Оруженосец

У самой крепости Карнистира и его дружинников захватил ливень. Да такой, что мгновенно промокли даже войлочные потники на лошадях. Либан встретила Карнистира в сенях с сухой одеждой в руках. - О, какая буря! А сначала даже град молотил. Он не захватил вас? - Нет, только дождик полил. - Все же переодевайся скорее. Я принесу горячего вина с медом, славный лорд. Карнистира смешило, а порой и раздражало, как трясется над ним почтенная атанет. Вот, подала стеклянный кубок с вином и, сложив руки на коленях, следит за каждым глотком. Дай он Либан волю, она кормила бы его с ложечки, как котенка. А девушки уже, наверняка, снуют муравьями, собирая ужин для дружины. Атанет приняла у Карнистира пустой кубок. - Стол накрыт, славный Карантир. После шести дней езды хотелось отдохнуть. Полежать в постели, перебирая приятные воспоминания, мечтая о чем-нибудь. Карнистир решил забежать к себе, быстро узнать от старших дружинников, что нового в предгорьях, и уйти спать. Тем более, что ключница уже прошествовала наверх с охапкой свежего белья - от простыней до занавесей. Эквирсул не задержал своего лорда. На перевалах все еще таял лед, загородивший пути с востока. Правда, над поселками у подошвы гор показывалось что-то нехорошее вроде очень большой летучей мыши. Скот разбегался от его тени, а собаки неистово лаяли. Пастухи-эдайн стреляли в тварь, но, видно, не попали. - Из Оссирианда какие известия? - Гонцы еще не приехали. - А ноготрим? Эквирсул улыбнулся: - Эти собирают караван и отправятся в путь не раньше, чем Итиль засияет в полную силу. В окно светили крупные белые звезды - в предгорьях туман не ослаблял их сияния. Где-то в тальниках на берегу озера щелкнул и затянул трель первый соловей. Развалившиеся у кровати собаки иногда дергали лапами во сне. Предоставленные самим себе, мысли Феанариона, словно стая голубей, покрутились у крепости и помчались за Гелион к Эстоладу. Близнецы сейчас тоже, наверное, смотрят на эти звезды. Только не в окно, а сквозь крону липы или бука. Они с детства предпочитали лес и поле кроватям. Теперь вот вырвались на простор - гостями навещают свой город на холме. Как всегда, думая о самых младших, Карнистир словно ощущал запах поздних яблок: кисло-сладкий, чистый. Имя самого старшего брата вызывало образ чего-то могучего и стремительного, как росчерк соколиного крыла. Конкретнее всего мыслилось представление о Тьелкормо: серебряный олень, летящий между звезд. Когда-то Карнистир, задумавшись, начертил такого оленя на белой стене мастерской. Тьелкормо, как всегда насмешливо улыбнувшись, заметил, что так олени прыгают последний раз в жизни. И Карнистир, нарвав сочной травы, тщательно затер свой рисунок. Но травяная зелень постепенно выцвела, снова проявив размазанные штрихи… Небо поздней весны было темно-синим, теплым. Карнистир с ногами устроился на скамье, положив книгу на подоконник. На тонких страницах ее тирионский мудрец рассуждал о предназначении живущих. Получалось, что назначение это состоит в том, чтобы испытать и осознать сущее, одновременно и создавая его, точнее, воплощая в материю первоначальный замысел… Легкий стук в дверь прервал мысли. Маллас, пропуская в комнату воинов, уклончиво отвел взгляд. А из-за зеленых плащей пограничников высунулось насупленное личико Тилорна. Командир докладывал сдержанно, коротко. Отряд привез Таурмир в поселок под древними вязами. Воины пробыли там два дня - уехать раньше было бы невежливо. Потом поднялись вдоль Талоса. Тилорн оказался толковым проводником: сразу нашел устье речки, на которой жил. И к середине следующего дня они выехали на поляну - к размытому талыми водами пожарищу. Возле нашли кучку тонких костей с обгрызенными суставами, а в овраге - десятка полтора клыкастых черепов… Тилорн держался за пояс пограничника, но стоял молча, с сухими глазами. …Книга шлепнула о настенный ковер - вздрогнул даже Маллас. - Значит, приехали сообщить мне, что собрали кости? - произнес Карнистир сквозь зубы и тут же сорвался на крик. - Может, научите меня, как без стыда смотреть в глаза синдар и эдайн?!. Уходите все! Никого не хочу видеть! Дверь за воинами закрылась. Карнистир упал на скамью, резко повернулся к окну и оперся подбородком о сжатые кулаки. Удары сердца он чувствовал даже в кончиках пальцев. Кто-то осторожно тронул его колено. Феанарион яростно обернулся - возле стоял Тилорн и серьезно смотрел на него. - Почему ты так? Ведь зимой, когда напали, их там не было! Что они могли сделать? - Ты откуда взялся?! - Из-под стола. Я спрятался, а когда все ушли, вылез. Карнистир устало вздохнул: - И чего тебе от меня надо? - Я же вижу, что тебе плохо! Тебя там тоже не было, ты воевал на севере. И всех этих побил! Разве нет? Гнев спадал, как входящая в берега река. И осенней изморосью опускалась на душу непроглядная грустная усталость. Карнистир взял мальчишку за плечи. - Ты знаешь, как еще называют Таргелион от Химринга до Аскара? - Конечно, знаю. Дор-Карантир. - Вот. Моей землей. А что хорошего можно сказать о лорде, который свою землю не может оборонить? - Но ведь все знают, как ты стараешься… - Стараться мало, - Карнистир грустно усмехнулся. - Если б ценили за старания, самого большого почета заслуживала бы вот эта муха. Она с рассвета долбит головой в стекло. Не выпусти ее - будет долбить, пока не околеет. Тилорн фыркнул: - Она же глупая! - Вот именно. Зато до жути старательная. Феанарион посадил мальчишку рядом с собой. - Все слезы вылились там? Тот сглотнул, решительно тряхнул головой и схватил его за руку: - Карантир, возьми меня оруженосцем! Я не боюсь, когда ты швыряешь книжки и кричишь. Я знаю, что лорд не должен плакать… - Да? - Карнистир приподнял бровь. - Я слышал, как ты тогда говорил с Маэдросом… - Слышал?! - Я залез на крышу посмотреть, а вы стояли на галерее… Возьми меня! Малласа тоже могут ранить - кто будет рядом? - Да уж найдутся. - Я все равно останусь с тобой! Карнистир прищурился: - Ты хоть видел мой щит? Поднимешь его? - Подниму!.. Да ведь он все равно тебе не нужен, ты бьешься оберучь - все так говорят! Зато я умею стрелять! - Кто же не умеет? Ладно, девать тебя все равно некуда. Иди к ключнице. А подрастешь… - К Либан не пойду! - Тилорн даже отодвинулся. - Она только и знает, что приставать с едой и теплой курткой. Будто я глупый! Феанарион, наконец, рассмеялся: - Она такая, наша почтенная Либан! - А Даэт говорит, что я… невозможный, да. Что я всех с ума свел. Что таких еще на свете не было. - Было, - Карнистир пропустил между пальцами светящиеся пряди Тилорна. - Куда же мне тебя определить? - К Малласу! Мы вместе будем служить тебе! Разрешаешь?! - Что с тобой делать… Тилорн вдруг обнял Карнистира и прижался горячей щекой к его груди. Тот почти испугался. Неистовая до безрассудства любовь горела в душе мальчишки. Достоин он, Морифинвэ Карнистир Феанарион, лорд Таргелиона, такой любви? Чего она потребует от него? - Ну, хорошо, хватит. Теперь иди к почтенной Либан… - Нет! - Слушай приказ. Иди к ключнице, пусть она тебя вымоет, накормит и переоденет. Скажешь ей, чтоб постелила тебе у Малласа. А ему передашь прямо сейчас, чтоб зашел ко мне. Понял? - Понял! Можно идти? - Иди. Тилорн, сияющий, как только что отлитая подвеска, вылетел за дверь. Старшина Гюрги стукнул о столешницу опорожненным кубком. Тилорн с усилием поставил на край стола кувшин и наклонил его над кубком старшины. - Князь, что за комар служит у тебя нынче крайчим? - Гюрги сделал вид, что с трудом рассматривает мальчишку. - Такому добрый кувшин не по руке. - - Достойный старшина сомневается, что этот кувшин наполнит его кубок? - Тилорн склонил голову к плечу и надменно глянул на науга. Тот не обратил внимания на слова, вдруг узнав маленького эльда: - Так это же комарик, что улетел прямо из зубов орочьей оравы! Ты еще не отправил его домой, князь? - Теперь у него нет дома, кроме этого. - Ты взял мальца слугой? Карнистир чуть улыбнулся: - Достойный старшина, у нас не бывает просто слуг. Почетным гостям за столом служат мои дружинники и оруженосцы. - Какое же оружие ты доверил этому молодцу? - жуя бороду, чтобы не расхохотаться тут же, спросил Гюрги. - Платочек, что торчит у тебя из рукава? - Остерегись, мастер! Одному непочтительному гостю этот юный воин срезал стрелой перья со шлема. Тилорн изо всех сил сохранял на загоревшемся личике выражение спокойного достоинства. - Ишь, ты! Ну так налей еще, оруженосец! Карнистир видел, что мальчишка устал: волосы прилипли ко лбу, мелко дрожит струйка текущего в кубки вина. Но маленький оруженосец продолжал проворно сновать с кувшином вдоль скамей. - Тилорн, передай Гаэлю, чтоб послужил вместо тебя здесь, а сам сбегай наверх и принеси со стола свитки чертежей. Мальчишка обернулся мгновенно. Карнистир расстелил на свободном конце стола листы, пригласив поближе обоих старшин. Настало время перейти от веселья к делам. Тилорн, повинуясь его жесту, удалился из зала с хмурым видом. Карнистир проводил наугрим до дверей предоставленного им жилья. В головах длиннобородых все же шумело от выпитого вина. - Князь, что-то мы с тобой сегодня ни на что не поспорили, - вспомнил вдруг Гюрги. - И не побранились путем. Вроде даже непорядок, а? - Не иначе, Враг-с-Севера навернулся на лестнице и отшиб себе… - предположил Стуффо. Кхазад захохотали так, что усевшиеся на ночь на карнизах голуби взмыли в темное небо. Нехитрая шутка для Карнистира сразу воплотилась в живую движущуюся картинку: Моринготто - такой, какого видел в Ангамандо Нельо - оскальзывается на каменной лестнице и считает задом бесконечные ступени… Перебегая двор, Феанарион давился смехом. Понимал, что ведет себя глупо, но если он сейчас не посмеется от души, то лопнет. И в темных сенях, оперевшись лопатками о стену, дал себе волю. Женский вопль, исполненный искреннего ужаса, раздался впереди. Карнистир рванул толстую дверь кладовой, одновременно выхватывая кинжал. Фиал, еще одна приемная дочь ключницы, стояла, прижавшись к стене и раскинув руки. Вытаращенными глазами смотрела она на свой передник. А на скамейке напротив корчился от смеха Тилорн. - О, лорд! - в голосе кухарки была слезная мольба. - Убей это! Скорее! - Гусеница! - пискнул Тилорн. - Она ее боится! Карнистир посадил черную мохнатую гусеницу себе на ладонь. - Она же не кусается… - Выкинь, выкинь! - вопила Фиал. - Видеть не могу! Гусеница полетела в окошко. Кухарка со стоном перевела дух и села на скамейку. - И при каких обстоятельствах этот жуткий зверь набросился на тебя, Фиал? - Вот этот сорванец притащил! - воскликнула та гневно, вскочив и уперев кулаки в бока. - Глянь, говорит - и хлоп мне эту гадость на подол! Лорд, накажи его как-нибудь! Тилорн снова хихикнул. - Своего сына я бы так отстегала хворостиной - понял бы… Карнистир обернулся к мальчишке: - Долг воина - защищать слабых и робких, а не изводить страхами… пусть даже и глупыми на его взгляд. Отдай мне свой кинжал и иди в Дом исцеления. - Ты прогоняешь меня насовсем?! Щеки лайквэнди стали такими же белыми, как его волосы. И осанвэ отозвалось острым уколом в сердце. - Нет. На семь дней. Тилорн не сразу зацепил шпенек пряжки - пальцы у него дрожали. Сунув пояс с кинжалом в руки Карнистиру, он сорвался с места и исчез за дверью. Фиал почувствовала, что произошло что-то важное. - Не пойму, чего я их боюсь, - сказала она примирительно-извиняющимся тоном. - Ведь знаю, что не кусаются. - Ты и правда, бьешь своего сына, Фиал? - Что ты, лорд! Так, шлепну иногда. А хворостиной только грожу… - Ведь и Тилорн тебя только попугал, верно? Карнистир взбежал по лестнице, оставив кухарку в раздумьях. Черемухи в долине вовсю развесили белые кисти, когда в крепость приехали Тьелкормо и Куруфинвэ с Тельперинкваро. Куруфинвэ с сыном направлялись в Ногрод, Тьелкормо провожал их, решив по пути навестить живущих на северной границе братьев. Феанарионы втроем сидели на галерее. Посреди стола в нарочито грубо вылепленной из красной глины вазе одуряюще пах огромный букет черемухи. Тельперинкваро кончиками пальцев тронул цветы, посмотрел, как посыпались на скатерть лепестки. - Morio, помнишь, ты показывал мне странные цветы, похожие на ледяные розы? - Они еще не расцвели. Хотя… поедем завтра к ледникам? Может, найдем! - Я тут попробовал… вот, посмотри - похоже? Куруфинвион вынул из шкатулки четыре подвески величиной с крупную вишню. На сканном серебряном стебле дрожали вырезанные из камня полупрозрачные лепестки, по которым пробегали волны золотистого и голубого огня. Это свечение едва заметно щекотало ладонь, вызывая ощущение радостной легкости. - Вот такой он у меня мастер, - Куруфинвэ приобнял сына. Тот с улыбкой потерся щекой о его плечо. Из двери появился Тилорн, с трудом удерживающий нагруженный посудой деревянный поднос. Тельперинкваро подхватил ношу и поставил на стол. - Ты, кажется, учишься сдвигать горы? - Щит лорда тяжелее, - горделиво ответил мальчишка. Братья рассмеялись. - Это, верно, тот самый летун из Оссирианда, о котором рассказал нам Майтимо? - Тьелкормо рассматривал Тилорна, подперев голову ладонью. - Где же твое крыло, малыш? - Сушится на крыше после очередного нырка в озеро, - ответил за оруженосца Карнистир. - Зато я долетел почти до середины! - Если бы это было правдой, девушки не успели бы тебя вытащить. - Ты сам видел, как я пролетел от стены до леса - почти целую лигу! - Тилорн бросил на своего лорда нелюбезный взгляд. - Даже немного больше, - согласился тот. - Покажешь, как ты это делаешь? Под веселым взглядом Тельперинкваро мальчишка заулыбался и кивнул. Он стал торопливо расставлять приборы. Манжет на протянутой к дальнему кубку руке сполз к локтю. Тельперинкваро присвистнул: - Ничего себе! Где это ты так?! Тилорн, спрятав руки за спину, принялся поправлять рукав. Сидевший ближе всех Тьелкормо подхватил мальчишку, посадил себе на колени и сдвинул манжет, обнажив исполосованное кровавыми рубцами предплечье. - Это не от ножа - рваные. Как будто стегали прутьями. Тилорн, ловко повернул зажатую в пальцах воина кисть, высвободив руку, и сжался, чтоб нырнуть тому под локоть. Но опытнейший боец знал контрприемы на каждое движение противника. Сильная рука зажала плечи маленького оруженосца - не больно, но и не вывернешься. - Кто посмел?! Глаза Тилорна тревожно расширились. Он хорошо знал, что бывает, когда на побледневших скулах его лорда вдруг проступают золотистые конопушки. - Никто. Это я сам. Тьелкормо, подбросив мальчишку, повернул его лицом к себе: - Чтоб узнать, можешь ли вытерпеть? Тилорн мрачно кивнул. И тут державшие его руки разжались. Тьелкормо откинулся к перилам, глядя на смущенного Карнистира. Куруфинвэ уперся лбом о сложенные на столе руки, плечи его вздрагивали. Тельперинкваро тоже смеялся, прикрыв лицо ладонями. - А ведь Нельо даже приуменьшил, когда рассказывал нам, - проведя рукавом по лицу, сказал Куруфинвэ. - Этот оруженосец в точности повторяет все сумасбродства Morio! Тилорн встал рядом с Карнистиром, гневно глядя на остальных: - Может, это не сумасбродство, а совсем наоборот! Ведь Маэдрос… - Об этом не следует часто говорить. Пойдем. Карнистир взял мальчишку за плечо и вышел с галереи. - Разве я неправильно сказал? - спросил тот упавшим голосом, когда они спускались по лестнице. - Правильно. Но не надо. Особенно при моем старшем брате. Вспоминать такое тяжко. - Я не буду… Куда ты меня ведешь? - К целителям. Пусть посмотрят, что ты там сделал, и перевяжут. - Мне больше сегодня не приходить?.. - Почему? Как Фиал испечет пирожки, принесешь их. - Тогда… я сам сбегаю на перевязку, можно?! И Тилорн метнулся по коридору со всех ног. … Трудно соотносить время в Амане и Эндорэ. Пожалуй, он, Карнистир, был ровесником Тилорна, а Айканаро на два-три лоа младше… Да, Куруфинвэ еще не исполнилось года… Все началось с того, что они вдвоем куда-то бежали по лесу, как всегда - сломя голову. Когда продирались сквозь кусты свидины, гибкая ветка хлестнула его по плечу. Он даже не обратил внимания: боль вспыхнула и исчезла. На полянке остановились перевести дух. Тут Айканаро вдруг ойкнул: - У тебя на рубашке кровь! Удар оказался таким сильным, что распорол тонкую ткань рукава и глубоко просек кожу. - Подумаешь! Уж не заплачу! - Я, что ли, заплачу?! - воинственно заявил Айканаро. - Ты? Наверняка! - Проверь! Ты первый и заплачешь! Они сломали по длинному тонкому пруту и подкатали себе штанины. Айканаро вздрогнул от удара. - Ну, что?! - Теперь ты! После пятого или шестого выступила кровь. Ни один не собирался уступать. Карнистир чувствовал, что его начинает подташнивать, его соперника уже шатало. Прутья чаще попадали по траве, чем по ногам… Неизвестно, чем бы закончилось приключение. Но тут на полянку вышла взрослая девушка. При виде двух бледных, окровавленных мальчишек она вскрикнула. У Карнистира хватило сил нырнуть в высокий дудошник, Айканаро свалился на месте. В городе, где знают каждого, ничего нельзя скрыть. Напрасно Карнистир надеялся отсидеться в мастерской. Его почти тут же обнаружили, извлекли из укрытия и доставили домой. - Ну зачем бить друг друга? - спросила мать, смазывая лекарством его истерзанные ноги. - Когда сам себя, то не так больно. - Зачем вообще делать больно? Тут он вообще ничего не смог ответить. Отсюда, из Эндорэ, эта выходка может казаться предвидением. Кто возьмется предсказать судьбу каждого из них?.. Тилорн появился с горкой горячих пирожков на блюде. Вид у мальчишки был неприступно гордый. Тельперинкваро перенес его через скамью и посадил рядом с собой. - Поужинаешь с нами? - Хорошо. Но у меня за столом лорда есть свое место! Он выскользнул из рук Куруфинвиона и уселся слева от Карнистира. Все снова рассмеялись. Светоносная ладья Ариэн спускалась все ниже. Листья пожелтели, упали с деревьев, побурели под моросящими дождями. Время от сбора плодов до установления морозов было самым тревожным в Таргелионе. Не раз вспыхивали огненные знаки на кряжах, и вылетала из ворот крепости конная дружина. Тилорн рвался сопровождать своего лорда в походах. Доказывал, что, пока ему не по силам длинный лук, может обойтись и своим охотничьим. Малласу приходилось просто запирать его в комнате, чтоб не ускакал следом без спроса. Выезжать на охоту Карнистир Тилорну разрешил. Мальчишка на скаку бил вертлявых зайцев, несколько раз выстрелом в шею валил косуль. Быстро приучил к руке взятого из гнезда чеглочка. Смотрелся с этим соколком на руке Тилорн настоящим дружинником. Привязанный невидимой веревкой к своему лорду, бывал Тилорн и в мастерской. Правда, само искусство металлургов и литейщиков его не очень заинтересовало. Куда больше понравились вылетающие из-под молотов снопы искр. И однажды Карнистир застал своего оруженосца сыплющим в горн соли и завороженно наблюдающим за оттенками пламени. - Смотри, как красиво! Над углями сплетались розовые и фиолетовые языки. - Принеси из кладовой берестяной туес поменьше, - скомандовал Карнистир. Он смешал нужный состав, насыпал его слоями в туес, плотно прикрыл деревяшкой, оставив щель для фитиля. - Теперь смотри! - он поджег фитиль и выбросил туес на улицу. Берестяная коробка вдруг завертелась, подпрыгнула и поскакала по двору, плюясь цветными искрами. Тилорн взвизгнул от восторга. - Как ты это сделал?! - Вот, научу тебя, а ты взорвешь дом. - Разве можно вот так целый дом? - Кхазад иногда этим разваливают большие скалы. Засыпают состав в щели, замазывают глиной, поджигают фитили и быстро-быстро убегают. Как грохнет, бегут обратно сгребать руду. - Здорово! - А если набить такой смесью толстую сухую дудку борщевика и поджечь фитиль снизу, она может взлететь выше крепостной стены. Мы берем такие огненные снаряды, когда идем далеко в леса или горы. Ими можно подать сигнал на большое расстояние. Тилорн слушал в немом восхищении. Обращаться с сигнальными огнями он скоро выучился и жег их целыми охапками на радость живущим в крепости детям. Над озером бесновалась метель - такая, что с одной башни было не разглядеть огней на соседней. Карнистир не терпел такой погоды. Горный ветер мог мчаться по одной долине, а в соседней в это время стояла морозная тишь. В долгой ночи по плотному снегу орда бегала быстро. Ведь тварям даже костер не нужен: добычу они съедают почти живьем. Где-то сейчас могут пробираться, а дружина Хелеворна заперта в крепости… Да еще весенний рубец на спине тянуло и покалывало. Хотелось покататься по полу, что ли, как усталому коню. Тилорн, высунув язык от усердия, приклеивал наконечники к готовым стрелам. Такие двурогие насадки нарочно крепились на одну смолу, чтоб оставались в мясе. Ни в одного зверя эльдар их не пускали - только в морготовых тварей. Придумал такое сам Карнистир после того как наткнулся на орка, подохшего от ран. Потом узнал, что так же могут погибать и люди - от нагноений и воспалений. У эльдар любой порез заживал чисто, даже если его не успевали промыть. Выходит, орки - это что-то среднее между зверями и людьми?.. - Лорд, я все сделал. Можно, я теперь смажу твой меч? Тот, золотой? - Ты их оба смазал вчера. И заодно скамейку. - Все равно ведь нечего делать! Вели мне что-нибудь еще… а то снова проказничать захочется. Карнистир хмыкнул: - Ну до чего ты самокритичным стал - прямо как один из моих братьев. Соколов кормил? - Да. Даэтин меня даже в палец клюнул. - Сильно? - Нет, чуть-чуть. Это он так благодарит. - Что бы тебе приказать… Собак дразнил? Тилорн засмеялся, топнув сразу обеими ногами: - Я только попробовал укусить Хисатира за шею. - Ну и как? - Не получилось, у него слишком много шерсти. - Кусать собак, бодать баранов, лягать лошадей… Что еще можно придумать? - Съесть ирча! - Тьфу, ну и гадость же ты сказал! Мальчишка тут же испуганно притих: - Ой, прости, лорд! Это же для смеха! - Все равно мерзость. Тилорн с поникшим видом стал перекладывать связки стрел. Тонкий свист и вой ветра за окном заполнил тишину. - Пойдем вниз. Там найдем дело. В конце коридора окованная железом низкая дверь открывалась в подземный ход. Тилорн знал, что этот путь ведет под гору, но ни разу еще не проходил его до конца. За своим лордом вошел он просторный сводчатый покой. - Запоминай. Отсюда есть еще два выхода. Один - в подвал надвратной башни, второй, длинный - вверх на гору. Открыть дверь второго прохода можно только изнутри. Это сделано на случай осады, чтоб ударить врагу в тыл. Мальчишка понимающе кивнул. Но смотрел он на развешанные по стенам мечи. Недлинные, для конного боя, рукояти и ножны богато убраны… - Карантир, это ты их сделал? - Да. Теперь подойди сюда. Карнистир перевернул над столом деревянную шкатулку. На грубое льняное полотно сверкающим водопадом хлынули самоцветы. Тилорн, страстно любивший цветные огни, почти залез на стол. Он катал крупные камни, то вглядываясь в их глубину, то вскидывая голову на зайчики, мелькающие по своду. - У ноготрим я никогда таких не видел, хоть они и увешиваются с головы до ног. - Даже если длиннобородые перероют весь Эндор, им не найти ни одного такого. Эти наши мастера сделали сами. Мальчишка удивленно глянул на Карнистира: - Камни - сами?… А из чего? - Из руд посредством огня и света. Это искусство придумал мой отец за Морем и научил других. Тилорн глянул на своего лорда и оставил в покое камни. Глаза Карнистира были темны, искры самоцветов тонули в них. Мальчишка передернул плечами от внезапного холода. - Карантир, ты же все равно встретишься с отцом! - Когда-нибудь мы все встретимся. Только вот когда… Ладно. Сейчас покажу тебе еще кое-что. Как ты думаешь, что сделает орк, если попадет сюда? - Захочет все украсть! Будет хватать и совать себе за пазуху и в пасть, пока не подавится. - И схватится вот за этот подсвечник… Не вздумай тронуть! Все три двери перекроют каменные плиты, а поднять их можно будет только из башни да и то дней через пять. - Почему? - Ты видел речку, которая течет через крепость? Она убрана в трубы, и из нее берут воду для хозяйства. Так вот, под башней в трубе есть заслонка. Если сдвинуть подсвечник, рычаг повернет ее, она перекроет воду, направив ее в подземную цистерну. Под давлением воды повернется колесо и опустит каменные плиты. Если наверху другим рычагом заслонку поднять, вода снова потечет по трубе. Но только через пять дней опорожнится цистерна, и колесо повернется обратно. Тилорн не сводил с него глаз. Ведь его лорд был не только могучим воином, но и мастером, повелевающим стихиями. - Это ты сам придумал? - Проводить воду холодных и горячих родников в дома научились еще в Тирионе. У нас в Форменосе горячая вода обогревала жилища. А у кхазад давно горные потоки заставляют работать дробилки и большие молоты. Ничего не стоило объединить эти устройства в одно. Ты, главное, запомни, как оно приводится в действие. Кроме того - никто не должен знать о нем. - Никто-никто? - Кому следует, уже знают. Карнистир снял с крюков два меча. Голубоватые лезвия поймали отсветы камней и рассыпали их переливчатыми бликами. - Если бы поблизости прятались морготовы твари, они засветились бы, как эти камни. Тилорн осторожно взялся за теплую рукоять, потом прихватил второй рукой и приподнял меч. - Нравится? Тот молча кивнул. - Если так, то он со временем будет твоим. А вот этот, - Карнистир обнажил третий, украшенный сканью по крестовине, - подарю Куруфину, когда он поедет домой из Ногрода. Пусть попробует сплести кольчугу, способную выдержать его удар! - Не сумеет, - уверенно заявил Тилорн, пытаясь размахнуться мечом. - Думаю, сумеет. Он куда лучший мастер, чем я. - Не может быть! - меч звякнул о стол. - Может. Иди сюда. Оставь меч, он от тебя не уйдет. Гляди. Вот этот камень созрел в нашей литейной. В ладонь Тилорна лег кроваво-красный многогранник. Огненная звезда пульсировала в нем. - Как красиво! Вставь его в рукоять меча, Карантир! - Я так и предполагаю с ним поступить. Но сперва посмотри на этот. В темно-синей глубине кристалла неторопливо распускал бесконечные лепестки серебристо-голубой цветок. Камень чуть холодил ладони, а плавные переливы света вызывали ощущение мягкого покачивания. Тилорн услышал негромкий перезвон колокольчиков, мелодию маленькой флейты. Его охватила задумчивость и ласковый покой, словно воды озера в июльский полдень. - Понял теперь? Тилорн положил синий самоцвет, помолчал и заявил упрямо: - Этот для меча не годится. Карнистир улыбнулся: - Зато будет на месте в венце королевы Подгорного народа. - Да разве у ноготрим есть королевы?! - Конечно. Мудрые и могущественные, как положено. На сей раз Тилорн никак не мог поверить своему лорду. - Ты видел их королев? - Одну, - Карнистир смахнул самоцветы в ящик. - Зато несколько раз. И увижу в конце риу, когда по приглашению короля поеду в Белегост. - А меня возьмешь?.. - Чтоб ты попробовал укусить пещерного многоногого червя? Или проверил огнесмесью городские ворота? Или… дернул королеву за бороду? - У королевы есть борода?! - в голосе Тилорна восторг смешался пополам с изумлением. - Длинная и волнистая, как у старшины Гюрги! Заплетенная в косички с подвесками на концах! Мальчишка, взвизгнув, привалился к коленям Карнистира и заболтал в воздухе ногами. Сам Феанарион тоже смеялся, оперевшись локтями о стол. Синий камень перед ним все переливался оттенками вечернего неба. Зима стояла все же теплая, с частыми обильными снегопадами. Иной раз до крепости доносился глухой низкий рев - где-то сходила лавина. Однажды охотники во главе с лордом наткнулись на необозримый вал комковатого снега, из которого торчали безобразные головы. Банда зря понадеялась на прочность карниза. Глубокие снега на равнине означали бескормицу для травоядных. В предгорья потянулись дикие лошади. Их табуны, оленьи стада, подбирались к стогам сена возле крепости. А за копытными пришли волки. Эльдар не употребляли в пищу лошадиное мясо. Но у атани конина считалась вкусной и здоровой. И дружинники отгоняли низкорослых косматых лошадок в продуваемые ветром ущелья, чтоб потом брать подкормившуюся добычу в известном месте. Крупный, несущий на голове целое дерево, олень появился из кустарника. Пошагал было по ровному снегу, замер, почуяв всадников, и упругим прыжком кинулся вверх по склону. Тилорн сорвался следом. Его светло-серый конь почти не взбивал снег своими черными копытами. Карнистир жестом остановил дружинников: - Пусть проедется. Там наверху скальная стена, так что ждать оленя надо по другую сторону кряжа. А уйдет… его лесное счастье! Всадники гуськом пробирались через сугробы, окружившие гранитный выступ. За серо-лиловой скалой от них бросились несколько молодых оленей. Трех свалили лучники, одного догнали псы. Охотники укладывали туши на волокушу, когда Тилорн чуть не сбил одного из них конем. Его серый никак не мог остановиться, перебирал на месте копытами, стриг ушами, белки мелькали в уголках его глаз. - Карантир! - выдохнул мальчишка. - Там волки! - Нашел невидаль! - Маллас охлопывал беспокойного коня. - Одни, правда, волки, а другие… не волки… Дружинники рассмеялись. - Постойте! - Карнистир шагнул к Тилорну. - Рассказывай! Рогач действительно доскакал до скальной стены и повернул вниз по другой стороне кряжа. В распадке он врезался в глубокий снег и застрял в нем. Тилорн приготовил лук. И тут прямо по его следу - следу синда! - появились три очень больших остроухих зверя. Конь панически рванулся в сторону прежде чем Тилорн успел сдержать его, и тоже застрял в снегу. - Карантир, от этих… ну, как бы волков воняло издали дохлятиной. И глаза у них были красные и смотрели в разные стороны! Тилорн не испугался. Волки часто пользуются чужими тропами, чтоб легче было идти по снегу. А чтоб они нападали на эльдар, никто в Оссирианде не слыхал. Все же на всякий случай он опустил жальце наложенной стрелы в сторону зверей. Волки не сворачивали со следа. Передний гнусаво взвыл, два других откликнулись. Лесной житель знает язык лесных охотников. Но это была не песня погони, не команда - казалось, волк произнес слово на каком-то мерзком языке. И значило это слово совсем не охоту и добычу… Рогач последним усилием выкарабкался из снега и поскакал вниз, высунув язык. А из молодого сосняка, выбирая мыски плотного снега, выбежали еще пять волков. Эти уступали первым трем в размерах, но совсем немного. Стая дернулась было за оленем и вдруг резко, перехватив, видно, запах чужаков, обернулась в сторону подбегавших трех. Вожак издал вопль одновременно хриплый и пронзительный - призыв к битве насмерть. Волки мчались, грудью рассекая снег. Вожак в последнем прыжке притормозил, изогнул спину - его пасть сомкнулась на загривке самого большого из красноглазых. В следующий миг в бой вступили остальные четверо. Яростное рычание заглушало какие-то вскрики их врагов. Тилорн опомнился. От него до схватки было не больше сорока шагов. Первая же стрела глубоко ушла в бок одному из топтавших его след. Второй он пробил ляжку убегавшему зверю. Охромевшего тут же прикончили, а третий давно валялся с прокушенным горлом и распоротым животом. Но волки продолжали рвать трупы, словно боялись, что те оживут. Только успокоившись, они повернули обратно к соснам. Вожак сильно хромал, да и остальные были поранены. Тилорн решил глянуть на красноглазых поближе. Когда подъехал, то увидел… - Что сквозь шкуру торчат уже голые ребра, - закончил за него Карнистир. Маленький оруженосец торопливо кивнул. - Это действительно не волки. Морготовы оборотни. На севере их много. Келегорм рассказывал, что волчьи стаи и семейные медведицы расправляются с ними, если одолевают. - Поедешь посмотреть на них, Карантир? - Там уже не на что смотреть. Несколько пучков шерсти да желтые кости, будто звери сдохли прошлым летом. Тилорн поглаживал присмиревшего коня. - Может, они с самого начала были дохлые? Они даже волчьего языка не знали, а пробовали по-орочьи говорить… Карнистир быстро обернулся к нему: - По-орочьи? - Ну да. Когда меня схватили, я же слышал, как ирчи сопели и гундосили. - Наверное, ты прав, - Феанарион смотрел на север сузившимися глазами. - Оборотней Моргот лепит из дохлятины, населяя злыми чарами… И наперед запомни: еще раз оторвешься от охотников - до весны останешься в крепости. Я не желаю, чтоб моего оруженосца сожрали морготовы твари, да еще дохлые.