Оруженосец

Латы кхазад позванивали в такт шагам. От теплых обустроенных палат Белегоста охотничий отряд ушел уже далеко, углубившись в бесконечные пещеры. Здесь с потолков свисали каменные сосульки, чуть звенящие на внезапных сквозняках, из пола выпирали волнистые столбы. Казалось бы, чем помешает подгорная тьма зрению эльдар. Но Карнистир уже угодил по колено в неподвижную воду какого-то озерка. А когда рябь обозначила черное зеркало, отскочил: на сером дне копошились саженные белые черви с широкой пастью и крошечными лапками у головы. - Эти не кусаются, - успокоил его король. - Вот серые, четвероногие, в щелях камней - те ядовиты. Кроме червей воде мокло еще нечто многолапое, с клешнями и суставчатым хвостом. Оно шевелило усами. Когда ус коснулся червя, клешня метнулась вперед и перерезала вялое тело пополам. Голова с лапками резво поползла прочь, а хвост стал медленно втягиваться в щель между усами многонога. Дружинник Карнистира замахнулся копьем. - Не стоит этого делать. Вонь будет - не продохнешь, - заметил один из кхазад, и синда отступил от воды. Существо, похожее на мокрицу длиной в локоть, сорвалось со стены и свернулось во многогранник. Шагавший следом за своим лордом Тилорн поддал его. - Пусть твой оруженосец побережет ноги, князь. Тилорн только повел плечом. На прежних охотах король кхазад водил гостей куда-то в верхние пещеры, выходившие, наверное, на восточные склоны Эрэд-Луин. Там добычей их становились огромные короткомордые медведи и звери, похожие на гигантских рысей. Теперь же отряд спускался все ниже, в не знающий света мир стоячих вод и воздуха. Здесь было тепло и душно, и в то же время держалась промозглая сырость. Карнистир, перебиравшийся через каменную осыпь вслед за королем, ощутил слабый запах, похожий на раздавленные болотные травы. Где-то зашуршало, словно медленно тек потревоженный дюнный песок. - Что там? Кхазад тут же кинули щиты на руку и пробежали вперед. Из бокового хода высунулась приплюснутая голова. Глаза по ее бокам шевелились под чешуйчатыми веками. Потом из-под головы показалась пятипалая лапа с тупыми когтями. Карнистир размахнулся, посылая копье в затылок зверю - острый наконечник не оставил царапины на оливковой шкуре. Ноздри на тупой морде открылись, со свистом втянув воздух, и длинное вихляющееся тело проворно выдавилось из щели. Кхазад, подставляя щиты, пропустили зверя чуть вперед и тут же обрушили свои секиры на его позвоночник. Послышался хруст костей. Но зверь продолжал скрести камень лапами и хлестать хвостом, сбив с ног одного из наугрим. Наконец, тело повалилось набок, продолжая подергиваться. - Пока сдохнет, успеем перекусить, - король уселся на обломок слоистого камня. - Не подходи, князь. Он и почти мертвый может вдруг щелкнуть челюстями. Кхазад ели неторопливо, потом еще подремали, привалившись к каменным столбам. Время от времени кто-нибудь из них тыкал зверя копьем - дергалась лапа или хвост. Наконец, туша заметно обмякла. Наугрим перевернули ее и стали ударами обухов вгонять кинжалы в брюхо зверя. - Снизу его еще можно распороть хорошей сталью, а в голову и спину сколько ни тычь - ничего не получится, - король наблюдал, как его дружинники сдирали пласт шкуры в полпальца толщиной. - Вот такая, она пойдет на щиты. А если повозиться с выделкой, то и на другое сгодится. Возьми себе зубы, князь Кость твердющая, зато полируется отменно. Карнистир молча кивнул, перебирая на ладони яшмовую гальку. Он считал, что опозорился своим неловким самонадеянным ударом. Но следующего он возьмет! Под сросшимися веками у подземного чудовища были глаза без зрачка. Туда и надо направить копье. Стены все понижающегося коридора покрывала почти синяя плесень. Несколько каменных котлов дышали горячим паром. В яме побольше суставчатые многоноги охотились на светящихся слизняков величиной с собаку. А на бережке распласталось короткохвостое животное. Оно сидело, широко раскрыв пасть, в которую поместился бы олененок. - Вот это и есть пещерный проглот, князь, - с усмешкой заметил король. _ Оставь оружие. Пользы от него ничуть. Разве что… Тяжелый камень шлепнулся на лиловый язык. Тут же челюсти с лязгом сошлись, пятнистое горло задергалось, проталкивая добычу в живот. - … разве что оттащить такого к Врагу, чтоб глянул он, каково слишком разевать пасть! Камень оттянул брюхо твари. До нее, наконец, дошло, что слопала она несъедобное. Мокро блестящая лапа заботливо ощупала пузо. Но обратно камень не лез и к тому же мешал проглоту сдвинуться с места. - Посидит, потужится и лопнет сам собой. Тилорн сдавленно пискнул, прикрывшись плащом Карнистира. Но кхазад дружно захохотали, и оруженосец дал себе волю. Смеялись и остальные эльдар. Даже Карнистир почувствовал, как отпускает обида за неудачный удар. Проглота оставили на произвол его глупой судьбы. Снова почуяв запах болотных трав, Карнистир шагнул вперед: - Король, предоставь этого ползуна мне! - Не принято отказывать гостю, но что скажут твои братья о твоей гибели в моих пещерах? - латная рукавица сжала запястье Карнистира. - С каких пор ты стал считать меня слабым и глупым, король Могучей Крепости?! Карнистир поворотом кисти вырвал руку и прыгнул вперед. Копье по конец оковки вошло в глазницу зверя, едва тот высунулся из-за каменного столба. Он даже не споткнулся, ринувшись на нолдо. Карнистир взлетел на скользкий каменный пень из-под самой пасти. - Маллас, копье! Поймав оружие на лету, Карнистир прыгнул прямо на извивающуюся спину, одновременно всаживая наконечник в другой глаз. Зверь повернул голову - ратовище разлетелось, зацепив каменный столб. В следующем рывке обломилось второе копье. С торчащими из головы палками ползун бросился на увертливого противника… Слепой, зверь «видел» ноздрями и ушами, а камни вокруг были неподвижны и пахли одинаково. Тупая морда с хрястом врезалась в ребро скалы, на которую вскочил Карнистир. Лапы подогнулись. Кхазад, не теряя мгновения, обрушили топоры на спину твари. - Это тебе не олень, князь, - поучающе заметил темнобородый науг. - У ползуна мозги с вот этот камешек, копьем не достанешь. - Тебе пришлось бы скакать по пещере до весны, - хохотнул другой, - пока зверь не сдох бы с голода! Карнистир обернулся - взлетел его плащ: - Пожалуй, я все же справился бы с ним. И оружием охотника, а не мясника!.. Кхазад засмеялись Король топнул шипастым сапогом - его дружинники нехотя замолчали. - Не хотел бы я, чтоб носитель сияющего меча еще раз попытался потешится такой охотой. Четверо кхазад, не занятые разделкой добычи, окружили Карнистира щитами. Тот резко выдохнул и сел на влажный валун. Легшая на его стиснутый кулак маленькая ладонь заметно дрожала. - Ты что? Тилорн скользнул под его плащ и обхватил за шею. Маллас кинул в мешок сорванные с обломков наконечники и снял промасленный чехол с последнего копья. Ободранная туша распространяла сильный запах болотных дудок, хрустела галька под сапогами кхазад, и приближения второго ползуна никто не услышал. Маллас, вскрикнув, прянул в сторону. С визгом зубы зверя прополосили кольчугу королевского дружинника. Карнистир рванулся - и наткнулся на круглый щит. Ползун застрекотал, распахивая пасть прямо над шлемом науга. Маллас с размаху ударил ногой в морщинистый бок. Пасть обернулась к нему, и длинный наконечник копья нырнул в самые потроха зверя. Карнистир перелетев через головы стороживших его наугрим, вырвал копье у ближайшего из своих воинов и вогнал в глазницу твари. Ползун пытался повернуть голову - нолдо удерживал его копьем. Зубы щелкнули, перекусив застрявшее в глотке древко. Но Аурендил уже успел ударить в другую глазницу и, подражая лорду, упер древко в камень. Ползун повис на двух остриях, скребя задними лапами пол и колотя хвостом. Королевская секира опустилась на плоский затылок. Копья сломались, с ними и позвоночник зверя. Укушенный ползуном науг уже расстегивал ворот разодранной кольчуги. Из кожаного подкольчужника был вырван клок с ладонь, но глубже зубы не достали. Карнистир обернулся, ища глазами своего старшего оруженосца. Тот, отброшенный ударом, лежал на подушке какого-то лилового мха, и кровь стекала из его распоротой голени крупными каплями. А то, что казалось растением, тянуло толстые побеги к ране, и уже два из них вползли в нее… Лорд Таргелиона подхватил синда. - Аурендил, скорее… Проклятие, что за мерзость! Оторвавшиеся побеги извивались, стараясь влезть поглубже в рану. - Червяки, князь. Кхазад, огня! Король угольком коснулся червяков - они задергались и отвалились. Тогда науг посыпал открытую рану эльда серым порошком из маленького пузырька. - А то долго не заживет. Большая мерзость, ты прав, князь. Вот тушу ползуна они так и засосут дней за пять. Аурендил положил ладони на края раны, успокаивая кровь. Кхазад советовали дать раненому глотнуть меда из фляжки, но эльдар предпочитали не возвращать пострадавших в сознание - к боли. Пока воин-врачеватель вправлял задетому ползуном наугу плечо и массажем сгонял опухоль, для Малласа соорудили носилки. - Такие охоты без царапин не обходятся, князь, - успокаивающе заметил король. - Зато долго будут вспоминать на пирах, как двое воинов Звездного народа держали на копьях здоровенного ползуна точно сноп соломы. Вам попалась самка, а они куда больше и ловчее самцов… Посмотри-ка, чем занят твой мальчишка, князь! Тилорн, одолжив у одного из наугрим маленькую лопатку, посыпал углями скопище синих червей. Малласа уложили в постель, придвинув к его кровати переносную жаровню - от потери крови синда было холодно. Королевский дружинник, на которого напал ползун, явился к эльдар в сопровождении еще двоих знатных воинов и просил княжеского оруженосца оказать ему честь, смешав с ним кровь на лезвии секиры. Тот обещал выполнить обряд, когда встанет на ноги. Тилорн особо заботливо смазал и зачехлил насаженные по-новой копья. Мальчишка выглядел подавленным. - Испугался там, в пещере? Тот покусал губу: - Да, лорд… Я стрелял, а стрелы отскакивали… - И сколько успел выпустить? - Три… Надо было целиться в глаза? - Я бил в глаза - сам видел, что без пользы. - Можно лечь с тобой? - Замерз? - Нет… Карнистир приподнялся на локте: - Выходит, ты испугался за меня?! Тилорн отвернулся. - Если б не выскочила та ползуниха, я бы больше в Белегост ни ногой… - Ты бы все равно убил ту тварь, когда она долбанулась головой о камень! - Наверное, придумал бы что-нибудь… Лезь под одеяло, защитник! Но только посмей щипнуть меня, как Малласа, я тебя!.. - Он же дразнился! - Как? - Одуванчиком. Говорил: кошка чихнет, и я улечу. - Правильно. Ты же любишь летать… ой! Тилорн провел пальцем у него под горлом. - Насчет щекотки уговора не было! - быстро заявил мальчишка, прижимая локтями одеяло. - Лорд, расскажи что-нибудь? Карнистир заложил руки за голову. - Знаешь, я уже видел таких ползунов. Когда мы только сошли на этот берег. Но у тех были глаза: желтые, как у змей. Наверное, эти звери переселились под землю и ослепли в темноте. - Их сделал Моргот? - Кто знает?.. Когда-то давно… в общем, я был таким, как ты. И однажды… ну, оставили меня дома. - Напроказничал? - Мягко сказано… Король Финвэ навестил нашего отца. Я выбрался из комнаты и спустился в гостиную. Король рассказывал о великом походе эльдар к Морю, говорил о тварях Мрака, что преследовали Перворожденных. Описал он и подобных тем, что мы видели в пещерах. Я полагаю, что появились они задолго до Пробуждения эльдар и населяли Арду в Эпоху Светильников. Тогда Моринготто… Моргот и занялся ими, сделав глупыми и хищными, как и всех своих слуг. - А какими они были раньше? - Ну и вопросы ты задаешь!.. Может, спокойными, как киты. - Если Моргота выгнать, они снова станут хорошими? Никого не будут трогать, если их не тронут? - В Огражденном королевстве проживает моя сестра Алтариэль Лучезарная. Вот к ней бы тебе поприставать. А я не знаю. И чего спрашивать? Вот, выгоним Моргота - сами все увидим. Тилорн заснул, держась обеими руками за плечо Карнистира. Маллас, высоко взбив подушки под головой, пытался разъяснить Тилорну, как надлежит вести себя с королевой Белегоста. - Мало кому вообще доводится видеть женщин ноготрим. Королева же принимает лишь самых близких друзей. Мать Азагхала почитается мудрейшей в их племени. - Разве королева - не его жена? - Нет, та станет королевой, если переживет своего мужа, и будет править вместе со своим сыном, рыжебородым Гюмиром. - А почему принца зовут как адана? - Когда побратаешься с Гюмиром, как наш лорд, Маэдрос и Маглор с Азагхалом, тогда и узнаешь его настоящее имя. До битвы в Лотланне мы все звали короля Траином Серебряной Секирой. - А королеву как звать? - Гримдис. Но обращаться к ней по имени невежливо. Кхазад женщин вообще в лицо не именуют. Можно сказать о короле «сын Гримдис», но ее саму следует называть «властительницей Могучей Крепости» или… - Носительницей венца сверкающих слез подземелий! - Ого! Где это ты научился так выражаться? - От Хегни В Одном Чулке. Маллас от удивления попытался сесть и схватился за больную ногу. - Что это за имя такое? Тилорн покрутился на пятке: - Я учил Хегни бороться. Он, конечно, никак не мог меня одолеть. Только один раз поймал на прием и повалил. Он же тяжеленный! Придавил к полу, стянул с себя чулок, связал мне руки и потащил к своему отцу. Там все обрадовались. И теперь остальные маленькие ноготрим зовут его Хегни В Одном Чулке. У них это почетно, как память о достойном деле. Я их потом двух-трех зараз одолевал, разумеется. Карнистир пересел на кровать к Малласу: - А тебе они еще прозвища не придумали? Мальчишка нахмурился: - Зовут Тилорн Рыбка. Но тебя Рори вон как назвал! - Рыбка - это тоже похвала: в руках не удержишь. - Тогда пусть так называют, - произнес Тилорн удовлетворенно. По широким лестницам наугрим провели Карнистира и Тилорна в покои королевы. Здесь полы покрывали шерстяные ковры - редкая вещь в жилищах кхазад. Карнистир шагнул за полукруглую дверь и остановился, приветствуя королеву. - Входи, князь неустрашимых, - послышался резкий голос. - И сядь поближе. Зрение стало подводить меня, а я хочу хорошо разглядеть твое лицо. Тилорн натолкнулся на колено опустившегося на скамью лорда. - Пусть сядет и твой юный лучник. Мне нравятся его глаза, князь. Это глаза достойного носителя меча. Королева была лишь чуть ниже ростом своего сына. И глаза ее тоже посвечивали золотом темного янтаря. Но в убранной золотыми кольцами бороде, струящейся по широкому парчовому платью, было больше тускло-серебряных, чем рыжих прядей. - Я позвала тебя, Карантир Кулфин, чтоб попрощаться. О, не вскидывайся так, сын Познавшего Свет! Мы, кхазад, видим, когда распахивается перед нами Чертог Великого Кователя. Пути наши расходятся надолго. Карнистир смотрел королеве в глаза - ему это дозволялось. - Увенчанная серебром ель ожерелий желает услышать слова подтверждения союзнической клятвы? - Нет. Лишь прочитать в твоих глазах грядущее. Тилорн, вздрогнув, придвинулся к Карнистиру. Старая ногтэ производила на него все более сильное впечатление. Гримдис уперлась взглядом в зрачки Карнистира, потом прикрыла глаза пальцами с массивными перстнями. Лебеди крови Крылья раскинут. Полон росою Посвиста стали Убранный блеском Тьмы подземелий Меч лба крутого Воина пастбищ Лета одежда Кости покроет И властелина Крепости горной И меченосцев Синих просторов Анор заходит, Звезды померкли. Вспыхнет на небе Чья-то потеря. Мчатся к закату Моря олени. Витязь, готовься! Тьмою покрыта Эта дорога Только сияет Ястреб сражений… Для Карнистира слова Гримдис освещали разрозненные, но яркие картины. Пылающий горизонт, реки пламени, оскаленные морды косматых лошадок, полотна непроглядной метели. Черный дым застилает голову Рерир, лед звенит под копытами коня, тускнеет, выцветает, рассыпается вокруг мир… - Недобры слова старухи кхазад? - холодно и резко произнесла королева, положив руки на подлокотники кресла. - Но правдивы они, Руиндол. Одно радует: не переживу я во плоти своего сына. - Мудрой повелительнице носителей гибели щитов известно - полные кубки крови и слез предсказаны каждому из голодрим еще за просторами Моря Разлуки. Если же могучий Азагхал Серебряная Секира падет на поле битвы - будет ли он первым из королей, обменявшим долгую жизнь на вечную славу? - О, Пламень Встречи Повергателей Мужей! Слово старой Гримдис порукой - а его не переступят ни сын ее, ни внук - врата жилища кхазад будут открыты для тебя. - Королева властителей сияния недр предрекает мне поражение?! Или даже всем голодрим?! - Битвы и битвы, горе и славу! Ты не соступишь со своего пути, и когда-нибудь пересечется он с путями всех увенчанных золотом долгих песен. Что еще может сказать женщина, которой уже не по силам даже веретено? - Может, нескора дорога к кованым вратам чертога Ауле-Махала?.. Пусть величественная липа сверкающих обручий оценит дар голодрим. Тилорн подал вырезанную из пахучего кедра и отделанную перламутром шкатулку. Карнистир поставил ее на колени королевы. Та не глядя нашла нужный завиток узора. Крышка со щелчком поднялась, открыв выстланное кожей нутро. Гримдис поднесла сплетенный из серебряной скани венец к самым глазам, потом отодвинула подальше, провела пальцем по тонко прочеканенным листьям горного плюща. - Не к лицу старухе такая вещь. Даже мерить не стану! Первой наденет его будущая королева - мать моего внука! Шкатулка захлопнулась со звоном. Светящиеся в глубине глаза королевы остановились на Тилорне. - Пусть подойдет ко мне юный метатель змей руки стража склонов! Карнистир чуть подтолкнул оруженосца в спину. Тот шагнул к выложенному подушками креслу и почувствовал на своей руке холод перстней и цепкие пальцы. - Не сворачивай и ты со своего пути. Может, тебе суждено спасти своего князя. Сердце у Тилорна замерло и заколотилось, плеснув кровь к побелевшим было щекам. - Попрощаемся, Морфин Руиндол… - королева стиснула руку Карнистира и вдруг нахмурилась. - Теперь тебя не смешит моя борода, голдо?! Старуха залилась дребезжащим смехом. Карнистир чуть поклонился и шагнул к двери, увлекая за собой Тилорна. Пусть лохматы наугрим и похожи на едва отесанные валуны - Карнистир давно не считал их нелепым народом. А королеву Гримдис знал слишком долго. Беспокойство металось в душе штормовыми волнами. Уйти бы сейчас в заснеженные ельники и дубравы у подножия этой вечнохмурой горы! Но не выпустят знатного гостя за городские ворота без надлежащего сопровождения полусотни воинов. В бесконечных залах не найдется уголка, где бы услужливые наугрим не отыскали князя нолдор: что это он сидит один, теребя то пояс, то огненные пряди?.. Карнистир задернул полог и натянул одеяло на голову. Королева предсказала гибель и ему, и своему сыну. Но не сказала, в какой битве они погибнут. Что же, если за победу должен расплатиться собой он, самый средний, самый незаметный из братьев - пусть! Он же эльда, он вернется в мир, где нолдор сами будут править своими судьбами. И если истинны представления наугрим об их собственном бытии - вернется и король Белегоста… Или провидела королева отступление, бегство с повинной к Валар? Ну уж это точно не про него! Никогда не умел просить пощады… Кто-то тихонько взобрался на постель. В сознании мелькнуло: тонкое, осыпанное инеем деревце на обрыве. Карнистир отшвырнул угол одеяла: - Чего тебе?! Мальчишка сжался, в глазах блеснули слезы. Но не нырнул за занавес. - Лорд, может, поешь?.. - Не умру! Тилорн съежился еще сильнее. - Оставь меня в покое, а? Хоть на день. - Ты все лежишь и молчишь. Мне даже страшно. - Найди себе что-нибудь другое, чтоб бояться его, никому не мешая. Гусениц, например. Тилорн сполз с одеяла и опустил штофную ткань. Карнистир попытался вернуться к прежним размышлениям, но отзвук искреннего отчаяния мальчишки не исчезал из сознания. Вот несуразное горе, оссириандский репей! Будто нечем ему больше заняться, кроме как виснуть на своем лорде! Гримдис еще смутила малыша… Впрочем, многое может случиться. Разве не отбили их год назад наугрим Гюрги у банды? Не всегда оруженосец будет ребенком… Однако, это не причина не давать покоя! Захотелось пить. Карнистир тронул занавес и увидел в щели между полотнами маленькую фигурку. Тилорн склонился над жаровней, обняв руками плечи и стиснув колени. - Эй, мастер-летун! Тилорн вздрогнул, сел свободнее и с нарочитым спокойствием повернул голову. - Если холодно - чего не ложишься? Мальчишка пожал плечами: - Не хочется. - Иди сюда. Тилорн изо всех сил постарался не кинуться бегом. Карнистир усадил его рядом и прижал к себе. - От ужина что-нибудь осталось? Мордочка со следами слез на щеках расплылась: - Копченая колбаса, сливки в горшке и лепешки. - А в кувшине? - Квас из корок, меда и трав. - Так чего же мы сидим?! Тилорн отхватывал дареным кинжалом толстые куски колбасы и тут же - ломти лепешки с горкой белых сливок. - Не боишься, что щеки лопнут? - Так не бывает. - Ты, выходит, целый день ничего не ел? - Не хотелось. Можно теперь к тебе? - Лезь, липучка приречная! Карнистир подумал, что если бы к нему так пристал любой из его дружинников - разогнал бы без пощады и долго не разговаривал бы с надоедой. - Не щекочись. - Я ничего не делаю! - Твои волосы лезут в лицо. Тилорн не отодвинулся, только откинул длинные пряди за спину. Под пологом было темно, и снова вспомнилось предсказание королевы: зарастут травой кости воинов. - Вот скажи мне: ты, синда - что ты во мне нашел? Тилорн фыркнул. - Нет, серьезно. А то сейчас заброшу тебя на твою кровать. - Я не знаю, как сказать… - Как думаешь. - Ты самый смелый из всех! - Ой, многих ли ты знаешь! Тилорн обиженно засопел. Даже подсунул было руку, чтоб щипнуть в сгиб локтя, но удержался. - Ты спросил, что я думаю - я и ответил! - Слышал, что зовут меня сумрачным и суровым? - А мне наплевать! - Как это? - Так наугрим говорят. Это значит: совсем все равно, даже слушать неохота. И трут сапогом по полу. - Тоже у сына Багина научился? Тилорн хихикнул: - А когда вовсе слушать противно, они говорят: заткнись рукавицей. - Это ты заготовил для будущих бесед о своем лорде? - А как разозлишься очень на кого-то, надо сказать: катись в Вонючую расщелину! - Постарайся выучить побольше до лаир. Навестит нас Финдарато из Нарготронда - поговори с ним так. - Он что, плохой? - Он-то как раз хороший. Но интересно будет посмотреть, как он слушает такие речи. - Карантир, когда ты дашь мне тот меч? - Когда сможешь удержать его одной рукой. - Я и сейчас могу! - Впереди еще так много битв, что он надоест тебе. - Меч не надоест мне никогда! Я всегда буду биться рядом с тобой! И не оставлю даже… Карнистир быстро прижал ладонь к его губам. - А вот этого говорить не следует. Твое «даже» - это слишком далеко. И долго. Сказанное же слово вплетается в реальность. - Еще больше наплевать! Я же успел подумать, а это все равно, что сказать. Ведь всего важнее - клятва самому себе, верно? - Знаешь, кровать ноготрим - не место для таких важных речей. Подожди, пока минует достаточно лоа, чтоб ты смог действительно осознать свои поступки. - Сколько же лоа прожил ты до того как… - Много. Куда больше, чем ты можешь себе представить. Но то время… Мне кажется, что это все был один длиннющий день: от одного смешения света до другого. И время сделало первый шаг, когда наши корабли бросили якоря в Лосгаре. Даже метнулось вперед, как спугнутый табун! Мы гонимся за ним и постоянно не успеваем… Вот, говорю с тобой, как с дружинником, а ты тянешь нитки из одеяла? - Это я так думаю. - И что надумал? - Неохота мне ждать много-много лоа! А то время ускачет прочь и оставит меня на истоптанной траве ни с чем! Карнистир ничего не смог возразить. Он просто подтолкнул кулаком подушку. - Спи. Скоро в дорогу, а до дома нам далеко.