Воспоминания о будущем

На сопротивление сил почти не осталось. От резкого яростного толчка в грудь Томас отшатнулся и, оступившись, тяжело завалился на спину. Удар затылком об асфальт был таким сильным, что Томаса почти сразу замутило, и перед глазами всё поплыло — будто мало было едкой душной дымки вокруг, от которой глаза слезились и горели огнём. Томас уставился вверх, на потрескавшуюся крышу перехода, беспомощно хватая ртом воздух и силясь сосредоточиться на обстановке вокруг, а не ноющей боли во всём теле. В голове крутилось единственно важное — «Где Ньют?», — и Томас попытался приподнять голову, чтобы отыскать посреди дыма знакомую фигуру. Но Ньют нашёлся сам. С хриплым рычанием он буквально рухнул на Томаса, прибивая его тело обратно к асфальту, и под воспалёнными веками заплясали безумные искры — последствия очередной вспышки боли. — Ньют, это же я, — хрипло выдохнул Томас, перехватывая цепкие, обтянутые чёрными венами руки у самого своего лица. Ньют клацнул зубами в опасной близости от его запястья и зло рыкнул, наваливаясь всем телом, жадно скребя пальцами воздух. Он был чертовски сильным, этот тощий, нескладный мальчишка, — крепким, жилистым и куда более ловким, чем многие другие парни. Вспышка лишь отточила его реакции до животной скорости и тщательно сдобрила яростью, что заставляла Ньюта переть напролом, невзирая ни на что. Он держал крепко, извивался ужом и заламывал свои руки так, что Томас всерьёз боялся услышать, как жалобно трещат его хрупкие кости, и не сомневался, что сам Ньют на это не поведёт и ухом. Шизу плевать, сколько костей сломано в его теле. У шиза нет инстинкта самосохранения. — Чёрт, Ньют, ты должен очнуться! — в отчаянии закричал Томас и не без труда рывком сбросил Ньюта с себя, урвав себе несколько секунд свободы. Дышалось с трудом: горло саднило от витающей в воздухе каменной пыли, и эта же пыль забивалась в нос. Ньют подорвался с асфальта и кинулся к нему, и Томас стиснул зубы, чтобы не завыть от собственной беспомощности. — Ньют, — выдохнул он, выставляя перед собой раскрытые ладони. Не чтобы сдаться, нет. Чтобы успеть перехватить руки Ньюта прежде, чем его короткие ногти дотянутся и полоснут по открытому горлу, раздирая кожу. — Пожалуйста... Ты должен бороться! Всё неуловимо изменилось за какую-то долю секунды: Ньют придавил Томаса сверху, впиваясь острыми коленями в его бока, и осклабился, обнажая ровные, перепачканные чёрной кровью зубы. Но руку свою он над Томасом так и не занёс — отчего-то вдруг замер, моргнул и посмотрел прежним, ясным взглядом с чуть заметной поволокой безумия. — Томми, — прошептал он, слегка отстраняясь и ослабляя крепкую хватку коленей. Томас судорожно вздохнул и улыбнулся — криво и невесело. — Я… — Ньют окинул его потерянным взглядом и, осознав, что именно произошло, торопливо зашептал как мантру: — Прости, прости... Томми, прости... Взгляд его метнулся куда-то вниз и вправо, и Томас почувствовал резкий рывок у бедра. В тусклом свете мерцающих вокруг всполохов огня мелькнул металлический отблеск, и Ньют выпрямился на коленях, приставив пистолет к своему виску. — Нет! — взревел Томас, рванувшись вперёд. Губы Ньюта дрогнули, и он нажал на курок. Томас с криком подорвался на постели. Он чувствовал, как тяжело обмякает в руках безвольное, безжизненное тело Ньюта — с остекленевшим взглядом, устремлённым в никуда, и кровью, окрасившей его волосы в грязный красно-чёрный, так не подходивший ему цвет. И он чувствовал эту кровь — тёплую, почти горячую и странно липкую, перемазавшую ладонь и пальцы и капавшую с кончиков прядей на пыльный, сухой асфальт. — Томми? — окликнули его, и Томас дёрнулся прочь от этого голоса, врезаясь плечом в стену хижины. Нет-нет-нет, пожалуйста, только не снова. Он не выдержит ещё раз, он просто сойдёт с ума. — Тихо, это же я, — голос смягчился и зазвучал тише — так тихо, что Томасу пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. — Это был просто сон. Всё хорошо. Сон. Точно. Опять кошмарный сон. Томас несколько раз моргнул, прогоняя прочь остатки жуткого видения, и, тяжело дыша, привалился плечом к стене. Мыслями он всё ещё был там, на пустынной, затопленной огнём и дымом улице: сидел на асфальте, неловко подогнув одну ногу, прижимал к груди тело Ньюта и бездумно пялился на выпавший из его руки пистолет. Томас взглянул на свои руки — пальцы мелко дрожали, как при ознобе, — и вытянул их поверх согнутых коленей, после чего перевёл на Ньюта нервный взгляд. Ньют был здесь. Живой. Сидел на койке Томаса, заспанный, с отпечатком шва куртки на левой щеке, и заметно обеспокоенный. Он осторожно тронул Томаса за дрожащую руку, и Томас вцепился в его пальцы так сильно, что мог бы, пожалуй, и сломать парочку ненароком. — Тише ты, — шикнул на него Ньют и слегка пошевелил рукой. Томас сглотнул и немного ослабил хватку. — Вот так, — он успокаивающе сжал пальцы Томаса своими. — Что тебе приснилось? Томас затравленно посмотрел на него: — Ты. Пальцы Ньюта на его руке сжались сильнее, а сам он заметно переменился в лице —нахмурился, опустил взгляд и так сильно стиснул зубы, что линия его челюсти слегка заострилась, хотя, казалось бы, куда уже ещё сильнее. Томас растерялся, не понимая, что именно в его ответе могло произвести на Ньюта такой эффект, прокрутил в голове несколько последних фраз, озвученных в разговоре, и мысленно дал себе пинка. Чёрт. — Нет-нет, — торопливо поправился он. — Это не то, о чём ты подумал. Вернее, не совсем то. Просто… не беспокойся об этом, ладно? Ньют недоверчиво взглянул на него, вздохнул и уставился на землю у своих ног. — Я не могу, — виновато ответил он. — Знаешь, я ведь помню практически всё, что было, когда мне удавалось ненадолго вернуть контроль над собой. Нет, — Ньют покачал головой и поднял на Томаса упрямый взгляд: — Я помню всё, Томми. До мельчайших подробностей. Томас непонимающе нахмурился. А потом в его голове что-то щёлкнуло, и в ушах зазвучало тихое, умоляющее «Пожалуйста, Томми, пожалуйста», от которого внутренности скрутило жгутом и затошнило так сильно, что Томасу пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он смог заговорить. — Ты просил меня убить тебя, — едва слышно прошептал он. — Чёрт возьми, Ньют! Как ты мог меня об этом просить? Ньют поджал губы: — Я пытался спасти тебя. — Не таким же способом! — Чёрт возьми, Томми, — зарычал Ньют, рывком поднимаясь с койки и выдёргивая свою руку из руки Томаса. — Я бы убил тебя! — И поэтому решил, что будет лучше, если я убью тебя? — огрызнулся Томас, вставая следом. Из-за резкости движения его слегка повело, и Ньют тут же поспешил придержать его за плечо. В этом был весь он — оставаться рядом, быть опорой даже в тех случаях, когда им становилось трудно найти общий язык. Возможно, прикосновение Ньюта подействовало бы на Томаса отрезвляюще, как и всегда, но прямо сейчас он был слишком зол. — Ты невероятный эгоист! Ты сдался, даже не попытавшись бороться! — Что… О чём ты? — опешил Ньют и отступил на полшага, убирая руку с его плеча. Томас подцепил пальцами кожаный шнурок и выдернул из-под футболки подвешенный на него кулон: — Что, неужели мне показалось и тут вовсе не прощальное письмо? Ньют побледнел и разом растерял весь свой внушительный, строгий вид. Он скользнул по покачивающемуся в воздухе кулону потерянным взглядом, потянулся к нему, но одёрнул себя в последний момент и опустил руку, так и не коснувшись тёплого металла. Что-то было не так. Совсем не такого эффекта Томас ждал, заговорив об этом письме. Он и подумать не мог, что Ньют будет так… напуган. Да, именно таким он и выглядел: нервным и испуганным. И Томас сильно сомневался, что вообще хоть раз в жизни видел Ньюта таким. До этого момента. Став свидетелем такого открытого проявления слабости со стороны всегда уверенного в себе и спокойного Ньюта, Томас почувствовал себя неуютно. Такой Ньют был подобен запретной территории, каждый шаг по которой был равносилен шагу по минному полю — неизвестно, где и когда рванёт, но пути назад уже нет. — Ты прочитал? — бесцветным голосом спросил Ньют, переводя взгляд с кулона на Томаса. — Я… — Томас запнулся и медленно опустил кулон, позволяя ему вновь лечь на грудь приятной тяжестью. — Нет. Но я видел, как ты писал и прятал письмо. Почудилось, что Ньют едва слышно выдохнул. — Тогда почему бы тебе не прочитать его вместо того, чтобы расспрашивать меня? — предложил он. Томас вздохнул, стянул кулон через голову и протянул его Ньюту: — Потому что ты жив, и я хотел бы услышать всё, написанное здесь, от тебя лично. Тогда, когда ты будешь готов сказать это, — Ньют сжал губы в тонкую линию, но от Томаса не укрылась тень промелькнувшей на них улыбки. — Но только не так. Не под страхом смерти. Это было бы нечестно по отношению к тебе. Он замолчал, переводя дыхание. Несколько долгих секунд Ньют просто смотрел на него, и Томас видел, как с его лица постепенно исчезает это загнанное, испуганное выражение. Наконец, Ньют недовольно цокнул языком: — И в кого ты только такой правильный? — он взял кулон, крепко сжал на мгновение и со вздохом надел себе на шею. Потом поднял на Томаса нерешительный взгляд. — Прости. Я не должен был просить тебя о таком. Будь я на твоём месте, я бы тоже… не смог. Это было «нечестно». Сложно было определить, насколько искренне он говорил, но Томас видел, что слова эти дались Ньюту трудно, и догадывался, что отчасти тот всё равно продолжал считать свой поступок правильным. Но Томас слишком устал, чтобы продолжать этот бессмысленный спор и дальше. Он опустился обратно на койку и привалился спиной к стене, расслабленно вытягивая ноги в проходе. Ньют помялся немного и неуверенно сел напротив, бездумно теребя шнурок на шее. Томас сцепил пальцы в замок, нервно размял их до хруста в суставах и заметил, как Ньют поморщился от этого звука. Тишина между ними казалась неуютной, неправильной. И Томас знал, почему. Меньше всего ему хотелось возвращаться к тому, с чего начался весь этот разговор, но что-то подсказывало, что стоило довести начатое до конца сейчас, пока оно не пустило корни в их и без того запутанных, тревожных мыслях, и не породило ещё больше проблем. — Ты спросил, что мне снилось, — тихо заговорил Томас, и Ньют вскинул голову, впиваясь в него удивлённым и вместе с тем пытливым взглядом. Томас совсем не удивился, не уловив на лице Ньюта ни тени стыда за своё любопытство. Ньют всегда был таким — открытым и прямолинейным, немного забавным в этой своей обезоруживающей честности. — Мне снилась та ночь. Время было на исходе. Мы дрались, кидались друг на друга, но в какой-то момент тебе удалось это — вернуть контроль над собой. Ты был так напуган, и я не знал, что делать, как выиграть ещё хоть немного времени для тебя. А потом ты выхватил мой пистолет, приставил его к своему виску и выстрелил. Ньют стиснул шнурок так сильно, что побелели пальцы: — Томми… — Я не успел, понимаешь? — раздражённо перебил его Томас, со злостью пнув одну из подпорок койки напротив. — Я вижу это каждую чёртову ночь: тебя, пистолет и твою улыбку, когда ты нажимаешь на курок. «И каждый грёбаный раз я как будто умираю вместе с тобой». — И я всё не мог понять, — уже тише продолжил он, откидывая голову назад и прислоняясь затылком к прохладной стене, наблюдая за Ньютом из-под опущенных ресниц, — чему же ты так радуешься за секунду до своей смерти? А теперь, кажется, понимаю. Ему показалось, что на секунду Ньют перестал дышать, и в глазах его промелькнул тот же затаённый страх, что прорвался наружу, когда речь зашла о письме. — И чему же? — едва слышно выдохнул Ньют. Томас печально усмехнулся: — Тому, что смог меня спасти.