Воспоминания о будущем

Этой ночью они больше не разговаривали. Последняя произнесённая Томасом фраза пролегла между ними подобно сухой, опалённой лучами полуденного солнца пустыне. Казалось, что они с Ньютом намертво увязли ногами в густом, горячем песке, и в какую бы сторону они, в конце концов, не решились пойти, эта тяжесть не позволила бы им сдвинуться с места. Ньют молчал, опустив взгляд, и задумчиво мял в пальцах кожаный шнурок от кулона. Он будто пытался решиться на что-то, но его внутренние барьеры были столь высоки, что любые проблески решительности разбивались о них точно волны о берег Тихой гавани. Томас терпеливо ждал, пока не понял, что на самом деле Ньют просто не знал, как уйти от разговора так, чтобы не обидеть его. И Томас не мог винить его за скрытность. Он по себе знал, как это тяжело — пытаться разобраться в себе и своих чувствах и не знать, с какой стороны подступиться к этой головоломке. Ньют был хорошим советчиком, когда дело касалось других людей, но определённо испытывал сложности с самим собой. Почувствовав укол совести, Томас избавил Ньюта от необходимости искать способ увильнуть от ответа. Сославшись на усталость и необходимость отдохнуть перед долгим днём, Томас отправил его досыпать оставшиеся часы до рассвета. А сам, растянувшись на койке лицом к стене, остался мучиться в одиночестве и ждать, пока первые солнечные лучи коснутся хижины, проскальзывая внутрь сквозь тонкие щели между брёвнами. Беспокойные мысли, оставшиеся осадком после непростого, немного странного разговора, не давали покоя: они путались в голове, наскакивали одна на другую, смущали и даже пугали Томаса и вместе с тем никак не желали формироваться в конкретную проблему, в решение которой он мог бы окунуться с головой. Томас не знал, как быть с этой мысленной кашей. Абстрактные вопросы не входили в число тех, на которые он с лёгкостью находил ответы. Задремал Томас только под утро. Незаметно для самого себя провалившись в беспокойный, чуткий сон, он всё бежал и бежал куда-то и оглядывался назад в надежде увидеть кого-то, но каждый раз его ждало разочарование: в этой бесконечной гонке с невидимым врагом ему предстояло бежать в одиночестве. Разбудил его странный скрежещущий звук. Томас сонно потёр глаза, перевернулся на спину и увидел, как Ньют волочит по земле то самое ведро с водой, оттаскивая его с прохода в узкий закуток между изножьем своей койки и стеной. Его волосы, немытые уже много дней, после сна смешно примялись на один бок, а с другого напротив ершились по направлению к макушке. Задвинув, наконец, ведро в самый угол, Ньют потёр передавленные железной ручкой пальцы и развернулся к Томасу. — О, ты проснулся, — удивился он, от неожиданности слегка отпрянув назад. — Доброе утро. — Доброе, — откликнулся Томас, неохотно садясь и спуская ноги с койки. — Мог бы сказать, я бы переставил его сам. Ньют в полном скептицизма жесте скрестил руки на груди: — Ну да. Чтобы у тебя опять швы разошлись? Я помню, что вчера говорила Бренда, Томми, — он кивнул на живот Томаса. — Что у тебя там? — Да пустяки, — неловко отмахнулся тот. К несчастью, Ньют был неумолим. Если его что-то беспокоило, он не отступал до тех пор, пока не разберётся, в чём дело, и у Томаса не было ни единого шанса против его упрямства. Вздохнув, он осторожно приподнял край футболки, показывая белую полоску бинтов: — Дженсон подстрелил. Ньют растерянно опустил руки. По его виду можно было предположить, что реальность несколько отличалась от его ожиданий и не в лучшую пользу. Он подошёл к Томасу, присел перед ним на корточки и придирчиво осмотрел повязку — с таким серьёзным видом, что стало неловко. Томасу потребовалась вся его выдержка, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, чувствуя, как пальцы Ньюта пробегаются по повязке: было щекотно и странно. — А Дженсон что? — спросил Ньют. Похоже, качество перевязки его удовлетворило, потому что руки он, наконец, убрал, небрежно опираясь локтями на свои же бёдра и сцепляя пальцы в замок. — Больше нас не побеспокоит, — усмехнулся Томас, поправляя футболку. Ньют понимающе кивнул и вновь уставился на теперь уже скрытые под тканью бинты, думая о чём-то своём. Томас терпеливо подождал и, когда молчание затянулось, неловко прокашлялся. — Я обещал первым делом показать тебе, где душ. Ньют моргнул и перевёл на него непонимающий взгляд. Мгновение спустя до него дошло, и он улыбнулся: — Да, точно, — он поднялся и полез шарить под своей койкой. — Подожди, я только достану что-нибудь из сменных вещей. Не знаю, кто додумался притащить сюда мой рюкзак, но буду век ему благодарен. Рюкзак, по словам Минхо, приволок Галли, и что-то подсказывало Томасу, что на него Ньют подумал бы в последнюю очередь. Томас поднялся с постели, слегка размял затёкшие плечи и, бросив Ньюту «Подожду на улице», вышел из хижины. В глаза тут же ударило солнце, и Томас торопливо прищурился и прикрыл глаза ладонью, не без восхищения окидывая взглядом искрящееся золотом море. Оно простиралось вперёд до самого горизонта — прекрасное, манящее своей таинственностью, — и призвало изнывающих от начинающейся жары людей поскорее окунуться в свои прохладные воды. Томас даже пожалел немного, что ему пока в море путь был заказан: Бренда и к источнику-то отпускала его неохотно — всё переживала, что в рану попадёт какая-нибудь зараза. Но вода там была пресной, и Томас всё же решил рискнуть. К слову об источнике. Интересно, что скажет Ньют, когда увидит обещанный ему «душ»? Томас обернулся к хижине и как раз вовремя: занавеска на дверном проёме всколыхнулась, и из-за неё показался Ньют с прижатой к груди охапкой одежды. Солнце встретило его столь же дружелюбно и ласково, и Ньют почти сразу зажмурился и опустил голову, прячась от его слепящих лучей. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил Томас, тронув его за плечо. — Да, просто… — Ньют выдохнул и медленно открыл глаза, уставившись на земляную насыпь под своими ногами. — Слишком ярко, аж смотреть больно. С непривычки, наверное. Он попробовал поднять взгляд на Томаса, но быстро сдался, снова опустил голову и часто заморгал в попытке побыстрее адаптироваться к дневному свету. — Ладно, — Томас неуверенно провёл ладонью по своей шее. — Давай всё делать… постепенно. Я… э… — он аккуратно подхватил Ньюта под локоть и мягко развернул вправо, туда, где отвесная скала, окольцовывающая берег, тянулась к самой воде. — Я отведу тебя, хорошо? Внезапно Ньют рассмеялся: — Я не фарфоровый, Томми, и вполне здоров. Не нужно сюсюкать со мной, — он бросил на Томаса насмешливый взгляд из-под грязной чёлки. — Веди уже, пока я не расплавился. Здесь всегда так жарко? — Большую часть времени, — с досадой признал Томас, утягивая Ньюта за собой, вниз по склону. Им пришлось идти медленно, потому что как бы Ньют не кичился своим бодрым видом, движения его со стороны казались неуклюжими, и теперь, при свете дня это было особенно заметно. Томас обратил внимание и на то, что Ньют сейчас хромал немного сильнее, чем раньше, и лишь понадеялся втайне, что это временные осложнения из-за упадка сил. — К счастью, мы здесь ненадолго, — продолжил Томас. — Это место — как перевалочный пункт. Когда все немного придут в себя и как следует отдохнут, Минхо и ещё несколько ребят поднимутся наверх и осмотрятся. Тогда и будем решать, куда двигаться дальше. — Опять в дорогу? — нахмурился Ньют. Кажется, перспектива снова куда-то тащиться его совсем не обрадовала. Что ж, Томас понимал его как никто другой. Он покачал головой и перехватил локоть Ньюта покрепче — ноги у него теперь увязали в песке, что печально сказывалось на равновесии: — Нет. Мы просто найдём место, где сможем построить наш дом. Наш новый, общий глэйд. Это успокоило Ньюта, и он мечтательно улыбнулся, должно быть, вспоминая, как прекрасен был тот глэйд, где они когда-то познакомились. Томас и сам иногда скучал по нему. И по тому, как просто и понятно тогда всё было. — Мне нравится, — тихо выдохнул Ньют. — Хороший план. Должно быть, это потому, что составлял его не ты. Томас рассмеялся и мстительно легонько пихнул его в плечо: — Тебе нравились мои планы! Я же знаю, ты ворчал больше для вида! — Твои планы были ужасны, Томми, — сурово возразил Ньют, но не сходящая с его губ улыбка свела к нулю его попытку быть серьёзным. — И я тоже был в ужасе. «И всё равно шёл за мной». Эта мысль промелькнула так внезапно, что Томас, ошеломлённый её очевидностью, запнулся о мелкий камешек и едва не пропахал носом песок. Ньют тоже слегка пошатнулся, но устоял. — Ты меня провожаешь, чтобы я не убился, или что? — недовольно проворчал он, придерживая Томаса за плечо, пока тот переводил дыхание. — Прости, — виновато отозвался Томас. — И мы почти пришли. Скала возвышалась перед ними точно каменный исполин, вросший ступнями в песок и простиравший свои руки к огромному синему небу. Томас свернул и повёл Ньюта вдоль неё — до тех пор, пока они не наткнулись на вбитую в песок деревянную табличку. У подножия кривого колышка, на котором она держалась, валялись тряпка и пакетик с мелками. Томас достал один и вывел на табличке два кривоватых знака — крест и горизонтальную чёрточку. Ньют наблюдал за ним с выражением абсолютного недоумения на лице. Когда Томас убрал мелок на место, Ньют склонился над табличкой и долго пялился на неё, прежде чем всё же вынужден был признать своё поражение в борьбе с великими умами жителей Тихой гавани. — Ладно, — он выпрямился и кинул на Томаса любопытный взгляд. — Сдаюсь. Что это? — Сейчас самое время уточнить, что когда я говорил «душ», это было образное выражение, — неловко ответил Томас. — Образное? — Ньют прищурился. — Насколько «образное»? — Очень, — признался Томас. — Мы здесь ненадолго, так что после того, как Гарриет наткнулась на это место, с обустройством нормального душа решили пока не заморачиваться. Чуть дальше есть проход в небольшую бухту между скалами. Там бьёт пресный источник. Вода чистая, днём немного прогревается. Так что в ней и купаемся. И питьевую воду набираем там же. Ньют оглядел скалу, словно сомневаясь, что за ней может прятаться подобное сокровище, а потом снова уставился на табличку: — Хорошо, с «душем» всё понятно. А это что? Что ты тут нарисовал? На самом деле за эту «систему оповещения» стоило поблагодарить ту же Гарриет. Именно она первой задумалась о том, что наладить поочерёдное посещение бухты при таком количестве желающих будет очень непросто, не говоря уж о том, что девушки и парни должны были мыться раздельно и не натыкаться друг на друга, создавая неловкие смущающие ситуации. Так что Гарриет потратила несколько часов и придумала простенькую систему знаков, позволявшую вновь прибывшим к бухте понять, можно ли туда зайти прямо сейчас или нет. — Это Гарриет придумала, — честно ответил Томас. — Смотри, — он ткнул в табличку. — «Крест» обозначает, что внутри моется кто-то из парней. «Минус» рядом — что посторонняя компания не приветствуется и лучше подождать своей очереди. Девушки обозначаются «кругом». Если рядом стоит «галочка», значит, можно присоединиться, если, конечно, сам посторонних не стесняешься. Просто и удобно, да? — А и правда, — удивлённо согласился Ньют. — «Минус», значит, нарисовал, да, Томми? — фыркнул он, покосившись на Томаса. — Переправить на «галочку»? — непринуждённо поинтересовался тот и потянулся за валявшейся в песке тряпкой. — Нет! Томас усмехнулся и, вновь взяв Ньюта под локоть, повёл его к узкому перешейку, ведущему в бухту. Внутри было заметно прохладнее, а каждый звук, будь то шаги или дыхание, казался громче и отчётливее, чем там, на открытом пространстве. Томас помог Ньюту перебраться через преграждавший проход валун и вывел его под высокие каменные своды, кверху смыкавшиеся в кольцо. Через это кольцо в бухту проникал мягкий, щадящий глаза свет, и Ньют, наконец, смог поднять голову и осмотреться, не испытывая дискомфорта. — За тем камнем, — Томас махнул рукой в нужном направлении, — есть таз и мыло, пользуйся спокойно. Я подожду на берегу, а потом отведу тебя на завтрак. Ньют кивнул, и Томас ушёл, оставляя его в одиночестве. Выбравшись из бухты, он растерянно потоптался возле таблички, не в силах определиться, стоило ли уйти подальше или же наоборот остаться поблизости на случай, если что-то пойдёт не так и Ньюту потребуется помощь. В конце концов, рационализм взял верх, и Томас уселся на песок прямо там, возле колышка. Зацикленность на Ньюте начинала тревожить его. С того момента, как Томас едва не потерял Ньюта, зависимость от его присутствия, от ощущения его крепкого плеча, на которое можно было бы опереться в любой момент, кардинально преобразилась, переросла в нечто совершенно иное. Теперь Томас сам хотел быть тем «крепким плечом». Говорило ли в нём чувство вины за то, что не смог уберечь Ньюта, или же это был подсознательный страх вновь пережить то опустошающее, выжигающее изнутри чувство потери, Томас не знал. Пока что Ньют к его маниакальной заботе относился благосклонно или просто отшучивался. Но иногда — и это тревожило Томаса ещё сильнее — он становился странным: задумчивым, нервным, даже испуганным. Впервые в жизни Томас искренне жалел, что не умел читать чужие мысли: прямо сейчас этот навык ему бы пригодился. Без него Томас мог лишь надеяться, что не делал своей заботой хуже. — Тебя не дозовёшься, — возмущённо проворчал над головой знакомый голос. Томас дёрнулся, запрокинул голову и наткнулся на насмешливый взгляд нависшего над ним Ньюта. Его мокрые волосы слегка вились на концах и торчали во все стороны, а сам он выглядел заметно посвежевшим и таким… домашним в свободной светло-бежевой рубашке наподобие той, что носил когда-то в глэйде. Томас встал, отряхнулся от песка и виновато улыбнулся: — Прости, задумался. А где твои вещи? — Постирал и оставил сушиться на камнях, — пожал плечами Ньют. — Позже заберу. — Он переступил с ноги на ногу, снова слегка припав на одну из них, задумчиво покусал губы и добавил: — Не хочу идти на завтрак. — Что? — удивлённо моргнул Томас. — Почему? Что-то случилось? — Слишком много вопросов, Томми, — рассмеялся Ньют. — И слишком много людей. Можем мы пока просто… пройтись немного? Я бы не отказался от экскурсии. Они словно вернулись в то давнее время, когда Томас был несмышлёным, чрезмерно любопытным новичком, с которым Ньют по доброте душевной возился весь вечер, успокаивая его ленивой болтовнёй и рассказами о том, что и как в глэйде устроено. Только теперь они поменялись местами, и уже Ньют примерял на себя роль растерянного новичка, а от Томаса зависело, как быстро он сможет привыкнуть к этому новому, свободному миру. — Хорошо, — согласился Томас, втайне радуясь ещё нескольким часам, проведённым наедине. Было тяжело признавать это, но ему совершенно не хотелось делить внимание Ньюта с кем-либо ещё. Не так быстро. Ему требовалось ещё немного времени для себя. Томас коснулся плеча Ньюта и мягко развернул его в ту сторону, где раскинулся скромный по своим масштабам лагерь, сплошь состоявший из палаток и наспех сколоченных хижин или даже просто навесов. — Тогда добро пожаловать в Тихую гавань.