Всего лишь пара слов

Вайсс Шни думает, что Руби Роуз — ребёнок, потому что хмурится и тянет «бе-е», когда отхлёбывает горячий и чёрный-чёрный кофе из своей кружки. Тем не менее, озвучивает свои мысли не сразу, уходя от прямых взглядов этих серебряных, как её мертенэстер, глаз. И понимает, что уклоняться вечно — не выйдет. Вайсс Шни думает, что Руби Роуз — никогда не повзрослеет, потому что даже полгода спустя эта девушка отказывается от чёрного кофе и неловко ставит чашку с ним на стол, стараясь не шуметь. Что, конечно же, у неё не получается в большинстве случаев. Тогда, помнится, Вайсс и раскрывает свои карты и говорит, что Руби действительно стоит повзрослеть. И чем скорее, тем лучше. Вайсс Шни думает, что Руби Роуз — до сих пор ребёнок, но начинает взрослеть. И, к сожалению, она — Вайсс — не увидит этого. Наследница тоскливо смотрит на кружку с кофе. С чёрным-чёрным кофе, думая, что в нём чего-то не хватает; думая, что мертенэстер не такой серебряный и острый, как взгляд, от которого она привыкла убегать. Думая лишь немного, даже размышляя, что поцелуи Руби — сладкие-сладкие. Вайсс Шни думает, чего так не хватает ей по утрам, но снова предпочитает не открывать карты даже самой себе, даже если и знает ответ, даже если этот ответ чертовски простой. Кофе пахнет горечью, как и все эти дни, что она проводит вдали от Бикона, ныне разрушенного. «Видимо, зёрна пересушили». Вайсс Шни думает, что Руби Роуз — ребёнок, но, чёрт, обнимать её так приятно спустя… всё это горькое, пропахнувшее кофе, время. Руби улыбается и плачет, прижимая к себе ближе и ближе, выдыхая сквозь всхлипы какие-то ребяческие глупости, сжимая в руках пыльную одежду Вайсс, называя её — наследницу праховой компании — «Принцессой». Шни ловит пальцами лепестки роз и думает, что сделает свой самый лучший кофе этим утром, потому что до него осталась пара часов. Вайсс Шни думает, что Руби Роуз — не меняется, потому что смотрит на поднос в её руках скептически, но Вайсс лишь улыбается в своей сдержанной манере и всё равно протягивает кружку. Руби с удивлением переводит взгляд — серебряный взгляд — на угощение, принимая его тут же, потому что улавливает нотки ванили и молока. Вайсс улыбается чуточку шире, почти непозволительно, но улыбается, присаживаясь рядом, смотря на Роуз из-под белых волос, и думает, что глаза Руби — отнюдь не как сталь её мертенэстера. Её взгляд — ванильный сахар, который теперь хочется пить и ей, потому что его так, чёрт возьми, не хватало. Вайсс Шни думает, что Руби Роуз — прекрасное создание, полное неожиданностей, изъянов, слегка неуклюжая и шумная, но не делать ей кофе с ванильным сахаром и свежим молоком — самый страшный грех, страшнее убийства и суицида. Частичку этого сахара хочется и себе с каждым днём всё сильнее.

Вайсс Шни не знала, что поцелуи Руби — отнюдь не ванильный сахар, они — горький-горький кофе, горячий и без сливок.