Рильрамиона, гиганта-дикомыта с Пелор. Но потерявший пару чеглок покинет этот лес… - Кья-кья-кья! - послышалось издали. На подлетавшего чеглока насело не меньше пяти ворон. Соколица метнулась наперерез - одна ворона закрутилась, пытаясь лететь с надрубленным крылом. Карнистир упер стержень лука в арчак, накинул тетиву, выдернул стрелу… Кречет уже пикировал падающей звездой. Ворона от его удара превратилась в ком грязно-серых перьев, повисший на сосенке. Еще двух пронзили стрелы. Послушный воле нолдо Рильрамион тут же вернулся ему на плечо. Но чеглоки на всякий случай скрылись в сосновой кроне. Пес принес стрелу с насаженной на него вороной. Карнистир присвистнул и соскочил с коня. Птица была покрупнее горного ворона, а когти на ее лапах загибались на совиный манер. Клюв стукнул о стремя с металлическим звоном. От вороны уже тянуло падалью. Нолдо отшвырнул дохлого оборотня и брезгливо вытер пальцы о молодой папоротник. С открытых мест виднелась Рерир. Ее белую голову окружал тучевой венец. Карнистир придержал коня на взлобке. Далеко на северо-западе темнели синим облаком высокие холмы Химринга. Дальше все застилал белесый туман - там стаивал последний снег. Когда Анар подберется к самому перелому дуги Ильмена, в тех землях начнутся серебристо-зеленые ночи без тьмы… А ведь дальше на север, за Эрэд-Энгрин, ладья Ариэн вообще не скрывается за горизонтом! Понятно, почему Моринготто нарыл нор для себя и своей твари. Карнистир чуть толкнул коня, и тот легким галопом пустился вперед между высокими березами.