Оруженосец

Молодые травы одели предгорья. Кхазад прислали гонца: через перевалы опять движутся племена эдайн. Обычно у таких караванов на хвосте висели орочьи банды и четвероногая мерзость. Наугрим, конечно, сделают свое дело, но всадники Хелеворна поднялись к еще нагим зарослям кустарников. Несколько дней ожидания потратили на охоту за токующими каменными глухарями. Эти птицы не устраивали праздничных сборищ, как тетерева, однако, теряя обычную сторожкую скрытность, состязались в мрачном пении на высоких камнях. Жирные тушки набивали подснежной ягодой и пекли на углях. Глухари и предупредили о приближении пришельцев, разом прекратив свой концерт. Люди спускались в ущелье торопливо, почти одни женщины, тяжело нагруженные скарбом, окруженные маленькими детьми. Мужчины и молодежь с копьями в руках шли следом. - Королевская застава не справилась, - Карнистир поднял руку. - На коней! На зеленеющем склоне у водопада атани остановились. Точнее, женщины побросали свои мешки и рухнули возле них. Дети постарше принялись щипать и пихать во рты мелкие листочки щавеля. Оба пса Карнистира вытянули хвосты палками. Кто-то из атани вскрикнул, и воины вскочили, ограждая женщин и детей копьями. Орда хлынула из-за поворота с радостным воем. На ледяной седловине орки порядком оголодали. Стрелы хлестнули сразу с двух сторон. Разбежавшиеся под уклон кривоногие твари не успевали понять, почему горный ветер валит их насмерть. Когда отставшие сообразили, что не насытятся тут, а сами станут кормом горным мышам, и повернули обратно, из тальников вылетела конница. Карнистир заметил слева от себя серебристого коня. Наставив уши в азарте, он догонял его скакуна, а Тилорн выцеливал ближних орков из своего лука. Тетива щелкнула по сокольничьей перчатке - белые перья украсили затылок отставшей твари Впереди была почти круглая котловина, а за ней узкий проход между скальными башнями. И с этих башен по остаткам орды ударил каменный град. Каждый камешек был не больше кулака, но, летящий с высоты с большой силой, бил наповал. Маллас протрубил сигнал. Со скалы упала ременная лестница, и по ней спустился науг в кожаном доспехе. - Приветствую доблестного Охтанора, - мотнул заплетенной в две косы бородой. - Рад видеть достойного старшину Гримбарта. Но должен огорчить его: дохлятину сегодня его воины будут убирать не только в этих воротах, но и в долине. - Чего это мы станем прибираться на твоей земле, Кулфин? Или твои уже совсем приросли задами к лошадиным спинам? - Ты пропустил орду, Гримбарт. Твои камнеметы не сработали вовремя. - Допустим, весенняя вода испортила сливы, и мы только что исправили машины. - В договоре ничего не было сказано о сроках ремонта. - Но никто и не уговаривался, что мы должны таскать туши всех орков, переваливших хребет! - старшина упер кулаки в латные бока. - Однако, вы поручились, что вашими дорогами орды проходить не будут. - Содержать наши камнеметы - не то, что связать веревкой концы палки! Карнистир снял шлем. - Честное слово, мне хочется скатить тебя с горы, достойный Гримбарт! Как бревно! Науг тоже отбросил шлем на камни: - А ну, слезай! Далеко придется воинам Руиндола разыскивать своего князя! - Если ты свалишь меня хоть раз - мы сами побросаем дохлятину в расщелину. Если ты пять раз кряду шлепнешься на землю - приберешься в долине! И дашь четыре ведра меда из своих запасов для пришельцев, которых не сумел защитить. Справедливо? - Ну, Рыжая Заноза!.. Тилорн похлопывал по шее своего коня и лукаво улыбался. Действительно, почти тут же старшина, обманутый уклоном, звякнул поясными накладками о камень. Второй раз нолдо подсек его выпадом в ноги, третий - свалил, перехватив руку и дернув на себя. Только в пятой атаке науг сумел обеими руками обхватить гибкую талию противника. Подняв эльда над головой, Гримбарт рявкнул: - Чтоб ты это помнил! - и швырнул в сторону песчаного намыва. Карнистир, как кошка, перевернулся в воздухе, твердо встав на камень. А в следующий миг, сделав шаг навстречу атакующему противнику, заставил его взлететь на полсажени и грохнуться в тот же песок. - Посылай за медом, достойный старшина! Маллас, дай ему связку глухарей на память! Гримбарт выколачивал из бороды песок. - Говорили мне, дураку, что ты верткий, как угорь… Надо было попросту огреть тебя кулаком! - И отнеси фляги с медом к самому спуску, пока мы проедем за ваши ворота. - Только смотри на знак, как будешь возвращаться. Как бы ребята не попробовали камнеметы, пока я в отлучке! За утесом начинался пологий подъем. Тилорн, сгорая от любопытства, прижался коленом к крылу седла Карнистир. Тот поймал его за волосы. - Ну, стрелок! - Я свалил трех! Если бы Маллас мне не помешал… - Он должен был бы мешать тебе гораздо надежнее. Тебе велено сторожить добычу, а что сделал ты?! - Все равно ты сейчас скормишь всех глухарей и косулю этим эдайн! - Да. Зато, когда вернемся, ты на два дня пойдешь помогать девушкам Либан стирать. - Подумаешь! Уже не расчищенная дорога, а оленья тропа завилась по склону вниз. И снова собаки почуяли врага. Четверо всадников пустились за ними вскачь. Между выпирающими из земли скалами металась девушка. С размаху била она обломком сука по мордам трех тварей, похожих на горбатых бесхвостых волков. Звери отскакивали и рысцой обегали ее, чтобы броситься сзади. Хисатир ударом плеча свалил одного, остальных пронзили по две стрелы. Девушка бросила свое оружие и побежала по тропе вверх. У самых копыт коня Карнистира она рухнула, то ли споткнувшись, то ли потеряв последние силы. Тилорн тоже соскочил с коня, но досталось ему только подобрать лоскуты, выпавшие из поясной сумки пришелицы. Маллас поднял ей голову и влил в рот глоток из своей фляжки. Атанет вздохнула, потом медленно подняла руку, отводя с лица пряди светлых волос. Щеки и нос на ее совсем юном лице были усыпаны веснушками, проглядывавшими сквозь размазавшуюся грязь. Карнистир отошел от девушки. Пока она наберется сил, чтоб сесть на круп коня, можно осмотреть эту долинку. Собаки прочесали щели, но никого не нашли. Нападавшие звери очень дурно пахли. Но их трупы не разлагались на глазах - неведомая порода, но не оборотни. В оскаленных пастях зубы были тупые, клыки не выделялись, грубая шкура подошла бы кабану, а не хищнику. - Менельдил, посади ее впереди себя. Как тебя зовут? - спросил Карнистир девушку на языке племени Хадора без надежды быть понятым. - Грайне, - ответила та и встала с травы. Изодранная юбка ее едва прикрывала колени, грудь пересекал свернутый жгутом грязный клетчатый плащ. Вдруг этот сверток за ее спиной зашевелился, послышалось хныканье. Девушка быстро развязала узел. На коленях у нее очутился красный от удушья ребенок. Она принялась встряхивать его, приговаривая какие-то слова, придуманные атани для своих детей. - Твой сын? - спросил Карнистир. - Сын брата, - ответила Грайне. - Дайте ему попить той воды, что давали мне. - Как же тебя бросили одну?! В душе лорда быстро вскипал гнев против пришельцев. Вряд ли предложит он покровительство племени, оставляющему женщин и детей на съедение ! - Фиана. Он уже научился бегать. Я долго не могла его найти. Никто не заметил, как мы отстали. - Хороши же у тебя родичи! - Мой род погиб. Вот, мы двое остались из всех тех, кто ушел с берегов нашей реки. Я благодарна роду, к которому прибилась, что их женщины давали нам еду. - Мало же тебе надо! - Я не пошла к ним в род, - девушка глянул горделиво. - Когда Фиана станет мужчиной, его дети будут зваться потомками Кумала, а не Лиара! - Ставь ногу в стремя, храбрая атанет, - и Менельдил подбросил девушку вместе с ребенком на холку своего коня. Карнистир глянул на вершину левой скалы. Яркая искорка сияла там на фоне темного камня. Наугрим повернули металлическое зеркало, показывая, что узнали проезжающих, и путь безопасен. Трупы орков по-прежнему валялись в проходе. Конечно, Гримбарт и его дружинники должны потешить свое самолюбие: не к лицу воинам прославленного короля сразу бросаться выполнять волю соседа! Ну и пусть - верх все равно не их. У водопада мужчины пришельцев, не выпуская из рук копий, следили за эльдар. Но женщины уже кормили детей свежезажаренной дичью. Ага, Гримбарт в отместку за подаренных глухарей прислал несколько мешков сухарей. Карнистир не смог преодолеть в душе нехорошего чувства к этим атани. Если попросят они, то получат земли у слияния рукавов Гелиона. Но сам он их жить к себе не позовет! Грайне неловко сползла с коня и осталась стоять в стороне от горящих костров. Занятые детьми и мужьями женщины все не обращали на нее внимания. - Тилорн, поручаю эту атанет тебе. Отведи ее помыться, дай штаны и куртку из запасной одежды и позаботься о еде. Мальчишка важно кивнул и побежал к сложенным под еловым навесом вьюкам. Грайне, переодетая в жемчужно-серую куртку самого Карнистира, остановилась у поднятого полога. Племянника она завернула в плащ Тилорна, а свой, выстиранный, повесила на куст. - Садись. А когда утолишь голод, расскажи, откуда вы пришли, - велел Феанарион. Девушка набросилась на вареный окорок, не забывая совать маленькие кусочки постного мяса в рот ребенку. - Смотри, много сразу не ешь, - предупредил Тилорн, гордый своей ролью старшего. - В горах мы готовили пищу из корней, - ответила та, отдирая ножку от горячей птичьей тушки. - Это плохо насыщает, но не дает желудку высохнуть. Предоставив ребенку на ее коленях щипать сушеный виноград, Грайне повернулась к Карнистиру. - Я вижу, что ты - риаг большого и могучего племени. Твои воины одеты в блестящее железо, ты щедро даришь пищу и одежду незнакомым пришельцам. Счастливы будут потомки Лиара, если ты позволишь им держаться за твой плащ. - Так положено поступать сильному, - ответил тот. - Расскажи теперь о себе. Род Грайне пришел откуда-то с Востока. Там их предки жили в безлесной стране, покрытой высокими травами. Но в те края нахлынули опасные животные и злобные существа, обладающие речью. Тогда несколько родов отправились на северо-запад, в страну лесов. Леса все эти вредные твари боялись, но и людям там показалось неуютно. Племя двигалось все дальше на закат в поисках спокойных мест. Сама Грайне родилась на берегу большой реки. Там племени выпало несколько мирных десятилетий. Потом новое нашествие заставило сняться с места и пойти на северо-запад, где по неясным преданиям, обитает народ сильный и добрый. - Теперь я вижу, что предания те правдивы, - закончила она. - И если тебе, риаг, нужна женщина, которая будет помогать твоей матери по хозяйству… - В моей крепости много женщин, а хозяйством управляет почтенная Либан. Ты будешь ей еще одной дочерью. - Я дочь Эрк, и мне не нужна другая мать! - отрезала девушка. - Я буду стричь твоих овец и делать сыр. А когда Фиана станет мужчиной, он построит свой дом. - Тебе будет проще решать, когда приедешь к нам. Тилорн, уступи атанет свою постель. Мальчишка подал Грайне руку, чтоб проводить ее за занавес. - Риаг, я постелю себе тут, у входа. Фиана еще совсем малыш, и его приходится часто выносить за порог. Карнистир кивнул, и Тилорн, ужасно довольный, накидал ворох еловых лап у самого порога. Два одеяла из меха рыси были куда теплее и мягче клетчатого плаща Грайне. Девушка уложила своего племянника ближе к пологу, укрылась сама и тут же уснула. Тилорн залез под одеяло и тронул руку Карнистира. - Не сердись на меня! Я сам не понял, как поскакал со всеми. - Если быть точным, то я про это забыл. - И мне можно не ходить к прачкам?! - Нет уж. Слово сказано. - Пусть лучше эта Грайне стирает. - Чем она тебе не понравилась? - Нос задирает. - Не больше, чем ты. Тилорн возмущенно дернулся. - Ты бы смог отбиться простой палкой от трех людоедов? - Если бы я был таким высоким и тяжелым, как она, я бы их перебил!.. Отправь ее пасти овец, раз она хочет! - Сперва пусть подрастет сын ее брата. Тилорн снова резко повернулся. - Ты и заметить не успеешь, как этот Фиана действительно станет мужчиной с бородой не хуже, чем у наугрим. - А Грайне - толстой, как Фиал! - эта мысль очень понравилась Тилорну, и он стукнул кулаком по одеялу. Род Лиара поселился на лесных полянах у левого притока Гелиона. Не только их старейшина, но и все взрослые мужчины принесли присягу лорду Таргелиона. Речь этих пришельцев все же отличалась от речи племени Хадора и наречий родственных ему племен, переваливших Эрэд-Луин позднее. Наверное, когда-то все они составляли один большой народ на своей восточной прародине, а разнобой в языках сложился во время странствий. Сколько же невероятных земель откроется тому, кто первый перейдет Синие горы! Грайне осталась в крепости. Ключница определила ее ухаживать за малышами своей огромной семьи и помогать в комнатах. Девушка сразу сшила себе такую же короткую юбку из красно-зеленой шерстяной ткани и меховую безрукавку. Со своим плащом она не расставалась, то нося через плечо, то накидывая на голову, когда выбегала под дождь. Карнистир скоро перестал особо обращать на нее внимание. На приречных лугах цветы купальниц были ярко-золотыми, а в сосняках предгорий - оранжевыми и даже почти красными. Под лучами заката они казались рассыпанными угольками. Высоченные сосны тихо пересвистывались между собой на легком ветерке. - В таких местах бывают онодрим, - уверенно заявил Тилорн, оглядывая ровную зелень между бронзовыми стволами. - Ты с ними знаком? - спросил Карнистир. - Нет. Только видел издали. Мама ходила с ними беседовать. Моя мама умела говорить с олвар. Скажет - и трава раздвигается, чтоб удобнее было искать грибы. А деревья сами убирали ветки с ее пути, когда она шла по лесу… - Ну, надеюсь, онодрим тебя тоже видели, и ты при встрече представишь меня им. Рильрамион впился когтями в кожаный наплечник и зашипел на ухо своему лорду. Кречет не любил тумана и сумерек. Зато Даэтин сидел на перчатке Тилорна, подавшись вперед. Впереди с переливчатым едва слышным свистом взлетел бекас, перевернулся в воздухе и, громко дребезжа хвостом, нырнул в кустарник. - Опоздал. Спускай его, как только услышишь свист. Тилорн кивнул. Чеглок взмыл и ударил бекаса сходу, без набора высоты. На добыче сидел, расправив крылья, разгоряченный охотой, долго не брал подачку. - Лорд, я понял! Сейчас еще раз… Соколок срезал еще одного бекаса. - И щипать сам будешь. - Еще чего! Пусть Грайне щиплет! Меньше будет на тебя в окно глядеть! - Не пойму, что плохого глядеть в окно. - Пусть лучше на стену смотрит. Или на гору. А то, мы садимся на коней, а она… прямо как прилипла. - Тебе-то что? - Вот не хочу, чтоб она на тебя так смотрела! - Ну, как? Тилорн вытаращил глаза, округлив брови и сложив губы в трубочку, а руки прижал к груди. Потревоженный Даэтин сорвался в воздух. - Может, это она на тебя смотрела и училась строить рожи? Тилорн швырнул в Карнистира горсть листьев. Тот расхохотался. - Зови сокола. Пора возвращаться к дружине. На лугу выше охотничьего лагеря паслись чужие кони. Тонконогие скакуны поздоровались с подъезжающими тихим ржанием. Карнистир рванулся вперед галопом, на скаку соскользнул с коня возле своего шатра. Тилорн стал махать сорвавшемуся Рильрамиону, подзывая на присаду. А лорд его уже стиснул в объятиях высокого черноволосого нолдо. Тот чуть повернул голову - засветились в вечернем сумраке изумрудные глаза. - Ну, представь же меня своему оруженосцу, Narinja! Вижу, он уже насупился, как снеговая туча. - Даже не видевший никогда доблестного Маглора Феанориона, узнает его по одетому сиянием недр черену славы мужей! - заявил Тилорн. - Тебе не надо теперь сообщать, что недавно мы побывали в Белегосте! - засмеялся Карнистир. - Ну а имя этого дружинника - Тилорн, то есть Сильорнэ. - Оно ему очень подходит. Таинственная зелень глаз Макалаурэ была теплой, но пронизывала. И Тилорн только кивнул прославленному певцу нолдор. - Я собирался приехать раньше, но весна в этом году буквально обрушилась на северные земли. У нас воды стояли так высоко, что от поселка до поселка пришлось плавать на лодках. - Здорово! - вырвалось у Тилорна. - Еще лучше, - быстро улыбнувшись ему, продолжил Макалаурэ, - то, что дальше к северу половодье все еще стоит, не подпуская к границе даже мелкие банды. Трава в затопленных низинах поднялась высоко, воды под ней не видно. Однажды на моих глазах промышлявший орк врезался в нее на бегу. Воды они боятся не меньше, чем огня. Заорал, подскочил, запутался в траве, и кони его просто затоптали. Тогда мне и пришла мысль : перегородив ручьи, при необходимости пускать их на предпольные луга. А там набить в землю колышков длиной в локоть. Вода их покроет, и орда, наткнувшись на такую преграду, потеряет напор. - Да они себе все лапы переломают! - воскликнул в восторге Тилорн. - Не приходится надеяться, чтоб все, но какое-то количество переломают. - Мои горы не загородишь, - качнул головой Карнистир. - Помнишь, мы с тобой на ладье спускались по Гелиону до Моря? Я проехал раз по его левобережью и верхом. Но чтоб обойти все ущелья и распадки этого хребта, нужны десятки иен! - Ты прав: обороняться можно вечно и всегда чувствовать себя побежденным. Карнистир глянул на брата загоревшимися глазами: - Что?! Этим летом - ударим?! - Пока речь об этом не идет, но собирать силы следует. Наугрим готовы поддержать нас? - Они были бы рады изрубить всех уродов Моргота в мелкую щепу и пустить на растопку. И вообще, убеждены, что это мы помогаем им в войне, а не наоборот. - Ты одобряешь их мнение? - улыбнулся Макалаурэ. - Уж на поединок по этому поводу никого не вызову! - Я, пожалуй, тоже… Увидев в поле рать Скирнира, я уверился, что наугрим вполне в силах защитить себя сами. - Если бы стояли все заедино. Однако, у них умение заводить ссоры почитается искусством. Мне приходится прилагать немало ловкости, чтобы принимать посланцев двух их держав отдельно. Позапрошлой осенью у меня оказались торговцы из обоих городов. Какую великолепную потасовку они затеяли! Двенадцать на двенадцать в полном вооружении! - Что же не поделили? - До сих пор не знаю. Кажется, они и сами не очень-то старались уточнить причину ссоры. Бились, как обычно, до первой крови. Но с продолжением на следующее утро - для тех, кто в силах будет выйти в поле. На третье утро я их помирил. Макалаурэ откинулся на мягкий валик: - Как тебе это удалось? - Вызвал сразу обоих их старшин. Меч против меча и большой секиры. Обезоружил и взял клятву считать крепость и земли на четыре лиги вокруг нее «зеленой дорогой». Поединки, конечно, продолжаются, но только с моего разрешения. - И с твоим участием? - Бывает и так. - Я бы посоветовал тебе все же воздерживаться от таких выражений приязни к подгорным союзникам. - Полагаешь, им по силам меня одолеть?! Карнистир вскочил и поймал запястье брата. Тот стремительно повернул корпус, валя его навзничь. Карнистир ожидал именно этого движения - резко толкнулся, чтоб увлечь соперника за собой, одновременно подтягивая его вниз. Однако, уже в броске почувствовал, что попался: Макалаурэ успел подставить колено, подсекая его в воздухе. - Проще простого, Narinja! Шлепнув Карнистира на груду одеял, менестрель выпрямился. И тут же согнулся, потому что Тилорн повис у него на шее, как рысь на лосе. Мальчишка впился одной рукой в ворот куртки, другой - в длинные черные пряди и пытался ударом под колено опрокинуть нолдо. Но тот резко качнулся назад и толчком всего тела перебросил напавшего себе на руки. От неожиданности пальцы лайквэнди разжались, и он свалился на грудь пытающегося вскочить Карнистира. Макалаурэ рванул из-под них широкое одеяло, перевернул обоих и связал шнурки. - Полежите до рассвета, не меньше. - Надеешься, что твои узлы надолго задержат меня? - Я буду следить, чтоб ты не выполз раньше времени. Тилорн уже старательно вертелся, расслабляя и напрягая мышцы. Получалось у мальчишки неплохо. - Ты нажил себе врага, брат, куда более упорного и злопамятного, чем все наугрим вместе взятые, сколько их есть на свете, - Карнистир говорил негромко, потому что почти затаил дыхание. - Теперь у тебя в постели будут ветки шиповника и облепихи, за воротом - живые лягушки и земляные червяки, в волосах - жуки-дровосеки, в сапогах - еловая хвоя, а в перчатках - улитки... - Ничего этого я делать не стану, - заявил вдруг Тилорн. - Через двадцать весен я вызову Маглора Линдо на поединок в борьбе. - Двадцать весен - рановато, - заметил Макалаурэ, стараясь уследить за движениями под одеялом. - Он справится! - Карнистир отбросил подбитый холстом куний мех. Тилорн же вскочил, целясь на новую схватку. - Твой оруженосец хотел что-то сказать, когда вошел, не так ли? Мальчишка замялся, глянул на своего лорда: - Я хотел спросить: нести ужин в шатер, или вы сядете вместе с дружиной? - Конечно, с дружиной. Пойдем, Narinja... Э, нет! - Макалаурэ быстро убрал протянутую было руку. - Этот прием мы оба хорошо знаем. Над предгорьями, медленно взмахивая крыльями, летели лебеди. Макалаурэ придержал коня. - Куда они летят? Ведь не в Дор-Даэделосе же совьют они гнезда? - Тогда бы к осени от них не оставалось костей, - согласился Карнистир. - Значит, за Эрэд-Энгрин есть земли, свободные от нечисти. - Я спущу Даэтина? - Тилорн прищурился в азарте. - Чеглок не пойдет на таких больших птиц. Да и зачем их трогать? Разве мало везем мы гусей? Сверху раздался звонкий тревожный крик - словно вдалеке пропел, зовя на помощь, рог. - Такие лебеди никогда не гнездятся по нашу сторону гор. Вот крупные, которые умеют только шипеть и гоготать - их много в Лотланне. - И по Гелиону тоже, - согласился Карантир. Вдруг лебединый клин прогнулся, уклоняясь от чего-то черного в рассветном небе. Тилорн взмахнул рукой. Соколок бросился на черного летуна, увернулся, пошел вверх... Взвизг в небе заставил коней зафыркать и заплясать на месте. Чеглок падал, кружась в штопоре. Подобно струе белого сигнального огня Рильрамион рассек темную голубизну, вспыхнул на миг алым в вышине и врезался в черное полотнище. Вопль, протяжный и злобный, перешел в визгливый плач. Кречет зашел еще раз, целясь туда, где между угловатыми крыльями торчали не то рога, не то уши. Клок тьмы, беспорядочно хлопая крыльями, покатился куда-то в ущелья. Рильрамион сделал круг над всадниками, тормозя свой молниеносный полет. - Ф-фу! - Карнистир сдернул кречета с плеча. - Во что это ты вывозился?! Не только когти, но и янтарные чешуи лап кречета были заляпаны черно-зеленым. - Радует, что оборотню куда хуже. - Я поищу Даэтина? - по кивку Карнистира Тилорн помчался за собаками. - А мы достанем эту тварь, - Макалаурэ тронул меч. - Я видел, куда она снижалась. Там расщелина саженей в 30 глубиной - не перейдешь. Интересно, что это за новая гадина? Она кружит тут уже второе лето. - Спроси у Айканаро. В его лесах эта колдунья - частая гостья. Карнистир быстро обернулся к брату. - В племени Барахира стали пропадать дети. Дружинники атани обшарили лес на северных склонах и наткнулись на женщину в черном. Подъехали спросить, кто такая... а потом долго искали друг друга и не могли вспомнить, из-за чего поскакали в разные стороны. - Что же Арафинвионы?! - К эльдар она старается не приближаться. Во всяком случае, по земле. Только один раз ошиблась, когда рыскала вокруг Химринга. Подобралась к пастухам и не успела почуять нолдэ. А была то Майкалэ, наша "львица". До оружия сразу не достала, пустила в ход гальки с берега потока. Колдунья захныкала так же, как от удара твоего кречета, и мгновенно обернулась огромным нетопырем. Синдар зовут эту тварь Тхурингветилью и уверяют, что она питается кровью. - Ну, если еще раз появится - поймает не камешек! - Мне кажется, что она взялась шнырять над северной границей не в поисках пропитания. - Моринготто получил в оба уха: от Финдекано и от нас. Теперь не сунется! - Пока стоит Дор-Даэделос, мир висит на волоске. От нас видно, как черны тучи над трехглавыми горами. Тилорн подскакал и обеими руками протянул чеглока лорду. Правое крыло соколка бессильно висело, он тяжело дышал, приоткрыв клюв, темные глаза затягивались пленкой век. Макалаурэ поводил ладонью над птицей - та совсем обмякла. Гибкие пальцы менестреля ощупали крыло. - Кость можно срастить. Возьмись за перья, оруженосец, и растяни крыло. Сейчас наложим лубок. - Отважный боец твой Даэтин. Но неумелый, - Карнистир острым ножом удалял перья вокруг перелома. - Рильрамион прикончил эту тварь? - со мстительной надеждой спросил Тилорн. - Во всяком случае покалечил. Я привязываю крыло к перьям хвоста, а ты надень чеглоку на голову что-нибудь такое, что не пропускало бы света. Он не должен пытаться взлететь. - Вот, кулечек из платка подойдет? Очнувшийся Даэтин впился когтями в перчатку и притих, словно в глухую ночь. Девушки заканчивали убирать со стола. Грайне подошла к Карнистиру и сложила руки на подоле: - Я постелила тебе постель, светлый риаг. Прикажешь подать в спальню прибор для заварки трав? - Принеси. - А каких сладостей хотел бы светлый риаг? Печенья или тех фруктов в сладком песке, что привозят с юга? - Не надо никаких. Впрочем... Макалаурэ, ты научился закусывать настой квенилассэ вареньем? - Не против. А когда сильно намерзнешься зимой в походе, полезно добавлять в настой сливки. Быстрее согреваешься. - Ну принеси чего-нибудь. - Я сам принесу! - зашипел Тилорн. - Пусть не приходит больше! - Что еще за новости?! - Пускай тогда тебе прислуживает Атти. Только не она! - Перестань. Иди лучше спать. Однако в спальню явился именно Тилорн. Торопливо прикрыл двери и бухнул на стол поднос с чашками и миской варенья из черной смородины. - Спасибо. Тут на пороге возникла Грайне - тоже с подносом. - Я принесла прибор и сливки для твоего брата, светлый риаг... Увидев чашки на столе, она чуть не уронила поднос. - Меньше было надо болтать на кухне, - язвительно произнес Тилорн. - Прикажешь ждать тебя до следующего полудня, да? - Спасибо, Грайне. - Все же, если тебе что-нибудь понадобится, позови меня, светлый риаг. Я еще долго буду сидеть за пряжей. Когда легкие шаги стихли на лестнице, Макалаурэ звонко рассмеялся и притянул к себе за руку Тилорна. - Признавайся: ты не поделил с этой аданет внимание своего лорда? Тилорн смотрел в пол. - Ему не нравится, как она на нас смотрит, - тоже смеясь, ответил Карнистир. - Показал мне, как - действительно, не очень красиво. - Смотрит и смотрит, - хмуро подтвердил Тилорн. Макалаурэ вдруг стал серьезен. - Видно, пришла и твоя очередь, Narinja. - Какая? - тот поставил чашку на стол. - Не раз уже взгляд смертных женщин останавливался на эльдар. И ничего, кроме печали, это не приносило. Грайне просто влюблена в тебя. - Вот еще! - воскликнул Карнистир возмущенно. - Могу лишь сказать, что с Айканаро случилось худшее. Он сам полюбил атанет. - Да?! - Более он не показывается в тех местах, где она живет. Потому что встретились они в тот год, когда народ Беора обосновался на землях Финдарато. Его возлюбленная сейчас старее твоей ключницы. - И правильно сделал! - Однако, пройдет неисчислимое количество весен и осеней, упадут деревья, высохнет озеро, у которого они увидели друг друга - Айканаро будет тосковать о своей атанет. Карнистир сжал кулак: - Ну и глупо! - Скажи ему это - и вы подеретесь хуже, чем в детстве. Карнистир полез ложкой в варенье и вдруг шмякнул темную гущу обратно. - Ты мне теперь надолго жизнь испортил своей догадливостью! Мне-то что делать?! Эта Грайне, она же... а я... Получается, будто кто-то ждет от меня помощи, а я не умею помочь... - Подожди убегать, Narinja! Тьелкормо нисколько не страдает, хотя попадал в такое положение уже не раз. Он просто не верит. - Что его любят? - Что чужая любовь имеет к нему какое-то отношение. Он признает восхищение, одобрение... ну и неодобрение. Остальное его не касается. Если кому-то нравится не сводить с него глаз - сколько угодно, только пусть не мешает. - Он всегда был таким. Как статуя из горного хрусталя - сияет, но даже не согревается. - А ты другой. Страшно представить себе, что ты натворишь, если вдруг... - Ерунда! - воскликнул спрятавшийся в уголке Тилорн. - Влюбляются только глупые! - Не соглашусь с тобой, потому что видел и очень умных, - качнул головой Макалаурэ. - Карантир, а ты вели Либан выдать эту Грайне замуж! - посоветовал придвинувшийся к своему лорду Тилорн. - Будет у нее свой муж - и пусть себе влюбляется в него, пока ей не надоест! Макалаурэ остановил на брате задумчивый взгляд. - Выскажу еще одну догадку. Свою ключницу ты тоже когда-то подобрал в горах: одинокую, загнанную на голые скалы орками и зверями. Видел я, что целая толпа мужчин и женщин зовет Либан матерью. Но сама она ни одного мужчину не назвала своим мужем. - Либан?! - Она умнее других и решила стать нужной тебе, не навязывая своих чувств. Ты, конечно, этого не понял. - Да куда уж мне!.. Только после этих твоих пояснений все так запуталось, что хоть беги ото всех них! - Зачем же бежать? Ты всем им нужен: вождь и защитник. А это - еще одна грань того камня, что называют славой. Разгляди ее и привыкни не закрывать глаз. Карнистир пытливо глянул на брата. - И с тобой было такое? - Такое было со всеми. Недаром Нолофинвэ распорядился выделять пришельцам отдельные земли. Однако, и в его крепостях живут не только атани-воины... но там, западнее, очень редко случается отбивать у орды одиноких девушек с ребенком за спиной. А ты, - Макалаурэ с улыбкой обернулся к Тилорну, - ты же воин! Грайне тем и может порадовать своего лорда, что подать чашку или вышить занавеси. Ты же будешь защищать ее и других. Разве этого мало, чтоб быть гордым и снисходительным к слабому? Мальчишка свел в задумчивости брови и кивнул. - Ну так спустись к ней и передай, чтобы шла спать. Скажи, что мы просто так посидим тут. Сам проведай своего сокола и тоже ложись. С рассветом обязательно начнется новый день.