Застрявшие

      Пустые каменные помещения донжона Венсенского замка навевали самые мрачные мысли, усиливающиеся с каждым ударом гулкого эха, с маниакальным упорством дублирующего шаги группы из пяти человек.       Спускаясь в поросший сочной ярко-зелёной травой ров, Адриан не мог перестать думать о всех тех людях, что встретили здесь свою смерть, расстрелянные у безмолвных стен. А сколько из них здесь же и похоронены? От мысли, что он браво шагает в сверкающих модных туфлях по чьим-то костям, по спине пробегал холодок ужаса и сожаления. Он бы обязательно попросил прощения, если бы знал перед кем.       Впрочем, ему и самому казалось, что его ведут на расстрел. Спозаранку, без завтрака – потому что проспал – отказано даже в чёрной повязке на глаза. Он будет вынужден – как Мата Хари, расстрелянная, кстати, тоже в пределах Венсенского замка – улыбаться, рассыпая воздушные поцелуи, и, в итоге, завершить этот день фразой благодарности. "Спасибо, мой господин", – фотографа бы очень порадовало, но Адриан рассчитывал, что такого с его языка все-таки не сорвётся.       Сегодня же этот ров представляет собой чудесную пасторальную картину. Съёмочная группа разворачивает свою деятельность у арочных опор моста, ведущего в донжон, покрытых патиной и мхом, овеянных историей и романтизмом. Осталось только верно поставить в кадр современного принца в безупречном костюме: идеально подогнан, великолепно разглажен, каждая складочка, шов и деталь строго на своём месте. Мадлен, личный гримёр Адриана, кидает на него финальный придирчивый взгляд, осветитель и его помощник добавляют блеск, недостающий этому утру, Венсан меняет последние настройки в своей навороченной фотокамере. Оказавшись под прицелом, Адриан отвечает твёрдым взглядом, чуть улыбается с чётко выверенной дозой самодовольства и...       Началось.       Лет пять назад, когда идея сделать его моделью только-только пришла отцу в голову, Адриан искренне любил выездные фотосессии. Это ведь гораздо интереснее и увлекательнее нудной студийной съёмки, почти что приключение. Но чем старше он становился, тем больше отдавал предпочтение простым и скучным студийным кадрам. В студии всё получается быстрее и легче, и там нет таких форс-мажорных обстоятельств как дождь или забежавшее за тучку солнце, требующее переделать освещение. Выездная фотосессия занимает гораздо больше времени, отнимает больше сил и в целом более утомительна. Зачем – ну зачем? – потребовался для презентации новой строгой коллекции антураж средневекового замка? Кому это вообще в голову пришло?       Через час наконец-то был объявлен перерыв, но и то лишь потому, что следовало переодеться. Новый костюм, новая локация, следующая страница для нового каталога модного дома GABRIEL.       В качестве гримёрки им выделили одну из подвальных комнат в хозяйственной постройке Венсенского замка. Ветхая дверь с хлипким замком, норовящим закрыться от любого резкого толчка, была сюда поставлена, наверное, во времена Второй Мировой. В этой импровизированной гримёрке стояли потёртое кресло, стол, два зеркала и привезённая их же командой вешалка-стойка с пятью вариантами подготовленных для фотосессии костюмов. Мадлен принесла пару ярких ламп, имитирующих дневное освещение.       Быстро сняв отработанный костюм, из вежливости к труду работающих с ним людей Адриан всё аккуратно вернул на вешалки, все аксессуары сложил в полагающиеся им коробочки. И столь же профессионально быстро облачился в следующий строгий экземпляр из последней коллекции.       Адриан как раз ловко застегнул вторую запонку, ещё раз пробегаясь по всем пуговицам, поднимая воротничок, чтобы повязать галстук, когда в гримёрку скользнула Мадлен.       – Готов? – улыбнулась она.       – Почти.       Мадлен решительно приблизилась, отбирая у него концы галстука, в мгновение ока завязав безупречный узел, быстрее чем он успел сообразить, закрепила зажим. Она обошла его кругом, поправляя рубашку, придирчиво оглядывая с ног до головы.       – Мсье Агрест, – шутливо начала женщина, – ещё немного, и вы перерастёте допустимые параметры для модели "высокой моды".       – Едва ли я могу с этим что-то поделать. Мой рост не зависит от моего мнения, и от мнения отца. Природе не прикажешь.       – Аага, – её отражение в зеркале хитро прищурилось, она поправила рубашку у него на спине, после чего легонько хлопнула по плечам. – Сейчас идеально! Но если прибавишь ещё хотя бы пару сантиметров, услышишь треск швов.       – Мадлен, ты знаешь моё расписание даже лучше меня, там нет окна для занятий тяжелой атлетикой, так что я тут ни при чём.       – Тоже природа?       – Угу, – кивнул Адриан, возвращая женщине её лукавый взгляд.       Юноша испытывал удовлетворение, умудрившись проявить неповиновение отцу таким случайным образом. Он сел в ветхое кресло, обуваясь, и не удержался от удивлённого вздоха. Мадлен, не нуждающаяся в более развёрнутой реакции, сразу защебетала:       – Эти туфли сюда идеально подходят! Они всего на полразмера меньше, уж час вытерпеть можно... Можно?       – Выбора вы мне не оставили, – проворчал Адриан, чувствуя себя злой сводной сестрой Золушки, которой ну очень хочется замуж за принца. Хотя, вот как раз Адриану не хотелось, точно.       Подходя к изящной Сен-Шапель, с трудом пытаясь не хромать на обе безжалостно стиснутые ноги, Адриан задавался вопросом: снимают ли они каталог для новой коллекции отца или буклет для туристов, желающих посетить Венсенский замок. И очень интересно, если он сейчас прибегнет к трансформации, то боевой костюм будет сидеть как всегда идеально, или беспощадно стирающие пятки туфли и тогда останутся с ним?       Весь первый час он не мог отделаться от мыслей о расстрелах, а сейчас, в стенах капеллы, едва не кривясь от боли, не мог перестать размышлять на тему Святой Инквизиции. Потрясающий день. Адриан сомневался, что хочет знать, с чем будет ассоциироваться третий образ.       Отмашка о следующем перерыве совпала с шумом взволнованной толпы. Судя по гудящему улью туристов, что-то произошло в Венсенском лесу. Адриан не стал долго медлить, воспользовавшись всеобщим замешательством, чтобы ускользнуть из-под бдительного ока съёмочной группы и превратиться в Кота Нуара. Что бы там ни произошло, как Кот он будет полезнее, чем как модель в модных колодках.       Источник народного волнения нашёлся быстро – у озера Миним. Разряженное в пух и прах нечто по праву могло бы зваться самым нелепым созданием Бражника. Нуар с трудом мог определить мужчина это или женщина. В розовых чулках, голубых кюлотах с прорезями, откуда опять были видны вставки розового, в ярком пурпурном расшитом золотом камзоле, шея и руки создания утопали в пышной пене кружев, на голове высокий добросовестно напудренный парик. И всюду банты: на башмаках, на манжетах бридж, на левом плече, на буфах рукавов и даже в парике виднелось по меньшей мере три цветка из атласных лент. Лицо этого недоразумения было качественно выбелено, нарумянено и украшено тремя мушками – у рта, на скуле под глазом и на виске. Эта жертва моды века эдак семнадцатого плавно и очень резво перемещалась вдоль берега озера и жалобно причитала:       – Марианна! Марианна! Да, я распутник и признаюсь в этом, Марианна! Я постиг всё, что можно было постичь в этой области, Марианна! Марианна!       Когда в разбегающейся толпе взгляд ряженого наткнулся на бледную девушку, напудренное недоразумение затряслось и протянуло к, наверное, той самой Марианне, кокетливо украшенную бантом коробочку, приоткрыло, выпуская наружу рой зелёных блестящих жуков. Жуки тут же разлетелись во все стороны, усаживаясь на не успевших скрыться людей. Те, в свою очередь, замирали, взгляд их стекленел, и дальше они шли за расфуфыренным клоуном мямля что-то вроде "господин, наш господин". В этот раз в толпе зомбированных оказалась и та перепуганная женщина. Ряженый же продолжил свой полный драматизма зов:       – Роза! Роза! Я, конечно, не сделал всего того, что постиг, Роза! И, конечно, не сделаю никогда. Роза!       – Что за ерунду он делает? – ни к кому конкретно не обращаясь, не смог сдержать удивления Кот Нуар и был приятно удивлен, услышав в ответ уверенный голос своей Леди.

***

      Звонок от Альи застал Маринетт в самый интересный момент просто сказочно романтичного сна. Девушка с удовольствием бы высказала подруге всё, что думает по поводу телефонных разговоров в половине девятого в субботнее утро, если бы та, не перебила её волшебным:       – У Адриана фотосессия в Венсенском замке!       Чудесный сон, недобрые мысли и всякое недовольство тут же испарились. Через полтора часа они с Альей и Нино уже выходили из метро на одноимённой с достопримечательностью станции. Нино походил на заспанную черепаху, втягивая голову в плечи, прячась под козырьком красной бейсболки, как под панцирем. Искрящаяся бьющей через край энергией Алья настойчиво тянула его прогуляться по Венсенскому лесу, ласково щебеча что-то о необычном, полном романтики свидании под сенью деревьев на берегу озера.       Во двор Венсенского замка Маринетт зашла одна, в одиночестве же, среди небольших группок сонных туристов, бродила по территории, с восхищением и любовью поглядывая в ров, где Адриан позировал для фотографа.       Но примерно через час съёмка переместилась в стены Сен-Шапель, и Маринетт не отважилась зайти в часовню, боясь быть замеченной. Как она объяснит Адриану своё присутствие здесь, обойдя тему бессовестного сталкерства?       Смска от Альи, предупреждающая быть осторожней, потому что недалеко появилась акума, застала Маринетт у выхода с территории замка. Туристов к тому времени уже стало слишком много, и Мари потребовалось немало времени, чтобы найти укромный уголок для трансформации, но на месте схватки она всё равно оказалась задолго до Кота.       На берегу какой-то мужчина, облаченный в нечто непередаваемо абсурдное, с самыми печальными интонациями надрывно декламировал не то оправдательную, не то обличительную речь, настойчиво зовя некую Рене.       – Рене! Я распутник, но не преступник и не убийца... Рене! Рене! Ты хочешь, чтобы вся вселенная была добродетельной. Рене!       Рене оказалась миловидной женщиной не робкого десятка. Она гордо вышла прямо к аккуманизированному и принялась его отчитывать, требуя тоном строгой матери прекратить это безобразие.       Ледибаг успела прикрыть женщину как раз в тот момент, когда облако зелёных блестящих жуков было выпущено той чуть ли не в лицо. Йо-йо в бешеном вращении сбивало насекомых на лету, и Рене осталась невредима, но вот некоторым другим случайным прохожим повезло не так сильно, и они влюбленными зомби застыли перед ряженым.       Героиня крепко обхватила женщину за талию и, зацепив йо-йо за ветку высокого дерева, поспешила скрыться с глаз противника вместе с его целью. Оппонент особо не расстроился, вновь став взывать к женщине, но теперь к другой.       – Марианна! Ты не чувствуешь, что всё бы моментально погибло, если бы на земле существовала одна добродетель. Марианна!       – Вы его знаете? – обратилась героиня к спасённой Рене.       – Это мой муж.       – Что произошло? Что его так расстроило?       – Расстроило? – голос звенел возмущением, она принялась быстро рассказывать, что же именно так «расстроило» её благоверного.       Оказалось, что супруг Рене очень охоч до женского внимания, и кроме красавицы жены успел связать себя узами интимных отношений с двумя любовницами, одновременно с тем очень настойчиво флиртуя ещё с двумя барышнями. И каждая, естественно до поры до времени, жила в уверенности, что она единственная.       Женщины друг о друге узнали, но вместо того чтобы передраться из-за столь востребованного кавалера, объединились и решили ему устроить свидание расставаний, что с блеском и выполнили сегодня утром. Там, где другие признавались в любви, они признались этому мужчине в своём презрении и сообщили о его вновь обретённой свободе от обязательств. Мужчина, как выразилась Ледибаг, расстроился и получил от Бражника силу, способную заставить любого взирать на него с восхищением и обожанием, а взамен должен был принести ему талисманы героев Парижа. Но, обращённый чудовищем, пока что в основном стремился вернуть обратно своих прежних пассий.       Заметив Кота Нуара, Ледибаг отвлеклась и не успела прийти на помощь пойманной Марианне. Зато пока заражённый акумой герой-любовник искал в разбегающейся толпе свою следующую жертву, она ввела напарника в курс дела.       – Я думаю, что акума в коробке с жуками. Рене, вы, случайно, не видите в толпе других своих подруг?       Рене решительно кивнула, указав на белокурую нимфу всего на пару лет старше самой Леди и на женщину в деловом костюме – Жюстина и Роза.       – Кот, отвлеки его немного.       – Желание мяуей Леди...       Но Ледибаг, уже засвидетельствовавшая историю одного ловеласа, выслушивать излияния Нуара была не настроена. Как только Кот покинул их убежище за пышной зеленью деревьев, Леди обратилась к Рене:       – Нам нужна ваша помощь, мадам. Пожалуйста, отвлеките вашего мужа, когда я подам сигнал. Просто покажитесь ему на глаза. И помогите уговорить ваших подруг сделать тоже самое. Обещаю, я не позволю причинить вам вред.       Тем временем Нуар приблизился к ряженому почти вплотную, нагло ухмыляясь ему от уха до уха.       – Эй, мяусье павлин, кажется в вашем хвосте слишком мяуного перьев!       – Я Маркиз, – обиженно надул губы напудренный и трагично продолжил. – Всё бы моментально погибло, если бы на земле существовала одна добродетель.       Нуар от такого заявления удивлённо моргнул, на мгновение даже забыв улыбаться.       – Маркиз де Сад, что ли?       – Боже, Котёнок, что за чушь ты несёшь?! – тут же догнал его возмущённый оклик Ледибаг.       Маркиз протянул в их сторону коробочку, открывая крышку. Сливаясь во вращении в алый и серебристый щиты йо-йо и боевой шест послужили непреодолимым препятствием для большей части насекомых, несколько проскользнувших сквозь оборону жуков тут же пали под ногами или меткими ударами оружия.       – Нет же, Ледибаг, он цитирует Мрркиза де Сада, весь этот бред про домрродетель.       – Я распутник, но не преступник и не убийца... – в подтверждение запричитал Маркиз.       – Это из письма де Сада. Он его написал пока был в тюрьме. Кстати, здесь, в Венсене.       – Ага, – в выражении Ледибаг было слишком много язвительного "понимания", и Нуар поспешил оправдаться:       – Я мрросто люблю историю!.. И литературу.       Девушка не смогла сдержать улыбку, а пошутить о качестве литературы, предпочитаемой напарником, не позволило только воспитание. Но Нуар расшифровал её улыбку без слов.       – Мяуя Леди, я исключительно всесторонне развитый Кот, хорошо эрудированный и отлично подкованный...       Героиня рассмеялась, представив себе подкованного на все четыре лапы напарника.       – Хорошо-хорошо, Котик, а теперь надо его запутать. Когда Маркиз, – скривилась, произнося прозвище аккуманизированного, – растеряется, выбей у него из рук коробку. И ни в коем случае не открывай её, кто знает сколько там этих жуков.       – Эти жуки, кстати, шпанская мяушка... – ещё расслышала героиня, отбегая подальше от Нуара.       – Франсуа, – дрожащий женский голосок окликнул разодетого, мужчина моментально развернулся в сторону белокурой девушки, расплылся в любезной улыбке, плавным жестом протягивая к ней коробочку.       – Мяусье, давайте лучше обсудим относительность мяурали, – поспешил отвлечь внимание Маркиза Нуар, и тот охотно переключился на Кота.       – Дорогой, – твердый оклик его супруги, заставил Маркиза вздрогнуть.       – Месье Маркиз, – Ледибаг улыбнулась в паре метров от Рене.       – Франсуа, – ещё одна женщина замахала руками, привлекая внимание к себе.       Маркиз заметался от одной жертвы к другой, не в силах решить, кому первому предложить чудеса своей коробочки, в общую сумятицу ноту хаоса внёс и Бражник, разрывая голову своей марионетки беспощадными требованиями забрать сначала талисманы.       Кот Нуар воспользовался этим замешательством и выбил из холёных рук коробку, нить йо-йо тут же ловко обвилась вокруг предмета, не позволяя открыться и выпустить рой шпанских мушек.       – Нуар, уничтожь коробку!       Коробка вместе с пышным золотым бантом на крышке и всем содержимым истаяла горстью чёрного пепла, заражённая бабочка выпорхнула на волю, чтобы в то же мгновение угодить в сверкающее нутро йо-йо.       – Пока-пока, маленькая бабочка, – удовлетворённая улыбка Ледибаг в этот момент служила для Нуара лучшей наградой, уступая разве что легкому прикосновению её кулачка к костяшкам его пальцев.       – Отличная работа!       Кот облокотился на шест, с удовольствием оглядывая зеркальную гладь озера.       – Моя Леди, мяужет, покотаемся на лодках? Говорят, с озера вид на Венсенский лес мяулшебен!       – Спасибо, Котёнок, но у меня другие планы на этот день. А тебе не помешало бы найти укрытие.       Она кивнула на издающее писк кольцо, и сама поспешила скрыться за деревьями. Найти место для обратной трансформации оказалось посложнее сегодняшнего сражения. Венсенский лес и так обычно наводнен туристами и местными, спешащими насладиться чудесным днём, а теперь прибавились ещё и работники всех подряд служб спасения, и журналисты.       Бражник не нападал две недели, после такого перерыва Ледибаг ожидала от него поистине грандиозного монстра, но этот Маркиз оказался легче любого предыдущего их противника, она не использовала Талисман Удачи и Чудесное Исцеление. Да сладить с Манон порой было сложнее.       Леди уже отчаялась найти безлюдное место, чтобы наконец-то стать опять просто Маринетт Дюпен-Чен, когда забрела в подвальные помещения хозяйственной постройки Венсенского замка. Услышав шаги, она шмыгнула в одну из каморок и потрясённо замерла. Дверь за её спиной закрылась с тихим хлопком. Ледибаг оказалась нос к носу с Адрианом Агрестом.       Кажется, у неё дежавю.

***

      Естественно, времени трансформации едва хватило, чтобы найти уединённый угол, и то Адриан несколько сомневался, что его никто не видел, слишком уж людное место. И он должен был двигаться в центр этого людского потока – в замок – а не от него. Хромая на обе ноги, юноша, спешивший в гримёрку, встретил по пути взволнованную Мадлен.       – Где ты был?       – Да так. Не важно! Дай мне пятнадцать минут.       Ввалившись в каморку Адриан первым делом снял туфли, закинув их в дальний угол, чтобы никогда больше эти испанские сапожки, прикинувшиеся модными оксфордами, не видеть. Следом туда же полетели носки, остаться босиком сейчас оказалось высшим блаженством. И наконец избавился от пиджака, в котором стало невыносимо жарко.       Адриан собирался плюхнуться в потёртое кресло, перевести дух, когда в комнатушку проскользнула девушка в алом.       Ледибаг сразу увидела его, но дверь за спиной успела захлопнуться, старый пружинный замок отрезал путь к отступлению. Конечно, эту чисто символическую дверь он мог бы вынести с одного удара ногой, Леди справится ударом плеча. Но обычно в их паре разрушал Кот Нуар, а Ледибаг всегда была против необоснованных погромов, так что, может, она и не станет...       – Старая дверь, – начал объяснять Адриан шокированной героине Парижа. – Замок захлопывается автоматически, открыть можно с той стороны или ключом. Ничего страшного, через пять минут за мной придут. Всего пять минут.       Он и сам не понимал, что ему эти пять минут дадут, и что он вообще собрался делать. Но шанс остаться с Ледибаг наедине казался подарком судьбы. Она отвергает его как Кота, а что, если как Адриан он понравится ей больше.       – Хорошо, – хрипло отозвалась Леди. – Я подожду.       Адриан предложил Ледибаг расположиться в кресле, но она отказалась, настороженно глядя на него от двери. Парень лихорадочно пытался сообразить, что бы такое сказать или сделать, чтобы не затеряться в многотысячной толпе её поклонников. Точно не просить автограф, и не признаваться в любви, обожании и почитании. Да что он может сделать? Ничего. Паинька-мальчик Адриан Агрест может лишь вежливо улыбаться и галантно предлагать сесть в старое, бог знает чем заляпанное, кресло.       А что бы сделал Нуар? Стал бы говорить глупости, шутить и заигрывать. Но Адриан так не делает, да и не хватит у него смелости начать рассыпаться в комплиментах как Кот. Тем более, Леди это всё равно никогда не впечатляло.       В непроветриваемой комнатушке без окон, а теперь и без дверей, царила духота, и взволнованному Адриану казалось, что он задыхается. Каким-то нервным и слишком резким жестом он дернул узел галстука, расстегнул две первые пуговицы сорочки. Не хватало еще в обморок упасть перед Леди. Хотя, этим он бы ей точно запомнился. Пытаясь быстро придумать хоть что-нибудь, что обратит на него её внимание, он в растерянности провел рукой по шее и застыл, встретившись с девушкой взглядом.       Она смотрела на него так... как точно никогда не смотрела на Кота.       Её зрачки были такими широкими, что почти полностью скрыли лазурь радужки, из-за чего взгляд стал ещё притягательнее, алые губы приоткрыты, на щеках румянец, скрываемый маской лишь отчасти. Ледибаг тяжело дышала, должно быть ей тоже душно.       Неожиданная идея мелькнула на краю сознания и – увы – была озвучена раньше, чем он успел как следует всё обдумать.       – Вы меня извините, но мне надо переодеться для фотосессии. Через пять минут я должен быть уже готов…       Он и сам не знал, почему врёт ей про время. Видимо, надеется, что она сочтёт пять минут более приемлемой тратой, чем пятнадцать, и не сбежит. Хотя, Адриан не был до конца уверен, что Мадлен даст пятнадцать минут, о которых он просил, она может заявиться с громом и молниями в любое мгновение.       – Да, да, конечно, – прошептала Ледибаг, не сводя с него своего гипнотического взгляда, от которого всё внутри сначала замирало, а в следующую секунду сворачивалось тугим узлом.       Дрожащими пальцами он попытался расстегнуть запонки. Гораздо удобнее, когда кто-нибудь их застёгивает и расстёгивает, но обычно он неплохо справлялся и сам. Обычно, но не сейчас – пальцы словно задеревенели и не желали слушаться. А глупое сердце трепыхалось в груди перепуганной птицей, грозя вот-вот пробить грудную клетку и улететь. Куда? Наверное, прямиком под ноги прекрасной героине.       И о чем он только думал, ляпнув это? Ах, да, ни о чем не думал, потому что в её присутствии его покидают последние остатки разума и, именно поэтому, будучи Нуаром, он так много кривляется, делает через шаг глупости и раздражает её. Причина не в костюме и чувстве абсолютной свободы, что он дает, дело в ней и том, как она на него влияет. Плохо влияет, особенно с точки зрения выживания и эволюции. В её присутствии он всегда рискует стать номинантом на премию Дарвина.       И что он теперь собрался делать? Устроить ей стриптиз? Да что она там не видела? Боевой костюм и так ничего не скрывает, если бы её там хоть что-то интересовало, то он бы давно заметил. Но, тем не менее, на Нуара она так никогда не смотрела.       А проклятая запонка всё никак не поддавалась. Такими темпами ему не пятнадцать минут надо, а час. Или два. Может, оно и к лучшему, Адриан был совсем не уверен в том, что это хорошая идея. Скорее наоборот, уверен, что это отвратительная идея.       – Давай помогу, – мягкий голос вернул его из мира собственных перепуганных мыслей.       Он как во сне смотрел на Леди, медленно к нему приближавшуюся, словно их разделяли не три шага, а не меньше трёх метров. Её тонкие пальчики ловко расправились с запонками, на это потребовалось не больше пары секунд – и тяжелое украшение падает ему в ладонь.       – Спасибо, – шепчет в замешательстве Адриан, отходя от неё на шаг, словно в попытке отгородиться за низкой вешалкой с вещами.       Она смущённо улыбается и отворачивается.       – Я не буду подсматривать.       Юноша с трудом успевает прикусить язык до того, как с него сорвётся: "ну что ты, можешь смотреть".       Она отвернулась, и Адриан ощутил волну разочарования. Зря. Ледибаг в очередной раз помогла ему не совершить полную глупость. И всё же... Ну раз он уже заявил, что ему надо переодеваться, то значит, не зависимо от того смотрит она или нет, надо переодеваться. Тем более, что это правда.       Сняв зажим, он полностью развязал галстук и, стянув с шеи, протянул между пальцами, ощущая прохладу шёлка, в задумчивости стал наматывать полосу ткани на ладонь, когда встретился взглядом с собственным отражением в зеркале напротив.       А ведь Леди стоит спиной к нему, но лицом к зеркалу и, даже если в отражении он видит только её плечо, она, может быть, через это зеркало видит его полностью. Если да, то Адриан может осуществить свой план, а если нет, то просто подтвердит звание "глупого Кота" и выслушает море подколок от Плагга. Хотя, волна издёвок квами его ждёт в любом случае.       Собрав в кулак всю свою выдержку, Адриан многообещающе улыбнулся отражению, откидывая в сторону галстук. Чувствуя себя дураком, каких ещё поискать, он принялся расстёгивать пуговицы, вытягивая сорочку из-за ремня брюк. Так и не решившись снять рубашку полностью, Адриан помедлил долю секунды прежде чем, расстегнув ремень, вытянуть его из шлёвок и небрежно набросить на вешалку.       Если бы всё происходило по обоюдному согласию, то он бы давно уже выпрыгнул из одежды так, словно она горит, но сейчас это было как-то совсем уж неправильно. Адриан медлил, кинув исподлобья ещё один взгляд в зеркало. А, собственно, он её смотреть и не заставляет. И ему надо приготовиться к следующей части фотосессии. Всё честно.       Уголки губ дрогнули, он всё же смог вернуть себе самообладание и, так как дальше тянуть было нельзя, да и не имело смысла, Адриан вальяжно стянул с себя рубашку, ленивым жестом отправляя её вслед за ремнём, уверенно, пока решительность вновь не испарилась, расстегнул брюки.       В последнее мгновение юноша всё-таки малодушно отвернулся, действительно пытаясь прикрыться от Леди и своего отражения за вешалкой, но как только Адриан смог торопливо чуть ли не впрыгнуть в следующие брюки, развернулся обратно. Застегнув лишь молнию, оставил пуговицы на потом. Стремясь как можно скорее максимально прикрыться и закончить этот неловкий спектакль, парень потянулся за черной рубашкой и...       В отражении он столкнулся с широко распахнутыми, потрясёнными глазами Леди – она алела как мак. Сомневаться не приходилось – Ледибаг пронаблюдала представление от начала и до конца.       Девушка поняла, что зеркало её предало, более того, Адриан смотрит на неё, в то время как она таращится на его полуобнаженное отражение, которое всего четверть минуты назад было и вовсе без штанов, позволяя оценить ещё и дизайнерское бельё. По крайней мере она старалась не заходить в своей оценке дальше белья.       Ледибаг в смятении осмотрелась, пытаясь понять куда бежать и где спрятаться, дёрнувшись, в ещё пока неизвестном ей направлении, споткнулась. Совсем неважно, что оказалось виновником: знавшее лучшие времена кресло, пара элегантных мужских туфель или собственные ноги, не договорившиеся между собой, бегут они налево или направо, но героиня Парижа самым негеройским образом упала. И совершенно несущественно, что в итоге не позволило Адриану, естественно, кинувшемуся на выручку девице в беде, вовремя это падение предотвратить: подножка от коварной вешалки, какие-то мелкие детали, впившиеся в босую ступню, собственные заплетающиеся ноги, или отвлёкшие внимание стройные ножки Ледибаг. На какие-то полминуты действительно значимым стал только итог этого урагана в гримёрке: Адриан, лёжа на каменном полу, прижимал к обнажённой груди свою Леди, и та, обвив его руками, даже не думала сопротивляться. Она тяжело дышала после сумбурного падения, но даже сквозь изумление пробивалась восторженная улыбка.       Правда, Ледибаг не потребовалось много времени, чтобы понять, в каком именно положении она оказалась. Встрепенувшись, Леди облокотилась на плечи Адриана, вдавливая его в выщербленный ледяной камень, не давая пошевелиться и тем более встать, ему только и оставалось, что держать её за талию, точно так, как схватил во время их совместного полёта.       – Ты сделал это специально! – гнев великолепно помог преодолеть смущение.       Ледибаг нависла над ним на вытянутых руках, васильковые глаза искрились возмущением. Адриан готов был всё отрицать, даже то, что его зовут Адриан. Но именно в этот момент открылась дверь гримёрки, на пороге с раскрытым от удивления ртом застыла Мадлен.       – Адриан? Ледибаг? – женщина наконец-то отмерла и взахлеб затараторила, но лучше бы она и дальше глупо на них таращилась. – Извините! Я не хотела мешать. Дверь была закрыта, но я не думала... Могу я чем-то помочь... То есть, если что-нибудь нужно... В смысле, я не думаю, что вы без меня не справитесь, но...       Вместо вразумительных мыслей, в голове Адриана мелькнула только уставшее предположение, что хуже ситуацию могло сделать только появление Маринетт Дюпен-Чен, которая дала бы Мадлен сто очков вперед по несвязанному бреду, делающему глупую ситуацию ещё глупее. Хотя, может как раз Маринетт здесь и не хватало. Она бы смогла разрядить обстановку своим очаровательным лепетом, а потом угостила бы печеньем, и в итоге все остались бы счастливы.       Первой пришла в себя Ледибаг, легко поднявшаяся на ноги, весьма изящно обошла распростёртого на полу Адриана, она натянуто улыбнулась Мадлен:       – Здравствуйте, спасибо, извините и до свидания.       После чего исчезла за дверью, оставив растеряную женщину, которая, прищурившись, склонилась над Адрианом, до сих пор не нашедшем в себе сил встать и привести себя в порядок. Он так и лежал на пыльном полу без рубашки, босой и в полузастёгнутых – полурасстёгнутых? – брюках.       – Потрудись объяснить, мелкий паршивец, что это было?       – Не знаю, Мэдди. А в чём именно ты собиралась нам помогать? – нагло усмехнулся Адриан.       Его бравада могла обмануть Мадлен, фотографа, осветителей, да и вообще кого угодно, но сам он был готов провалиться сквозь землю.       Если когда-нибудь они с Леди снимут маски, то она ему это ещё припомнит. Сначала Ледибаг сделает так, чтобы шишка на его затылке не проходила до конца дней, а потом просто сбежит, не желая связываться с таким идиотом. И он будет не в праве её судить.       Адриан не хотел знать ответ на свой вопрос, но, увы, получил его – третий образ оказался посвящен Жанне д'Арк. Юноша, сгорал от стыда, плавясь от сожаления, корчась от обжигающего чувства раскаяния. И на губах опять был привкус горького пепла.