Воспоминания о будущем

Когда Марк вернулся, Томас и Ньют как раз заканчивали связывать два поддона вместе. Марк внимательно осмотрел получившуюся конструкцию, подёргал за несколько случайных узлов и одобрительно кивнул. Для установки крана он нашёл других ребят — тех, кому таскать тяжести и перенапрягаться не запрещалось, — и помощь ему больше не требовалась. Поэтому Томас предложил Ньюту устроить настоящий перерыв — заглянуть в столовую и перехватить что-нибудь на обед. — Не хочу есть, — покачал головой Ньют. Он вновь утёр лоб рукавом рубашки и, поморщившись, прикрыл ладонью глаза от припекающего солнца. — А вот пить — просто ужасно. Мне кажется, я сейчас даже гадкое пойло Галли выпил бы с радостью. — К счастью, тебе не нужно идти на такие жертвы, — утешил его Томас. — Уверен, Фрайпан с радостью нальёт тебе стакан-другой холодной воды или чая. У них не было холодильников как таковых, но выкопанные в песке глубокие ямы, накрытые досками, неплохо удерживали прохладу и служили местом для хранения скоропортящихся продуктов и бутылок с водой. А ещё две ямы Фрайпан вырыл прямо на территории своей импровизированной полевой кухни и использовал для остужения всего, что хотелось есть и пить настолько холодным, насколько это возможно. В том числе для кастрюлек с экспериментальными видами травяных чаёв, над которыми Фрайпан трудился в перерывах между своей обычной работой на кухне. При упоминании чая Ньют наигранно содрогнулся: — Пожалуй, обойдусь водой. Томас понимающе усмехнулся: у него тоже имелся свой незабываемый опыт с чаями Фрайпана. Возможно, он был слишком суров: многим кулинарное творчество Фрайпана пришлось по вкусу, и каждый день кастрюльки с чаем стабильно пустели к вечеру. Но Томас все эти травяные чаи считал слишком специфическими или горькими на вкус и то и дело ловил себя на мысли, что с удовольствием выпил бы что-нибудь более лёгкое и сладкое. Чего они, конечно же, не могли позволить себе прямо сейчас, поэтому Томас благоразумно держал свои желания при себе. Может быть, позже, когда они, наконец, определятся с местом для лагеря и всерьёз займутся развитием хозяйства, Фрайпан сможет порадовать их большим разнообразием в своём меню. На полпути к столовой Ньют внезапно остановился: — Эй, Томми, я тут подумал… Может, ты сходишь на обед сам и захватишь мне попить, когда закончишь? А я пока загляну к Бренде. Томас удивлённо обернулся к нему, но Ньют смотрел не на него — его слегка напряжённый взгляд неотрывно наблюдал за кем-то в постепенно растущем вокруг столов скоплении людей. Один из подвижных силуэтов в этом скоплении внезапно замер и будто бы уставился на Ньюта в ответ, и Томас, прищурившись, узнал в этом силуэте Минхо. — Ньют… — неуверенно начал Томас. — Я поговорю с ним позже, — успокоил его Ньют. — Обещаю. Но будет лучше, если перед этим я поговорю с Брендой. В конце концов, это была твоя идея, — напомнил он. — Ладно, — со вздохом согласился Томас. По крайней мере, теперь он мог с чистой совестью стащить с кухни немного фруктов и попробовать скормить их Ньюту позже, раз уж тот не хотел есть прямо сейчас. Томас подцепил руку Ньюта своей, ободряюще сжал её и шутливо добавил: — Не переживай, Бренда не кусается. Ньют тихо хмыкнул: — Не могу сказать о себе того же. Вероятно, это задумывалось, как шутка, но прозвучало скорее как напоминание об одном из самых мрачных моментов в их жизни, и Ньют, похоже, и сам это сразу понял. Он неловко прочистил горло, коротко сжал пальцы Томаса в ответ и отстранился. Однако Томасу не хотелось отпускать его на такой мрачной ноте — и прямо перед разговором о вспышке. Он придержал Ньюта за локоть, притянул его на шаг ближе к себе и прижался губами к его щеке. — Всё будет хорошо, — шепнул Томас, касаясь губами кожи. Ньют вздохнул и склонил голову ниже, пряча взгляд за длинной чёлкой, но не отстранился, поэтому Томас решил, что всё сделал правильно. И неважно, что их, скорее всего, видела половина пляжа: Ньют сказал, что ему всё равно, узнают о них остальные или нет, так что Томасу было всё равно тоже. — Я заберу тебя сразу как закончу. — Хорошо, — пробормотал Ньют. Томасу тут же нестерпимо захотелось увидеть его лицо. Но Ньют уже высвободил руку и торопливо захромал в сторону возвышавшегося вдалеке шатра, так что Томасу оставалось лишь проводить его взглядом. Задувавший с моря тёплый порывистый ветер трепал свободную рубашку Ньюта из стороны в сторону, красиво облепляя тканью то его крепкую, подтянутую спину, то худые бока, и путался в его залитых солнцем растрёпанных волосах. Томас поймал себя на том, что с радостью подвинул бы ветер в сторону, чтобы заменить его своими руками, смущённо прикусил губу и поспешно отвернулся, пока мысли не завели его на более опасную территорию. В столовой собралось столько людей, что свободных мест почти не осталось. Многие выглядели измождёнными — дневная жара плохо сочеталась с физическим трудом. Стоя в очереди за обедом и наблюдая за тем, с какой усталостью двигались и улыбались друг другу люди, Томас вновь почувствовал себя неуютно. Казалось несправедливым, что пока другие занимались тяжёлой работой, Томас просиживал штаны на траве и вязал узлы. Томас напомнил себе, что если швы опять разойдутся, полное выздоровление займёт ещё больше времени, и с благодарностью принял из рук Дуэйна — одного из поваров — глубокую чашку с супом. Фрукты — в основном, растущие здесь же на острове бананы, манго и твёрдые розовые ягоды размером с клубнику, названия которым никто не знал и пока не придумал, — каждый набирал себе самостоятельно. Томас положил на плоскую пластиковую тарелку немного ягод и пару бананов и осторожно направился со всем этим к столам в поисках свободного места. Разумеется, Минхо придержал ему одно. Он смотрел напряжённо и умоляюще, и Томас со вздохом подошёл к нему. Втиснувшись на скамью между Минхо и какой-то незнакомой девушкой, Томас устало и неуверенно улыбнулся. — О, слава богу, — облегчённо выдохнул Минхо. — Хотя бы ты не выглядишь так, будто при любом неосторожном слове откусишь мне голову. Не припомню, когда в последний раз видел Ньюта настолько злым. — Всё не так плохо, как ты думаешь, — заверил его Томас. — Ему просто нужно немного времени. Минхо не выглядел убеждённым. Но Томас не знал, что ещё сказать, не вмешиваясь в его дела с Ньютом больше необходимого, поэтому перемешал остывающий суп, поднимая осевшую на дно гущу, и принялся за еду. Суп оказался чуть пересоленным, но вкусным, и к тому моменту, как Минхо вновь заговорил, Томас съел почти всё. — Я хотел извиниться за вчерашнее, — нерешительно начал Минхо, развернувшись к Томасу настолько, насколько позволяло ограниченное пространство на скамье между ними. Томас удивлённо уставился на него, дожёвывая последний кусочек мяса. — Перед вами обоими. То, что я сказал… Ну, про клетку. Это было не смешно, и мне очень, очень жаль. — Всё в порядке, — улыбнулся Томас. — Я злюсь, но не на тебя. И даже не на Хорхе или Галли, если честно. А скорее на ситуацию в целом. Я понимаю, почему Хорхе поступил так, как поступил, но это же Ньют, чёрт возьми. — Он раздражённо вздохнул и скрестил руки на груди. — Разве он недостаточно настрадался? Почему даже сейчас его не могут просто оставить в покое? Это сводит меня с ума.  — Ты прав, — сказал Минхо и слегка сжал его плечо в знак поддержки. — Ньют не заслуживает всего этого дерьма. И Хорхе прав тоже — нельзя давать толпе в полторы сотни человек лишний повод для паники. У каждого из вас своя правда, и это нормально. Нужно просто смириться, пережить эти несколько дней, пока Ньют выздоравливает, и двигаться дальше. Томас неохотно кивнул, потому что прошлой ночью думал о том же. Потом вспомнил, что обещал зайти за Ньютом сразу, как поест, и торопливо засобирался, собирая со стола все свои тарелки. — Извини, Минхо, мне пора. Увидимся позже, хорошо? — Иди уже, — хмыкнул Минхо, всем своим видом показывая, что прекрасно знал, куда именно — точнее, к кому, — так срочно понадобилось Томасу. Добавив тарелку из-под супа к внушительной горе грязной посуды, Томас в дополнение к фруктам прихватил из ямы пару бутылок воды и выбрался из-под навеса. Дышать сразу стало легче. Навес давал тень, но при таком большом скоплении людей в одном тесном пространстве в столовой, казалось, было даже жарче, чем под палящим солнцем посреди пляжа. Томас спустился ближе к воде — там было чуть прохладнее — и направился к шатру Бренды прямо по вязкому мокрому песку, держась у самой кромки набегающих на берег волн. Ягоды перекатывались по покачивающейся на руке тарелке, и Томас потратил большую часть времени, стараясь ничего не уронить, что было непросто, учитывая, что второй рукой он прижимал к груди бутылки с водой. Именно в один из таких моментов — когда очередная ягода чуть не свалилась за борт тарелки, по пути пару раз врезавшись в банан, — Томаса и осенило, чем ещё он мог бы помочь, раз уж тяжёлая работа пока была под запретом. Он взволнованно ускорил шаг, желая поскорее поделиться своей идеей с Ньютом, а после — найти Хорхе и обсудить всё с ним. Ньют сидел на бревне неподалёку от шатра и сосредоточенно массировал больную ногу, продвигаясь разминающими движениями от щиколотки к колену и обратно. Он выглядел вполне спокойным, и Томас рискнул предположить, что разговор прошёл хорошо. Ньют заметил его, когда между ними оставалось чуть больше десятка шагов, и лицо его осветилось усталой улыбкой, от которой сердце Томаса тут же забилось чаще. — О боже, наконец-то, — выдохнул Ньют, стоило Томасу опуститься на бревно рядом с ним, и потянулся за водой. Он пил жадными, крупными глотками, и Томас впервые заметил, насколько острый у Ньюта кадык — казалось, ещё немного, и с очередным глотком он прорежет кожу насквозь. Томас  бездумно потянулся к своей шее, провёл по ней пальцами, но нащупал лишь ровную гладкую кожу и вновь завороженно уставился на Ньюта. Было бы странно, если бы Томас прикоснулся к нему сейчас? После недавнего разговора о том, насколько они оба неопытны в отношениях, Томас ещё меньше понимал, где пролегали границы дозволенного. И совсем не понимал, чего хотел сам. Томас глубоко вдохнул и постарался сосредоточиться на более важных вещах. — Как всё прошло? — аккуратно спросил он. Ньют отвлёкся от бутылки — осталось чуть больше половины, — утёр подбородок от нескольких пролившихся мимо капель воды и пожал плечами: — Нормально. Ничего нового Бренда мне не сказала, но осмотрела меня очень дотошно, — он поморщился, — и подтвердила, что вирус вспышки в моём теле слабеет. Можешь посмотреть сам. Пристроив бутылку в песок, Ньют задрал правый рукав повыше и развернул руку запястьем вверх. Томас слегка перегнулся через него, чтобы рассмотреть руку поближе, и действительно: некогда чёрные вены побледнели настолько, что почти сливались с кожей. Он с благоговением погладил то место, где когда-то чернел укус, — осталась лишь небольшая затянувшаяся ранка, — и улыбнулся наблюдавшему за ним Ньюту. — Видишь? — мягко улыбнулся тот в ответ. — Ещё пара дней, и буду как новенький. Томас кивнул и отстранился, чтобы Ньют мог расправить рукав обратно. — А что насчёт… ну… твоих проблем с гневом? — А, это. — Ньют вздохнул и отвёл взгляд, уставившись на океан. — С этим сложно. Бренда с подобным не сталкивалась, но ей и сыворотку дали на ранней стадии. Кто знает, может, для таких «поздних» больных, как я, это нормально. Мы решили, что будем беспокоиться об этом, если станет хуже. А до тех пор — просто ждём и наблюдаем. Но я знаю, что хуже не станет, — твёрдо добавил он, обернувшись к Томасу. — Что бы это ни было, оно слабеет. Я чувствую это. — Хорошо, — выдохнул Томас. Облегчение накрыло его с головой. Он и не подозревал, насколько сильно нуждался в дополнительном подтверждении, что с Ньютом всё настолько хорошо, насколько это возможно. — Хорошо, — повторил он потерянно, прислонившись лбом к плечу Ньюта. — Я вроде и знал, что всё будет в порядке, но всё равно. Ньют с нежной усмешкой приобнял его и ободряюще потрепал по плечу: — Да. Вроде и так всё ясно, но приятно услышать это от кого-то ещё. У меня и самого будто гора с плеч свалилась. Придавленные внезапным чувством облегчения, какое-то время они просто сидели вот так, в этом неуклюжем подобии объятия. Но Томас ни за что не променял бы эти минуты наедине — тяжесть руки Ньюта на спине, неспешные движения его пальцев вверх и вниз по плечу, его тёплое дыхание в волосах, — ни на что другое. Он позволил себе прикрыть глаза и ненадолго раствориться в этом ошеломляющем чувстве близости и покоя, и в очередной раз убедился, что его домом — его безопасным местом — всегда был Ньют. К сожалению, они не могли просидеть так весь день. На пляже вновь становилось шумно — многие, пообедав, возвращались к работе, и нарастающий гул голосов смешивался с громкими окриками, стуком и шорохами. Томас нехотя поднял голову, встретился взглядом с Ньютом и вспомнил, о чём ещё хотел с ним поговорить. — Эй, Ньют. Помнишь, как мы обсуждали с Минхо и Галли необходимость обследовать верхнюю часть острова? — спросил Томас, выпрямляясь. Рука Ньюта соскользнула вниз — словно в безмолвном признании, что момент ушёл. Он задумался на мгновение и кивнул. — Мы могли бы этим заняться. Ну, раз уж нам всё равно нельзя заниматься тяжёлой работой. К тому же, — торопливо добавил Томас, стремясь изложить всё как можно логичнее, — так, как любил Ньют, — здесь никто лучше тех, кто жил в лабиринтах, не знает, как строить хозяйство с нуля. Можно было бы позвать ещё несколько ребят из других лабиринтов, подняться наверх и наметить наиболее подходящие места для основных зон лагеря, чтобы не терять на это время позже. Как тебе идея? Ньют задумался ненадолго и улыбнулся: — Вообще-то, звучит неплохо. Нужно поговорить с Хорхе, но я уверен, что он не будет возражать. Кого планируешь взять с собой? — Ну, очевидно, тебя, — Томас выразительно посмотрел на Ньюта, вызвав у того ответный полный понимания смешок. — И кого-нибудь с кухни, чтобы они сами решили, где им будет удобнее. О, и нам совершенно точно нужно позвать с собой кого-то из девушек — они выживали в таких безумных условиях, что их навыки могут дать фору нашим. — Отлично, — Ньют хлопнул себя по бёдрам и рывком поднялся с бревна. — Тогда самое время найти Хорхе, а потом — всех, кому стоит пойти с нами. Потому что завтра времени на обсуждения не будет: выйти хорошо бы сразу после завтрака — чтобы подняться наверх до того, как станет жарко. Хорхе и в самом деле не возражал. Они нашли его возле уже частично разобранных складских помещений — Хорхе собирал и связывал вместе те доски, которые можно было использовать повторно. Единственным его условием стало не забирать с собой тех, кто больше пригодился бы внизу, так как каждые свободные и сильные руки сейчас были на вес золота. Поэтому с кухни Томас и Ньют позвали того самого Дуэйна, который сегодня стоял на раздаче еды, а из девушек — Соню и Эбби. Остаток дня прошёл в мелкой помощи то тут, то там, — принести, подать, придержать, связать, — и чем больше Томас занимался всем этим, тем бесполезнее себя чувствовал, и тем сильнее ему хотелось, чтобы поскорее наступило утро. Ньют всё время был где-то поблизости, и только возможность отвлекаться на разговоры с ним (и совсем чуть-чуть — на то, как завораживающе он выглядел в липнущей к телу мокрой от пота рубашке), помогла Томасу не сойти с ума к вечеру. Перед ужином он наведался к Бренде — сменить повязку и проверить рану — и по её удовлетворённому выражению лица понял, что хуже не стало. Услышав про планы на завтра, Бренда тяжело вздохнула и впихнула в руки Томаса запасную упаковку бинтов. — Постарайся сделать так, чтобы тебе не пришлось ими воспользоваться, — угрожающе предупредила она. — Иначе я привяжу тебя к кровати на следующие две недели. — Постараюсь, — рассмеялся Томас, — но ничего не обещаю. Спасибо. Он не стал уточнять, что благодарил её не только за бинты, но Бренда, казалось, и так всё поняла и выпроводила его прочь, пряча улыбку за раздражённым: «Иди уже отсюда». За ужином Ньют отсел поближе к Минхо и долго и тихо с ним разговаривал, время от времени хмурясь и недовольно взмахивая ложкой. Изо всех сил стараясь не подслушивать, Томас позволил Гарриет и Арису втянуть в себя в ленивый спор о том, что вкуснее: манго или те красные ягоды. Томас уверенно проголосовал за ягоды — просто потому, что вспомнил, как днём пытался скормить их Ньюту и в итоге съел всё сам, пока Ньют, упрямо продолжавший утверждать, что не голоден, со смиренным видом жевал бананы. — Нужно их как-то назвать, — нахмурился Арис, перекатывая последнюю не съеденную ягоду по своей тарелке. — Винс сказал, что они похожи на клубнику, но я не помню, как она выглядит. — Почему бы тогда не назвать их клубникой? — предложила Гарриет. — Всё равно мы уже никогда не увидим настоящую. Томас отстранённо кивнул, соглашаясь со всем и сразу, и в который раз украдкой посмотрел на Ньюта и Минхо. Казалось, они закончили с серьёзными разговорами и теперь просто болтали о чём-то, коротая время за ужином, — Ньют над чем-то смеялся, а Минхо больше не выглядел напряжённым. Томас с улыбкой пригубил чай — сегодня на удивление терпимый — и отвернулся обратно к Гарриет и Арису. Он не знал, сколько просидел так, но к тому времени, как Ньют подошёл и тронул его за плечо, Томас почти допил чай и уже немного устал от разговоров. — Выглядишь так, будто вот-вот уснёшь, — фыркнул Ньют. — Имей в виду, мы не ляжем в постель, пока не смоем с себя весь этот пот и грязь. Томас сдавленно застонал: — Ты хоть представляешь, какая там сейчас очередь? — А кто сказал, что я про бухту? — подмигнул Ньют. И вот так они оказались плескающимися на мелководье прямо напротив того места, где в отдалении на берегу возвышалась служившая им домом оружейная. Ньют полез в воду прямо в одежде, заявив, что её всё равно нужно освежить, и долго смеялся над тем, как замотанный в свежие бинты Томас сидел у самого берега и обтирал плечи, шею и руки своей же снятой мокрой футболкой. — Прости, — выдохнул Ньют сквозь смех. Он успел пару раз нырнуть там, где поглубже, и теперь выглядел невыносимо довольным. — Я совсем забыл про это. Томас мстительно плеснул водой ему в лицо и получил очень приятный поцелуй в качестве более искреннего извинения. Может быть, даже не один, а два или три, или десять — Томас не считал, потому что было очень сложно думать о чём-то ещё кроме мягких губ Ньюта на своих губах. Немногим позже, когда они добрались до оружейной по прилипавшему к ногам песку, переоделись в сухое и с единодушным стоном удовольствия растянулись на своей импровизированной постели из нескольких слоёв одеял, Томас поцеловал Ньюта сам — навис над ним сбоку, придержал за щёку и прижался к его удивлённо приоткрывшимся губам. Ньют тихо вздохнул и за шею притянул Томаса ближе, поцеловал в ответ медленно и вдумчиво, то надавливая сильнее, то слегка цепляя обветренную кожу. Томас едва слышно застонал, прижался теснее и приглушённо ойкнул — в боку неприятно стрельнуло. — Давай-ка по-другому, — тут же прервался Ньют и перекатился вместе с Томасом в сторону, подминая его под себя. Под тяжестью его тела мгновенно стало труднее дышать. Томас скользнул ладонями по бёдрам Ньюта до его талии и оставил их там, упиваясь ощущением скрытой под тонкой тканью горячей кожи. Ньют, однако, не спешил возвращаться к поцелуям — просто задумчиво смотрел, поглаживая Томаса по щеке. — О чём ты думаешь? — тихо спросил Томас. Ньют слабо улыбнулся: — Пытаюсь насладиться моментом. — Потом, увидев растерянность на лице Томаса, он пояснил: — В глэйде всё было по-другому, Томми. В обществе, состоящем из одних парней, быстро устанавливаются определённые нормы и правила. И я с самого начала в них не вписывался. Я считал Лукаса красивым и хотел держаться с ним за руки, но если бы Лукас узнал об этом, он, скорее всего, засмеял бы меня, а потом рассказал другим, чтобы они посмеялись тоже. — Ньют невесело усмехнулся. — Даже Алби ничего не знал. Минхо, возможно, догадывался, но мы никогда это не обсуждали. Я слишком боялся их потерять. — Он с теплом посмотрел на Томаса. — А потом появился ты, и вся моя годами выстраиваемая сдержанность полетела к чёрту. Томас беспомощно рассмеялся, одновременно и польщённый, и смущённый тем, какое сильное впечатление умудрился произвести на Ньюта в первые же дни знакомства. — И вот я здесь, — пробормотал Ньют уже мягче и, склонившись, коротко поцеловал Томаса в уголок губ. — Целую тебя и никак не могу перестать думать о том, что вся эта безумная реальность больше похожа на сон. — Но это ведь приятный сон, да? — выдохнул Томас. — Самый лучший, — подтвердил Ньют шёпотом и поцеловал его снова.