Оруженосец

Во внутреннем дворе крепости, укрытые от морозных ветров, созревали не только яблоки, но и крупные груши. Либан зорко следила, чтобы мелюзга не обрывала их зелеными. Ключница сама отбирала крепкие, чуть недозрелые плоды, перекладывала чистой соломой, и груши лежали совсем свежими до самой весны. Из первого сбора она два десятка самых лучших клала на деревянное блюдо и несла лорду. Раньше Карнистир просто делил эти груши с теми, кто оказывался рядом, сгрызал пару и забывал о них. Теперь, увидев ключницу с ежегодным подношением, насторожился. - Лето было жарким, высокий лорд, - Либан поставила блюдо на стол. - Посмотри: светятся, как налитые чистым медом. - Ты не очень уж гоняй детей из сада. Пусть едят, сколько хотят. - И им хватит. И так... прости за грубое слово - из задних чуланов не вылезают, объевшись зелени... Хочу просить тебя, высокий лорд, оказать мне честь. - Какую? - Карнистир повернулся резче, чем хотел. - У Даэт скоро родится ребенок. Луинмир сказала, что это будет мальчик. Подари ему свою старую пряжку от плаща. - Зачем же старую? - Пусть это будет вещь, которой ты пользовался. На счастье. - А... да, конечно, подарю!.. Только... вот, скольких ты уже вырастила и дождалась от них внуков. Почему ты не нашла мужа себе? - Ох, лорд, что ты вспомнил! - махнула рукой Либан. - Я уже старуха. - А все же? - Замуж выходят, чтоб иметь детей. А мне ты сразу привез Фиал и Донна. О чем мне было хлопотать? Муж строит дом, жена им правит. Мне же достались ключи от целого города. Кто бы из ваших дев стал бы проверять: побелены ли погреба, сухая ли мука в ларях? Феарлин, что не сходит с коня, рыща по горам? Тильвен, что одолевает на мечах троих голодрим или пятерых эдайн сразу? Или подобная Хозяйке лесов целительница Луинмир?.. А ставить тесто для завтрашнего хлеба надо. - Неужели только потому, что некому было следить за тестом? Либан усмехнулась. - Ты родился до восхода Анора и Итиля. Я и представить себе не могу, сколько ты видел дней Середины лета. но женскую душу понимаешь не лучше своего мальчишки-сокольничьего. Когда твои гости нахваливают обед, я радуюсь не меньше, чем ты, разбив в предгорьях орду. Подавая воину новую красивую рубашку взамен порванной на охоте, я горда, как Феарлин, свалившая стрелой тура. Чистые, сытые дети для меня - что для тебя строй твоей непобедимой дружины. Ты - Карантир, прозванный недавно у ноготрим Пламенем Битвы, а я - почтенная Либан, главная хозяйка крепости Карантира Охтанора. Карнистир смотрел на ключницу, стараясь осознать то новое в мыслях атани, что она открыла ему. Либан поправила занавеси на окне, чуть поклонилась: - Будь здоров, высокий лорд. Дверь за женщиной закрылась, а Феанарион все смотрел на румяные груши. Заданная ключницей задача лишила его разум покоя. Четыре лета мастера кхазад возводили стены и башни на обоих берегах Гелиона. Сам каменистый перекат только подровняли, закрепив кое-где промоины каменными блоками. Кому следует - переправится даже со скотом и трехосными телегами, как у народа Беора. Кому нечего делать на правом берегу - того ждут яро бурлящие водовороты ниже брода. Башни неожиданно выныривали из-за лесного гребня: невысокие и массивные, увенчанные коронами стрельниц. Древние вязы на берегу наугрим, считающим любое дерево или топливом, или материалом для поделок, Карнистир не велел трогать. Гюрги, отъехав с лордом Таргелиона на поллиги от левобережного острога, оценил запрет. - Ха, князь! Наша крепость выскакивает из-за них, как твои конники из засады! Потом то и дело хватал Карнистира за руку и прижимал его ладонь к кладке: - Как стекло - белка не взберется! А чувствуешь толщину?! По своей привычке кхазад связали башни подземными ходами, которые можно было наглухо перекрыть каменными заслонами. Старшина протащил Карнистира по всем им, указывая скрытые ниши, откуда удобно ударить копьем пробравшегося чужака. Наутро кхазад, поменяв кожаные фартуки на латы, сошлись на лугу. Подгорное племя в бою держало щиты сомкнутыми, не колебля их яркой стены даже на бегу. Маленькая дружина поворачивалась, как один боец, разом перебрасывая копья в сторону нового противника. Строй вдруг расправлял крылья которые на бегу охватывали воображаемого врага кольцом сверкающих наконечников. Также стремительно бегущий вперед кованый клин сворачивался в ежа, щетинящегося во все стороны копьями меж прямоугольных щитов. И когда эта живая крепость двигалась по полю, в панцире ее не появлялось щели для стрелы. Карнистир восхищался - и кусал губы. Он торопился придумать что-то такое, что заставило бы наугрим позавидовать эльдар. Подозвав Тилорна, Феанарион зашептал мальчишке на ухо. Тот, восторженно просияв, кинулся исполнять приказание. Наугрим, потешив зрителей и потешившись сами, расселись на скамьях вокруг дощатых столов. Гюрги, утолив жажду двумя кружками светлого пива, пригладил бороду: - Как тебе понравился хирд каменотесов, князь? - Вы, наверное, долго учитесь держать строй? Гюрги, не отрываясь от третьей кружки, похлопал себя по каменно-твердому круглому плечу: - Этим соседа чувствуешь. На истоптанный луг выехали два десятка всадников. Кони под ними, словно только что взятые из табуна - ни седел, ни стремян. В руках воинов натянутые луки. Построившись по четыре, конные поскакали вокруг луговины. Карнистир недовольно глянул на кхазад: эти даже не замечают, что кони идут в ногу полевым галопом! У спуска к воде валялись бревна, стойки лесов и прочий мусор. Не теряя строя, не сбиваясь с ноги, кони перелетали через них. На середине луга кони вздыбились, развернулись и поскакали обратно. Еще один такой же крутой поворот, одновременное принимание на галопе - и слетевшие с двадцати тетив стрелы превратили столб возле башни в подобие созревшего одуванчика. Всадники рассыпались по полю, как спугнутая стайка рыбьей мелочи, чтоб тут же собраться в редкий строй. - Надо же - ни один не свалился. А тут иной раз хлебнешь меда - и с лестницы, - глубокомысленно заметил Стуффо. Всадник в зелено-бурой летней одежде пограничника вырвался из строя. Саврасый конь под ним распластался в карьере. На самой середине луга конь вдруг споткнулся и упал на полном скаку. Лучник откатился далеко в сторону, утонув в серой полыни. - Сглазил, - буркнул Гюрги, - ты, пест от дробилки. Конь перекатился через спину, согнул драчливо шею и побежал прямо к скамьям. - Князь, вели унять свою зверюгу! - вскочил с крайней подмастерье. - А то, если укусит - за себя не ручаюсь! Конь остановился и тихо заржал. А прямо между сидящими длиннобородыми встал высокий пограничник. Скинул капюшон с прикрывающей лицо вуалью - рассыпались по плечам светло-золотые волосы. - Маллас! - ахнул Гюрги. - Выходит, не убился, а нарочно спрыгнул и полз тут ужом, пока мы на лошадь глазели?! Тут на лугу показался новый воин. Нифриль шел коротким галопом, а Тилорн держал в правой руке лук со стрелой, прижатой к тетиве пяткой. Из поясной сумки мальчишка вытащил красное яблоко и швырнул его вперед и вверх. В тот же миг он рывком бросил кибить лука вперед, захватил ее, растягивая тетиву. Яблоко упало, насаженное на стрелу. Пять раз повторил он выстрел. Остановил коня, повернул его к собранию коротким вольтом. Нифриль поклонился, припав на колени и сорвался с места полевым галопом. На смену мальчишке выехали двое воинов. Карнистир узнал Ильменора и Феарлин. Кружась по полю, они стреляли вверх, и каждая стрела падала, пробитая стрелой соперника. - Ну, выделывают твои, обвал мне на голову - не видал такого! - заорал старшина Гейр. Покрасневший от гордости Карнистир встал: - К договорной плате прибавляю: каждому мастеру самоцвет, а подмастерьям - по горсти речного жемчуга! - Не утруждай свои белые ручки, князь! - рявкнул с дальнего стола науг с короткой всклокоченной бородой. - Дозволь мерить жемчуг мне! И показал свою горсть, в которую вместилась бы лопата песку. Наугрим одобрительно захохотали: - Не останешься в накладе, князь! Построенное руками кхазад не разрушить никому, пока хоть один защитник стоит на стенах! Зима Зимняя ночь в предгорьях холодна. Кажется, что звезды подпрыгивают в черной пустоте и позванивают льдинками, а самый воздух затвердел слитком стекла. Такая ночь - к ясному морозному дню. Карнистир сбросил выдровый плащ и куртку, вытащил ноги из меховых сапог и нырнул в дверь. В жарко натопленной комнате его передернула крупная дрожь. Вбежавший следом Тилорн даже стукнул зубами. - Говорил тебе: оставайся дома! - Карнистир приложил ладони к горячим изразцам печи. - Я твой оруженосец или сторож при кресле? - возразил мальчишка, пристраиваясь рядом. - Тогда не трогай нос, пока не оттает. А то отломится, как сосулька. Вошла Либан в сопровождении молодой девушки. - Высокий лорд, я велела отнести дружинникам согретого вина. Приготовить тебе питья с медом или настой ваших трав? - Чего-нибудь, только поскорее, почтенная! - И печенья, - добавил Тилорн. - С мороза есть хочется - жутко! - Вот тебе и печенье, и колбаса. Ты ведь уже почти мужчина, - польстила подростку ключница, смешивая в чаше мед с кипятком и вином. - Фанд, поставь и сливки. Может, лорд захочет пить настой с печеньем. Едва женщины вышли, через порог шагнул Маллас. Щеки синда горели. Тилорн подал ему кубок: - Пей скорее! Тот обхватил кубок ладонями, согревая застывшие пальцы. Колбаса была мягкая, обжаренная в масле. Тилорн быстро сжевал розовые ломтики, а потом принялся хрустеть рассыпчатым печеньем. - Что, сын Багина учил тебя не только говорить на своем языке, но и есть как гонхиррим? - фыркнул Маллас. - Печенье тает, словно горка снега на огне. - Если тебе мало, я принесу еще, - ответил мальчишка, разводя сливки кипятком. - Ну, полезь сегодня ко мне на кровать! Прогоню - замерзай один! - Что я - маленький?! - взвился тот. - Совсем большой, - согласился Карнистир. - И если уж и уляжется, то только со мной, чтоб до света приставать с разговорами. - А можно? - Дай мне отдохнуть от тебя. - Ну и ладно! - Тилорн утешился залитым розовой глазурью и усаженным орехами полумесяцем. - А правда, если снега лежат высоко, то будет много яблок? - Так часто бывает. Оставшись один, Карнистир ушел в спальню. Здесь тоже было тепло, но хотелось поскорее нырнуть под одеяло и согреться в перине. Четверо суток на морозе вычерпали, казалось, даже силы нолдо. Либан на зиму меняла на окнах легкие занавеси на толстые, вытканные двусторонним узором. Отгораживая блестящие снега, они тоже добавляли ощущения тепла. Уставшие мышцы потягивало, особенно ноги. И обе собаки как повалились на меховой ковер, так и заснули. Только их острые уши время от времени шевелились, ловя шорохи большого дома. Хороший мороз, который загонит мелкие банды в щели скал, хорошая добыча, взятая в дубравах... Вязкий почти как у атани сон охватывал стоячей водой. Рисунки на печи оживают: цветы покачиваются, всадники одерживают танцующих коней, корабли переваливаются через гребни волн... От бешеного порыва ветра задребезжали стекла. Карнистир рывком сел на постели. Оба пса глухо рычали. Отдернув полотно, Феанарион увидел черный силуэт гор, огородивший багровое небо. Он успел застегнуть пояс, когда в спальню вбежали Маллас, Менельдил, Тильгал и еще несколько старших дружинников. У них пояса были в руках, болтались застежки на воротах рубашек. - Что это, лорд?! Словно горит весь север! Зарево и на западе! - Кажется, началось что-то похуже, чем тогда в Лотланне... Маллас, всех свежих коней под седла. Тильгал, поднимай всю дружину, кроме пограничников. Пошли в городки у реки всадников одвуконь - пусть эдайн тоже поднимаются. Менельдил, выбери два десятка воинов и скачи к наугрим. Пусть король как можно скорее шлет своих к Вратам. Карнистир взял у Тилорна убранный рубинами меч. У лестниц столпились полуодетые женщины, из-за подолов их рубах выглядывали растерянные мордочки детей. - Что случилось, светлый риаг?! - Отчего пламя, кунг?! - Морготу захотелось получить по макушке, - громко заявил торопившийся за Феанарионом Тилорн. - Такого никогда не было... Либан раздвинула женщин. Ключница словно и не ложилась сегодня - даже белое полотно на ее голове было аккуратно заправлено под серебряный венчик. - Что столпились, как овцы в метель? Первый раз провожаете дружину? Фиал, тебе бы давно у печи быть. Атти, беги в ткацкую, готовь одежду. Даэт, Грайне, со мной в погреба пойдете. Устыдившиеся женщины побежали одеваться. С рассветом воины были готовы сесть на коней. Тилорн подвел Карнистиру его буланого, храпящего и стригущего ушами; сам оказался на спине своего белозвездного гнедого. - Ты поедешь с Менельдилом к наугрим, - обернулся к оруженосцу Феанарион. - С подгорной дружиной догонишь нас у Врат. - Карантир!.. Взгляд темно- голубых глаз окатил подростка, как водопад с ледяного карниза. Тот было по-детски взъерошился, но тут же выпрямился гордо: - Выполню, лорд! Мы придем так быстро, как смогут гонхиррим! Блестя сталью кольчуг из-под меховых плащей, дружина широкой рысью двинулась навстречу чуть померкшему в свете Анора зареву. Со стены долго можно было видеть, как галопом догоняли ее маленькие отряды из долины и вставали в строй. Карнистир торопил своих. Тяжелые лошади атани отстают - ладно, подтянутся потом, когда дружина дойдет до рвов между рукавами Гелиона. И эта спешка едва не погубила его. На снежной равнине впереди обозначилась бурая полоса. Она катилась навстречу растянувшейся коннице, и не видно было ее краев ни слева, ни справа. Карнистир осадил прянувшего было вперед коня. - Назад! Сомкнуться! Валящей с севера орде поспешное движение всадников показалось бегством. Орки разразились издали слышным воплем и побежали еще резвее. - Опустить копья! На галопе, правое плечо вперед... за мной! Впереди эльдар на стремительно мчащихся вертких конях, за ними мощные телом атани - врезались щетиной копий в левый фланг врага. Таранный удар; и тут же передние воины выхватывают мечи, а скачущие за ними стреляют так быстро, словно стрелы сами сыплются из колчанов. Стальная конница вспарывает орду, оставляя за собой усеянную трупами борозду. Карнистир наносил удары в обе стороны, успевая услышать, как поют у его шлема длинные стрелы. Маллас и юный синда Гилмир прикрывали своего лорда, расчищавшего им путь мечом. Подгорная сталь разваливала низкие шлемы, резала щиты и разбрызгивала бурую кровь. Впереди показался серый истоптанный снег - дружина прорубила орду насквозь и вышла ей в тыл. Не дожидаясь, пока бестолковые морготовы уроды развернутся, Карнистир послал коня опять в гущу тягиляев. Левой рукой из-за спины откованный им самим меч золотистого булата - и уже два вихря сносят орков с дороги. Пар из лошадиных ноздрей, звон металла по металлу, запах истоптанного снега сквозь затхлую орочью вонь, тупой удар в бок - даже не больно; снова конский храп, злобный взвизг, хруст то ли под лезвием меча, то ли под копытом светло-буланого Ородсула... Второй натиск, да еще с тылу, развеял боевой запал орды. Орки бросились врассыпную: кто к заросшим оврагам, а большинство рвануло на север еще резвее, чем бежало в атаку. Карнистир соскочил с коня, очистил снегом оба меча и огляделся. Воины-атани водили своих тяжело дышащих коней. Маллас, обхватив за плечи, поддерживал Гилмира. - Ранен? Оруженосец качнул головой: - Да нет, просто... Гилмир, зажмурившись, старался подавить тошноту. - Глянул вон на то, и теперь никакой... У копыт черногривого коня валялся крупный орк. Чье-то копье вспороло ему брюхо, но живучая тварь еще успела пробежать несколько шагов, и выпавшие кишки оказались на снегу. - Дай ему напиться, Маллас, и пусть поедет по сотням. Потом доложит, сколько у нас раненых и есть ли убитые. - Ну, Гилмир! Давай, глотни. Все через это проходят... Верно, лорд? - Конечно. Карнистир шел по полю, метя плащом грязный снег. ...Нет, не все переживают свой первый бой одинаково. Он не обращал тогда внимания на дохлых орков. На носилках из двух копий и плаща лежал отец. Кольчуга выдержала жар валараукар, опалены были только волосы да красные полосы ожогов пересекали кисти рук. А в серых, всегда смотревших в самую глубину души глазах отца уже полыхало белое пламя, которое унесло его fea. И когда опало оно, слизнув с мертвых трав кровь до последней капли, мир погас и для Карнистир. Может, ушел бы он тогда вместе с отцом, не верни его своим живым теплом Макалаурэ.... Карнистир вздрогнул и повернулся к северу. Такая орда - это же целое войско! Как сумело оно пройти укрепления Врат?! Неужели дружина брата разбита?! Ородсул перебрал передними ногами, почувствовав желание всадника скакать куда-то опрометью. Нельзя срываться с места, словно во главе десятка охотников. Нужен отдых, нужно отправить домой раненых, выслать вперед разведку. Лучники синдар поскакали по следам орды. Гилмир, уже оправившийся от потрясения, доложил: убито шестнадцать воинов, пять эльдар и одиннадцать эдайн. Раненых вдвое больше, но совсем тяжелых нет. - Бери упряжных лошадей и вези всех в ближайший поселок. Если не обернешься засветло, догонишь нас севернее... И вели там жителям, чтоб были готовы уходить к горам! Гилмир отшатнулся: - Лорд, мы же далеко от границы... - Ты что: точно знаешь, сколько орков прорвалось?! Может, граница теперь тут! Синда побледнел от окрика и метнулся к своему коню. А Карнистир куснул себя за пальцы через перчатку: что за дурь он сказал; конечно же, Макалаурэ стоит на рубеже, а это просто очень крупная банда... Иначе быть не должно! Еще в синих сумерках дружина двинулась вдоль левого рукава Гелиона. Мороз быстро слабел. Около полудня воины увидели заливавшую лед темную воду. Поднявшийся над ней туман помог Карнистиру перехватить инициативу. Новая орда была захвачена врасплох. Разведчики издали услышали звон железа, чавкание размокшего снега и многоголосое ворчание. Один орк еще может сидеть тихо. Уже два хоть сквозь зубы, но бранятся между собой... Морготово войско двигалось большими толпами, торопясь на юг. Щиты орки несли за спинами, совершенно не ожидая встретить противника. Всадники ударили в эти толпы, вырубая сразу спаниковавшего врага. Карнистир снова бился оберучь, стараясь светлой яростью боя растопить осевшую в душе тревогу. Он понимал: раз орда двигалась походом - ее никто не преследовал... Разметав крайние тысячи, всадники рассчитывали выйти на просторные луга верховий и опять ударить в тыл прорвавшемуся врагу. Но за перелесками передние - и лорд среди них - увидели еще новые несчетные полчища. Конница Таргелиона оказалась в ловушке. - Сомкнуться! Маллас, вели трубить "правое плечо вперед" ! Уходим к горам! Гремящему призыву труб ответил вой орочьих рогов и тупые удары огромных барабанов. И начался бесконечный отчаянный бой... Карнистир не помнил, сколько они отступали. Может, трое суток, а может, и все пять. Все равно с неба скозь ползущие прямо по снегу тучи не пробивалось ни луча, будто повторилась та, первая ночь Тириона. Замедляли движение раненые, которых становилось все больше, и падавшие в изнеможении атани. Наверное, воины не успевали подбирать всех убитых, и орки все же полакомились любимой добычей... Мысль, что старшие братья тоже достались им, заставляла кровь вспыхивать, как горное масло наугрим. Карнистир снова и снова бросался вперед, кроша нечисть двумя мечами. За ним явно шла охота. Несколько раз ударяли в грудь и в спину ослабевшие на излете короткие болты. Один оцарапал левое запястье. Копье снесло алый еловец со шлема. Седло болталось на запавших боках коня. Снег вокруг казался багровым. Но они все же двигались к югу, не поддаваясь бесчисленному врагу. И сквозь оседающий туман открылись им гора и темный лед реки. А на другом ее берегу, сверкая белой сталью, пестрея стеной щитов, стояли наугрим. Маллас, вскрикнув, схватил лорда за руку. - Вижу. Прикрываем переправу! Наугрим двинулись по льду на пологий северный берег. Кроме узкой ало-золотой косицы королевской дружины Скирнира Карнистир разглядел значки оружейников, каменотесов, литейщиков. Позади хирда рысили на невысоких массивных конях атани с предгорий. Пока наугрим шли навстречу оторопевшей орде, Карнистир, окруженный остатком старшей дружины, прикрывал длинный обоз. Натиск на них быстро слабел - орки отбегали от реки. - Карантир!!! Тилорн не бросился на шею своему лорду только потому, что Менельдил опередил мальчишку и оттеснил конем. - Король прислал шесть тысяч воинов, лорд. Потом подойдет он сам с двадцатью тысячами дружины и остальных цехов. Он обещал, что он отстанет от нас больше, чем на двое суток. Тем временем наугрим сошлись с орками щит в щит. Бурый вал прогнулся и стал оседать. Атани хлестнули врага тучей стрел. Их кони разбегались, все прибавляя рыси, всадники заносили для удара топоры на длинных рукоятях, блестящие шестоперы, мечи. - Ну... кто еще не валится с седла - за мной! Обходя орков по рыхлому снегу, дружина Таргелиона врезалась в их левый фланг. Шатры разбили на южном берегу реки - правый был весь завален падалью. Карнистир едва находил силы, чтоб не упасть прямо у накрытого стола. Короткобородый Скирнир, Фрерир, Гюрги и другие старшины расправлялись с турьей вырезкой, запивая ее густым пивом. - Похватали мы топоры - и со всех ног! Огонь на севере и от нас был виден. Знаешь, пламя такое нехорошее, как плавильный тигель лопнул. Потом прискакали эдайн с санями - быстрее дело пошло. Всю дорогу одни сухари жевали. - Мальчонка твой изводился прямо, - заметил Гюрги. - Вижу: один бы к тебе полетел! - А когда огонь погас, нам и того беспокойнее стало, - продолжал Скирнир. - С саней слезли и пошли прямиком через горы. Теперь ясно, что не зря. Не хватало, чтоб тебя в двадцати лигах от крепости изрубили. - Моей дружине и эдайн нужен отдых, - Карнистир постарался не опрокинуть свой кубок. - Двое полных суток простоим тут. Потом - на север. Может, там еще держатся. - Быстро пойдем, - успокоил его Гюрги. - А там и король нас догонит. Потешимся вволю, князь! Подавая чистую рубашку, Тилорн вдруг ойкнул. - Что случилось? - Посмотри! - мальчишка подставил зеркальце. - Ага, вроде снежного барса теперь. - Позвать Аурендила? Пусть хоть вот это перевяжет.. Тилорн тронул черно-багровый синяк на боку Карнистира. Прикосновение холодной ладошки к саднящему месту было приятно. - Завтра. Спать хочу. - Можно с тобой? Не дождавшись ответа, оруженосец нырнул под одеяло и отбросил спутанные рыжие пряди со щеки своего лорда. Еще ночью повалил непроглядный снег и не перестал под утро. В сторожевое охранение были выставлены воины свежих сотен. Усталые кони только под утро начали есть. Карнистир обходил лагерь. Все же ушибы от орочьих болтов не прошли - больно было поднять левую руку, давила грудь перевязь меча. Ничего, послезавтра он сядет в седло как ни в чем не бывало - война не ждет. Погибших Карнистир велел отвезти в крепость и оставить в подбашенных подвалах. Большой курган придется насыпать, когда дружина вернется с границы. Ляжет под него Тильгал... Силькалэ, пришедшая с ним из-за Моря. Пепельноволосая нолдэ, единственная дочь сереброкузнеца из Тириона. И Гилмир, не уберегшийся от зазубренного копья... И Аргил, дориатец, поменявший покой Огражденных земель на месть Врагу... ... Что, если на валах Врат найдут они лишь обглоданные кости?! А надо ждать день и ночь, а потом еще день и ночь, чтобы не стать добычей морготовым тварям! - Что снуешь, князь? - остановил Карнистира растиравшийся снегом Скирнир. - Встал, поел, послушал донесения, поел и снова лег - так будет правильно между боями. - Нам спать не обязательно. - Но желательно. Твои, между прочим, спят. А когда начальник без конца маячит среди воинов, те отвыкают думать своими головами. Карнистир недовольно сдвинул брови. - Думаешь: не знаю, что тебя с постели спихнуло? Если Маэдрос и Маглор живы - ты к ним поспеешь. Если уже встретились с судьбой - твой пост и беготня им не помогут. - До чего же ты мудр, достойный Скирнир! Тебе бы не дружину водить, а писать свои изречения на листах и развешивать их на деревьях, как у вас висят на стенах наставления по плавке и литью! - Отвоюемся - намну тебе бока, Кулфин, сколько бы ты не вертелся! - На чем поспорили? - спокойно поинтересовался подошедший старшина Фрерир и тут же обернулся к Скирниру. - Хлебнем пива, воевода? - Сперва разбей руки. - Пусть достойный Скирнир попытается выбить у меня меч, - усмехнулся Карнистир. - Сумеет - подарю ему... упряжного коня! - Ха! Обещай ему бубенчики на пуговицы, воевода! - И когда встретимся, Руиндол? - На следующий день по возвращению с границы! - Свидетельствую, что слышал, видел и не забуду!.. Князь, может, присядешь с нами? Ветчину у тебя хорошо коптят и черный хлеб замечательный. Карнистир качнул головой и пошел в свой лагерь. В его шатре было тихо. Маллас спал, уже сбросив с себя второе одеяло. Тилорн свернулся на краю постели. Наверное, Скирнир все же прав, и сейчас полезнее уснуть или хоть полежать, давая отдых телу и разуму... Тилорн вдруг поднял голову и рывком вскочил. - Карантир, принести поесть? - Меня только что звали наугрим - на ветчину. Ты чего предложишь? - Лепешки из творога с тмином и медовые пряники. Либан насыпала: тебе, мне, Малласу и ... - Гилмиру? Тилорн, вздохнув, опустил голову. - Ладно, давай поедим и снова ляжем. Снег все сыплет, идти быстро будет трудно. Ночью снег стал редким и сухим. А на рассвете высланные вперед всадники вернулись. - С севера валят бесчисленные орды, - докладывал командир разведки. - У западных отрогов нет клочка чистого снега. - "Бесчисленные" - это сколько? - Карнистир жестко глянул на синда. - Видимо-невидимо? - Мы считали проходящих мимо - их было не меньше пяти тысяч. В отдалении на равнине видели еще толпы не меньше считанной. - Тилорн, вели трубить тревогу. Выступаем немедля! Но когда дружины были готовы двинуться навстречу наступающим с севера, из долины показались еще несколько всадников. Лошади бежали, тяжело припадая на передние ноги. Двое мужчин почти свалились с их спин и бросились к Карнистиру. - Большая беда, светлый риаг! Ирчи перешли Малый Гелион по льду у самого схождения рукавов. Их больше, чем комаров. Уже сожжены поселки рода Лиара. Мы не сдержали ирчей на приречных лугах. Торопись на помощь, иначе у тебя не останется народа! Словно занавес раздвинулся перед мысленным взором Феанариона. Он увидел, как орды полой водой хлещут сквозь пробитый рубеж и растекаются по левобережью. Собрать оставшиеся силы он не успеет. - Маллас, зови старшин гонхиррим, - приказал он коротко и обернулся к приехавшим. - Вернитесь в свои поселки и передайте мой приказ: всем уходить к Аскару. Там на лесном рубеже встать крепко. Я пришлю вам на подмогу пограничную стражу. Сами же - рубите засеки поперек водоразделов. Я приду, если отобьюсь здесь. Идите, вас накормят и дадут свежих коней. Скирнир и старшины уже стояли вокруг. - Вы можете уходить со своими дружинами, - в темно-голубых глазах лорда Таргелиона стоял суровый холод. - Я посылаю к королю: пусть готовится оборонять свой город. Граница пала. - Зачем идти куда-то, когда враг сам бежит навстречу? - Скирнир провел латной рукавицей по бороде. - Не все ли равно, где покрошить нечисть, - заметил Гюрги. Лед в глазах Карнистира не растаял. - Только нечего нам стоять на открытом месте, - Скирнир поморщился, оглянувшись. - Отступим в ущелье и займем оба берега. Надо льдом воды выше колена. Ирчи наверняка полезут ближе к истоку. Орду встретили на берегу стрелами. Орки отбежали, оставив кучи трупов, и попробовали отвечать из своих коротких луков. Стрелы втыкались в наскоро сооруженную бревенчатую стену, падали в темную воду. Карнистир велел снять со стен крепости меньшие стрелометы и установить их на снежных накатах. Когда враг пошел на второй приступ, навстречу ему полетели саженные стрелы. Всю ночь орду отгоняли лучники и стрелометчики. С рассветом орда притихла. - Так простоим до весны! - заявил Гюрги. - Дай бревен и веревок, князь. Я со своими поднимусь вон на ту скалу и буду доставать нечисть сверху. В полдень со скал слетел первый камень и бухнулся в середину орочьих толп. Следом посыпались другие: то валуны величиной с корову, то град мелочи. Враг отступил на поллиги. Тянулось затишье недолго. Разведчики доложили. что с севера валят еще подкрепления. Вперед кинулись именно только что подошедшие, непуганные. Из опадающей воды выпирали туши очень крупных орков и серо-зеленые спины горных троллей.