Застрявшие

Мы, французы, очень любим стихийные бедствия. Естественно, когда они в других странах, и когда их нам показывают по телевидению. В конце концов, наши новости — повышение-понижение цен на салат и свинину, повышение цен на сигареты и бензин, скандал с футболистами в Марселе, судебный процесс в Лионе — приедаются. А тут, на тебе! Извержение Этны в Италии — очень красочно, землетрясение в Японии — дух захватывает, засуха в Испании — впечатляет, наводнение в Бангладеш — очень зрелищно! "Жулики, добро пожаловать в Париж" Анатолий Гладилин

      Навязчивая трель будильника вынудила Маринетт покинуть тёплое убежище одеял. Сосны в лесу растут быстрее, чем передвигалась в это утро девушка, умываясь, одеваясь и собираясь в лицей, ежеминутно зевая до хруста в челюсти.       На кухне Сабина встретила дочь сияющей улыбкой:       – Доброе утро, дорогая.       – Доброе, – буркнула Мари, усаживаясь за стол и утыкаясь лбом в столешницу.       – Неужели вы вчера так устали? Я думала, всем вместе вам будет полегче, – Сабина сочувственно погладила дочь по спине.       – Не легче. Так я одна на одну Манон, а там чертят стало трое, и на нас с Альей приходилось по полтора демона.       – Разве с вами не было ещё и мальчиков? Нино и Адриан? Тогда вас четверо, их трое, и на каждого всего по три четвертых ребёнка.       – Тебе не кажется, мам, что считать детей не целыми штуками как-то неправильно?       – Не я это начала, милая.       – Ну да, – выдохнула Маринетт в столешницу, героически сражаясь со сном, – ну да...       Тяжёлое свинцовое небо угрожающе нависло над Парижем, в замершем воздухе отчётливо пахло грозой. Обычно шумный и яркий, особенно поутру, город замер в неясном беспокойстве. На языке горечью отдавалось предчувствие надвигающейся бури.       В аудитории лицея тоже царила гнетущая тишина, одноклассники выглядели уставшими и подавленными. Видимо пасмурное утро понедельника действовало одинаково удручающе на всех. И даже отсутствие Хлои не спасало положения.       Сегодня мадам Менделеева, обычно легко увлекающая ребят своими химическими экспериментами, так и не смогла расшевелить класс. А уж на уроках Калин Бюстье все и вовсе чуть не впали в летаргический сон.       Маринетт отодвинула в сторону тетрадь с учебником и бездумно выводила в скетчбуке одну плавную линию за другой, заштриховывая и растушёвывая, придавая рисунку объём, создавая на листе игру света и тени. Она и сама не знала, что рисует, позволяя сознанию плыть по течению.       Её взгляд то и дело сам собой обращался на Адриана, со скучающим видом грызущего ручку, и похоже даже не пытающегося вникнуть в тему урока.       Как же великодушно с его стороны делать вид, что вчера он не услышал ничего шокирующего от малолетних предателей, с удовольствием разоблачающих Маринетт и Алью. Очень здорово, что он может игнорировать то, что Мари, словно сумасшедшая фанатка обклеила его изображениями всю комнату. В хмуром свете утра вчерашний день казался ещё более смущающим, зато произошедшее в Венсенском замке больше не казалось катастрофой. Даже наоборот.       Маринетт мечтательно улыбнулась, прикусывая губу. Раз уж она всё равно не может набраться смелости и воплотить свои грёзы в реальность, то пусть фантазии обретут конкретные формы. Благо она получила достаточно визуальных подкреплений.       И что это вчера за глупости лезли ей в голову? Отпустить Адриана и дать шанс Коту? Пф! Это же надо до такого додуматься? В последнее время назойливый Нуар почему-то слишком часто оттеснял Адриана на второй план. Нехорошо. Надо срочно с этим разобраться.       – Ничего себе, – шёпотом присвистнула Алья, – интересная у тебя химия, подруга.       – А?       Алья кивнула на рисунок Маринетт. Девушка оторопело уставилась на лист, бессознательно облизывая пересохшие губы. Крепко же она задумалась, если не заметила, как в деталях со всеми подобающими старательно запечатлёнными в памяти подробностями отрисовала полуобнаженную мужскую фигуру. Ох, как же она счастлива, что у её Давида в отличии от микеланджеловского нет головы и есть трусы. А то объясняться с Альей было бы сложнее.       – Это...       – Не переживай, я не нуждаюсь в объяснениях, но, думаю, ты ему немного льстишь...       Алья, как всегда, хитро улыбалась, но договорить она не успела – их парта подпрыгнула, по всей аудитории прошла рябь землятрясения, сопровождаемая волной удивлённых вскриков и вздохов. Учебники Маринетт поскакали со стола, падая на сидящих впереди парней, следом за ними под действием мелкой дрожи медленно сползал скетчбук.       – Нет-нет-нет! – жалобно застонала Мари, тщетно пытаясь поймать альбом, она ринулась за ним как за срывающимся со скалы другом, перегибаясь через парту, которая от очередного толчка и напора девушки начала заваливаться вперёд.       Адриан и Нино успели вскочить со своих мест, спасаясь от падающего на них предмета мебели и летящей следом Маринетт. По всем законам привычной одноклассникам Вселенной Мари должна была очень больно упасть и сломать, по меньшей мере, руку. Но вместо этого девушка продолжала перегибаться над падающей партой, пока её ладони не упёрлись в стол, за которым совсем ещё недавно сидели парни, на секунду она замерла в стойке на руках, а потом одним плавным движением перекинула ноги вперед, изящно приземляясь на пол перед ошарашенными зрителями, победно сжимая в руках свой скетчбук.       – Мадмуазель Дюпен-Чен, вы в порядке? – мадам Бюстье мгновенно оказалась возле Маринетт, ощупывая ту так, словно она действительно упала, а не исполнила безупречный переворот.       – Да... Да-да, всё хорошо.       – Маринетт! – выдохнула потрясенная Алья, кидаясь к подруге с таким выражением лица, будто у той выросли ослиные уши и хвост. – Как ты это сделала?       – Прилив адреналина, наверное. Не знаю, – девушка робко улыбнулась и поспешила перевести тему. – Это землетрясение?       – Класс, пожалуйста, без паники, спокойно покидаем аудиторию. Прошу вас.       Ребята быстро похватали свои вещи и заспешили на выход из кабинета, когда всех остановил удивленный возглас Роуз:       – Смотрите!       За окном над крышами домов отчетливо была видна песочно-серая воронка смерча. Извивающийся вихрь поднимался в небеса, скользя по улицам столицы Франции. Пол под ногами затрясся от новых толчков.       – Пожалуйста, давайте быстрее, – напомнила о себе Калин Бюстье, настойчиво подталкивая подростков из аудитории.       В общей суматохе исчезнуть и перевоплотиться оказалось задачей нетрудной. Маринетт просто завернула в туалет, незаметно пропадая из толпы одноклассников.       – Маринетт, – Тикки высунулась из сумочки, её большие глаза выдавали невероятную взволнованность квами, – такого ещё ни разу не было. Я чувствую сразу три акумы.       – Три? Тикки, ты уверена? – Маринетт постаралась не поддаться панике, поднявшей свою змеиную голову глубоко в душе. – Мы справимся! Иначе и быть не может. Тикки, давай!       Ледибаг использовала крышу лицея, чтобы оглядеться и оценить обстановку. Тикки сказала, что акум три. Они видели смерч, чувствовали землетрясение, здание под ногами и сейчас ходило ходуном. Что будет третьим?       – Рад тебя видеть, Ледибаг. Есть идеи, что за стихийные бедствия обрушились на Париж? – Кот Нуар встал рядом с Леди, вглядываясь в вихри смерча.       – Точно, Котик! Это стихийные бедствия! Моя квами сказала, что их три.       – Три акумы разом? Быть такого не может!       – Я верю Тикки, – Леди шагнула к Коту, словно собираясь доказывать свою правоту кулаками.       – А я верю тебе, моя Леди.       – У нас тут смерч и землетрясение. Есть идеи чего нам ещё ждать?       – Измяуржение вулкана?       – Котёнок, ты плохо учился в школе? В Париже нет вулканов.       – Ну так и землетрясения во Франции не повседневность. Цунами?       – Для цунами нужен океан, а у нас только...       – Сена... – герои одновременно повернулись в сторону реки, ровно в то мгновение, когда гигантская мутная волна высотой с девятиэтажный дом обрушилась на здания, располагавшиеся, как оказалось, слишком близко к воде.       Через несколько минут защитники Парижа оказались на набережной Селестен. На гребне вздымающейся волны плясала женщина, чьё тело полностью было свито из бурлящих потоков воды, её ноги тонули в пене беспокойной Сены, а волосы прядями воды и воздуха закручивающейся воронкой уходили в свинцовое небо. Под её руководством волны одна за другой накидывались на набережные, словно бешеные псы с пеной у рта, норовящие укусить любого, кто окажется поблизости, ломая деревья, десятилетиями росшие вдоль берега, оставляя за собой разрытую землю и вздыбленный бетон.       – А вот и маленькие герои, – её голос заставлял замереть в восхищении – мелодичный и приятный. – Я Атлакамани(1), – существо грациозно поклонилось, – и я вас уничтожу!       Очередная волна обрушилась на набережную, вскользь задевая зазевавшуюся Ледибаг. Удар воды оказался ничуть не легче камня, с тем же успехом на неё мог обвалиться потолок собственной комнаты. В плече вспыхнула боль.       Следом за первой атакой последовал целый шквал, вымокшим до нитки Ледибаг и Коту Нуару не было дано и мгновения, чтобы как следует рассмотреть противницу, понять, где скрывается акума. Всё, что они могли – двигаться вперёд, бежать, прыгать и уворачиваться.       Пролетая между опорами моста Пон-Мари, Кот коснулся щеки Ледибаг быстрым поцелуем.       – Нуар! Вот только не сейчас!       – Ну что ты, Леди, именно сейчас! Разве ты не знаешь, под Пон-Мари надо целовать ближайшего к тебе человека и загадывать желание?       Атаковать водную деву было бесполезно, в лучшем случае их удары не причиняли вообще никакого вреда – вода быстро восстанавливала прежнюю форму – в худшем: оружие увязало словно в желе.       – О! Ну тогда нам срочно надо опять под этот мост, я пожелаю, чтобы ты от меня отлип наконец-то!       – Тогда тебе придётся поцеловать меня, Куколка! – Кот подмигнул напарнице, с легкостью уходя от очередной волны.       Вода захлестнула мост Мари, подперев его снизу и срывая с опор. Один из самых старых мостов Парижа летел в сторону героев, а они были слишком близко и никак не успевали уйти из-под удара такой махины.       – Катаклизм!       Нуар закрыл собою Ледибаг, вытянув вперед руку, зажмурившись и приготовившись к встрече с мостом, отдельными своими камнями помнившего еще Людовика Справедливого. Но всего мгновения хватило силе Многовекового Несчастья(2), чтобы заставить мост превратиться в прах, и напарников накрыло только водой и колючими каменными осколками.       Задыхаясь и отплёвываясь, Ледибаг не стала медлить:       – Талисман Удачи! – на руки девушке выпала удочка.       – Будем рыбачить? Я люблю рыбку, – игриво облизнулся Кот и тут же с отвращением скривился, почувствовав вкус речной воды и тины.       – Акума в ней! – осенило Ледибаг. – Она вся из воды, и акума внутри неё!       Героиня сразу же закинула удочку прямо в центр потоков Атлакамани. Первый заброс принес им улов в виде мелкой рыбёшки, после второго на крючке оказался клубок водорослей и какого-то речного мусора, но на третий раз удача Ледибаг себя оправдала – трепыхающаяся чёрная бабочка зацепилась за тонкий крючок.       В груди Атлакамани появилась зияющая дыра, водная леди начала оплывать, словно тающая свеча, к тому моменту как Ледибаг очистила покалеченное насекомое при помощи йо-йо, Сена полностью вернулась в своё русло, утягивая за собой на дно перепуганную женщину, совершенно не понимающую каким образом она тут оказалась. Нуар вытащил на берег жертву акумы, бережно опуская её на мостовую, рядом с Ледибаг, только что при помощи Чудесного Исцеления восстановившей все разрушения после укрощения цунами.       – Правду говорят, моя Леди, настоящий рыбак ловит не рыбу, а удачу! – Кот поднял на Ледибаг восхищенный взгляд.       – А ты, Котик, как всегда ловишь девушек? – усмехнулась в ответ Леди. – Не время расслабляться, у нас ещё много дел.       – Нам надо восстановить силы, – Нуар устало поднял руку с кольцом.       – И нам нужна помощь, – кивнула напарница. – Встретимся через десять минут, Котик.       Ледибаг казалось, что она летит вперед со скоростью мысли. Очевидно, они с Нуаром не выдержат схватку ещё с двумя противниками, они даже из первого боя вышли изрядно потрёпанными. Им нужна помощь и есть только один человек, способный её оказать.       Мастер Фу ждал Ледибаг, он протянул ей шкатулку с талисманом Лисы как только героиня переступила порог его салона нетрадиционной медицины.       – Поторопись, Ледибаг.       Девушка согнулась перед стариком пополам не то в благодарственном поклоне, не то в попытке отдышаться.       – Спасибо, мастер Фу.       Она забрала шкатулку и помчалась к лицею Франсуа-Дюпон. По всем её подсчётам, трансформация уже должна была прекратиться, но Тикки – ее милая, маленькая, храбрая Тикки – делала невозможное.       Героиня знала, где надо искать Алью. Она не сомневалась, что неугомонная подруга, обнаружив пропажу Маринетт и не добившись активных действий от окружающих, попытается незаметно вернуться в здание лицея. Одинокая вылазка Сезер была Леди только на руку.       – Алья!       Девушка подскочила на месте, но стоило ей увидеть героиню, как она ринулась к ней.       – Ледибаг! Моя подруга пропала! Она очень неуклюжая, а тут ещё это землетрясение! Что если она упала с лестницы? Она могла пострадать! Я должна!..       – С Маринетт все в порядке, не волнуйся. – Леди было стыдно за то, что заставила так сильно переживать свою подругу. – Нам нужна твоя помощь, – она вложила в руку Альи шкатулку, – условия прежние. Ты знаешь, что делать.       Серёжки, наконец, запищали, девушка не стала дожидаться ответа. Вдох – йо-йо цепляется за выступ крыши, выдох – Ледибаг взмывает ввысь, вдох – она взлетает над крышей, ощущая обратное превращение, выдох – Маринетт падает вниз, даже без супергеройского костюма плавно приземляется на пыльную крышу дома, перекувыркнувшись через плечо, гася инерцию падения.       Маринетт стояла на четвереньках, судорожно дыша, все до единой мышцы в теле дрожали от перенапряжения. Тикки лежала рядом, её силы были на исходе. Девушка нежно взяла в ладони красную малышку, поудобнее стараясь разместить её в сумочке.       – Прости, Тикки, у нас нет времени на отдых.       – Я знаю, Маринетт, – квами посмотрела на девушку тусклыми от усталости глазами, – всего пару минут.       Мари села на запылённую крышу, упёршись спиной в ограждение, дрожь, сотрясающая здание, с каждой минутой становилась всё сильнее и сильнее.       Кажется, Маринетт провалилась в сон, она была готова поклясться, что выпала из реальности не более, чем на пять минут. Разбудила её новая волна криков и особо сильный подземный толчок, из-за которого задремавшая девушка завалилась набок.       Она слышала тяжёлый грохот, крики и голос Кота. Нуар? Маринетт подскочила, радуясь, что с крыши получается вполне сносный обзор. Вдалеке, по-прежнему объединяя небо и землю, вилась воронка смерча, а через пару домов от убежища Маринетт, неумолимо приближаясь, шагал гигант.       Мужчина высотой с пятиэтажный дом с копной вьющихся длинных волос и бородой мог бы сойти за Санту-бодибилдера при условии правильного костюма, но у него не было ни красной шубки, ни тёплой шапки – гиганта прикрывала лишь простыня, повязанная вокруг бёдер.       Что это? Король Тритон, отец русалочки Ариэль? Нептун? Посейдон(3)?       Кот, в сравнении с противником казавшийся не больше новорождённого котёнка, как сумасшедший скакал туда-сюда, раздражая Посейдона потоком шуточек, каламбуров и колкостей. Гигант с размаху вонзил свой трезубец туда, где секунду назад стоял Нуар. Асфальт вздыбился, дома вдоль дороги пошатнулись, кажется становясь на пару метров ближе друг к другу, кое-где из-под перекорёженного бетона забила вода, зазвенели бьющиеся стёкла, истошнее закричали люди. Маринетт потребовалось с силой вцепиться в ограду, чтобы не упасть, её нещадно мотало из стороны в сторону.       – Тикки? – Маринетт заглянула в сумочку. – Больше медлить нельзя.       – Ещё немного, Маринетт, – квами старалась как можно быстрее запихнуть в себя печенье.       Нуар, вытаскивая людей из разрушающихся домов, отвлекся и упустил из вида своего оппонента, который совсем не забыл о нём – Посейдон поднял трезубец для следующего удара.       – Кот, сзади! – Маринетт завопила так, что чуть сама не оглохла от собственного крика.       Нуар в последнее мгновение успел увернуться от золочёных зубцов оружия, вонзившегося в пятиэтажку. Здание сложилось как карточный домик, оставалось только надеяться, что внутри уже не было людей.       Гигант повернул своё гневное лицо в сторону Мари, взглядом выискивая мошку, посмевшую ему помешать уничтожить врага. И он увидел её. Посейдон метнул трезубец, словно копьё – дом задрожал, Маринетт почувствовала, как опора уходит из-под ног, толчок почти перекинул её через ограду крыши, но она смогла удержаться, правда толку от этого было мало – стены, полы, потолки и лестницы обрушались, постройка рассыпалась.       Камень под руками крошился, Маринетт швырнуло вперёд, и она ощутила падение, стремительное и жестокое, девушка не сдержала испуганного визга. Сильные руки в когтистых перчатках поймали её у самой земли. Мари на секунду доверчиво прижалась к напарнику, поднимая к нему лицо, в попытке благодарно улыбнуться дрожащими губами. Но вместо этого Кот Нуар увидел, как в голубых глазах вспыхивает ужас, а на губах замирает очередной крик.

***

      Мелкая каменная крошка забивалась в рот и глаза, при каждом вдохе наполняла нос и легкие, в сером полумраке завала Кот Нуар различал пляшущие в воздухе пылинки. Если бы не боевой костюм, бетонная плита переломила бы ему позвоночник и наверняка стала бы для них обоих могильной. Но ведь он на то и герой, чтобы, прикрыв собой хрупкую девушку, почти не пострадать под градом камней от обвалившегося дома, и теперь стоять на четвереньках над одноклассницей, держа на собственной спине каменную глыбу, словно Атлант небесный свод, не позволяя ей прихлопнуть их.       Строго говоря, плита, конечно же держалась не на его спине, а на грудах обломков вокруг них, но стоило ему попытаться перестать быть запасной опорой, как блок начинал опасно крениться, а щебень проседать, и до конца неизвестно в конечном итоге останется ли тут место достаточное для дыхания или их просто расплющит.       – Маринетт, Маринетт!       Лицо девушки покрывала вездесущая пыль, она не шевелилась и не отвечала, если с ней что-нибудь случиться, он никогда себе этого не простит. Наконец, её ресницы дрогнули, она сделала глубокий вдох и тут же закашлялась.       – Маринетт?!       – Я здесь, – хрипло отозвалась девушка.       – Здесь, – эхом повторил Кот, облегчённо вздыхая.       – То есть со мной всё в порядке, – её взгляд обежал их очень тесный серый приют и замер на нём. – Что произошло?       – Дом обмррушился, мы под завалом. Ты точно в порядке? Руки-ноги целы, ничего не болит?       Маринетт задумалась, Кот почувствовал легкое движение под собой, похоже девушка действительно проверяла всеми ли конечностями может шевелить.       – Всё хорошо, я цела, – она выглядела очень смущённой. – Спасибо тебе, Кот Нуар. А как ты?.. Ты... – кажется она только сейчас осознала, что всё, что не позволяет их ловушке окончательно захлопнуться и прервать их жизнь, это он.       – Да, всё нормяульно, – Кот расплылся в широкой ухмылке. – Эта плита сущая ерунда, просто пёрышко, могу так стоять хоть до завтрашнего утра. Уверен, нас отсюда достанут раньше.       Он старался, чтобы голос звучал беспечно, но на самом деле, толща бетона над ними превышала всякие разумные пределы и какую бы силу и выносливость ему не давал Камень Чудес, он уже был на грани.       – Но на всякий случай у меня есть прекрасный план – надо просто уничтожить эту плиту раньше, чем она уничтожит нас! Катаклизм!       Сияющая чернота собралась в когтистой ладони Нуара, клубок сумрака змеился и переливался, абсолютная тьма словно поглощала окружающий их тусклый свет. Кот потянулся к бетону у себя над головой, готовый отправить в небытие неугодное препятствие, но Маринетт была быстрее, дёрнувшись вперёд, она крепко сжала его запястье, не давая ему пошевелиться.       – Нет!       – Мурцесса, в чём дело? Обещаю, я не сделаю тебе больно, – он нагло усмехнулся, стараясь успокоить девушку, вот только женской истерики сейчас и не хватало.       – Не надо! Если ты уничтожишь эту плиту, то нас завалит более мелкими камнями, этот кусок стены очень удачно защищает нас.       – А с чего ты взяла, что вместе с плитой я не размррушу и все остальные куски бетона, что соприкасаются с ним, и не освобожу нас?       – В таком случае ты уничтожишь и себя – ты с этой панелью в очень тесном контакте, Котик.       Ни во взгляде, ни в голосе Маринетт не слышалось паники, только суровая логика и уверенность. Она в это мгновение была до боли похожа на Ледибаг, он бы никогда даже не предположил, что в милой и скромной Маринетт есть столько силы и твёрдости.       – Ох...       Нуар со стоном облокотился предплечьем правой руки в асфальт, стараясь чтобы клубок катаклизма, извивающийся в ладони, никого и ничего не задел. Держать на себе весь этот завал было выше его сил, даже когда у него было четыре точки опоры, а уж со сферой Многовекового Несчастья в руке, это стало невыносимо.       Но в этом положении он склонился слишком близко к девушке, фактически оказываясь с ней нос к носу. Однако Маринетт – Маринетт мгновенно вспыхивающая каждый раз, стоило Адриану просто глянуть в её сторону – даже бровью не повела, казалось, полностью игнорируя столь беспардонную близость незнакомого ей парня.       – Измяуини, – прошептал он, стараясь отвести голову в сторону, чтобы не смущать робкую одноклассницу, но в итоге уткнулся носом ей в шею. – Сглупил, – он виновато рассмеялся, щекоча дыханием кожу девушки. – Со мной такое часто бывает.       – Ничего, мы сейчас с этим разберёмся, – Маринетт заёрзала, проводя руками по асфальту вокруг них. – Вот, – Коту пришлось чуть приподняться, чтобы увидеть, что она держит в ладони небольшой камень. – Используй катаклизм на этом.       И она очень ловко, простым щелчком пальцев, несмотря на неудобную позу и весьма стеснённое положение, отправила камень прямиком в его ладонь. Камешек исчез вместе с тьмой разрушительной суперспособности. Кольцо запищало.       – Отличная работа, Мурцесса, – усмехнулся он, собирая в кулак всю свою силу, чтобы приподнять плиту и опереться на вытянутую руку, тем самым давая им чуть больше пространства. – Вот только сейчас у нас есть меньше пяти мяунут до моего обратного премрращения.       Теперь он увидел на её лице искренний испуг.       – Не мяулнуйся, как только Плагг – это мой квами, с его помощью я мрревращаюсь в супергероя – восстановит силы, я сразу же трансформируюсь обмрратно. Это не займёт мяуного времяуни.       На самом деле Кот сомневался, что выдержит даже эти четыре минуты до обратного превращения, чувствуя, как мышцы горят от перенапряжения. А уж вне боевого облачения его сломает как тростинку в мгновение ока. Он смотрел в полное беспокойства милое личико Маринетт и понимал, что не имеет права подвести, он должен спасти её, обязан найти в себе силы держать эту плиту столько сколько понадобиться. В конце концов, Мари оказалась тут именно из-за него: если бы она не крикнула, предупреждая его об опасности, то аккуманизированный не счёл бы необходимым нападать на неё. Правда, сам Нуар, скорее всего, в этом случае был пришпилен к стене дома трезубцем и, наверное, почил бы с миром. Он обязан этой удивительной, прекрасной девушке жизнью. Он должен сохранить её жизнь взамен!       – Во-первых, – отозвалась Маринетт, – не надо мне зубы заговаривать, я не маленькая. А во-вторых, ты, оказывается, каламбуришь от волнения!       – Почемяу ты так мррешила?       – Наверное, вот поэтому. С каждой секундой количество мур и мяу в твоей речи возрастает в геометрической прогрессии.       А она, похоже, права. Он просто в ужасе, и каламбуры сыпались к месту и нет неконтролируемым потоком.       – Мурцесса, – он попытался рассмеяться, убеждая её в безопасности ситуации, но смех напоминал скорее истерический, – ты меня рассекотретила!       – Господи, прекрати, пожалуйста!       – Хорошмяу, – виновато мяукнул Нуар, встречаясь с рассерженной девушкой взглядом, он её действительно раздражает, прям как Леди.       Были бы руки свободны, он бы непременно постарался зажать себе рот, потому что и сам уже понял, что этот кошачий бред переходит все разумные границы. В этом случае Кот посчитал за лучшее просто замолчать. В тишине он отчётливо слышал собственное сбитое дыхание, тяжёлые удары сердца эхом отдавались в ушах. Парень смотрел на девушку, распростёртую под ним, и чуть ли не плакал от безвыходности ситуации. Молчать было невыносимо.       – Я когда-то читала, – первой нарушила тишину Маринетт, – о женщине, которая своим телом закрыла ребенка во время землетрясения. Упавшие балки сломали ей позвоночник, но ребёнок выжил. Она оставила ему сообщение на телефоне: "Если ты выживешь – помни, что я люблю тебя"(4). Очень трогательная история, не правда ли?       – Да, Принцесса, и очень в тему. Ты бы тоже хотела оставить кому-нибудь сообщение?       Нет, ну что за дурак? Хоть и без каламбуров, но все равно не подумав. Он должен убедить её в счастливом финале, а не спрашивать, что она хочет написать в предсмертной записке. Болван!       – Да, – едва слышимый ответ.       – Родителям?       – Нет, мама и папа знают, что я их люблю. Нет необходимости в ещё одном напоминании. Но есть признания, которые я не успела сделать. Есть тот, кому я бы хотела рассказать о своих чувствах, но так и не решилась.       Нуар закрыл глаза, руки дрожали, он сопротивлялся из последних сил, но с третьей трелью кольца уступил и опустился на предплечья. Да, это возвращало их в весьма неловкое положение, он оказался практически лежащим на Маринетт, но в такой ситуации как-то уже не до смущения, да и никакого сексуального подтекста в этом не было.       – Думаю, он был бы счастлив услышать твоё признание и принять чувства такой потрясающей девушки.       Кот Нуар прекрасно знал, кому она хотела признаться. Он мог быть очень наивным, непроходимо глупым и удивительно слепым, но после вчерашних откровений у Альи, не понять в кого именно влюблена Маринетт Дюпен-Чен оставалось просто невозможным. Вот почему она постоянно заикалась и терялась в его присутствии, и его портретами изрисован весь скетчбук, и именно поэтому, если верить Манон, у неё все стены в постерах с ним.       Чтобы на самом деле не чувствовали Адриан Агрест и Кот Нуар, в этой ситуации его ответ был единственно верным. К тому же, Маринетт всегда восхищала его, она его друг, красивая, милая, отзывчивая, а ещё храбрая, самоотверженная и находчивая. Быть может, не в ту сторону он смотрел всё это время? Вечно вглядывался вперёд в надежде увидеть девушку в алом, а надо всего-то повернуться назад, чтобы утонуть в бездонной синеве глаз Маринетт.       – Нет, – наконец откликнулась она, – не думаю… Не уверена, что я действительно люблю его.       Нет? Что значит «нет»? Это как вообще понимать? Он наконец-то пришёл к очень важному открытию о собственной жизни, и даже готов начать всё исправлять. А она, видите ли, передумала. Не уверена? С ума сойти!       – Я для него лишь друг. И прекрасно это понимаю. Он на меня даже и не смотрит. Уж точно не как на девушку... Но я в этом виновата сама.       Кольцо запищало в четвёртый раз. Им осталось жить всего ничего, а она наполняет эти последние мгновения сожалением.       – Вот когда мы выберемся отсюда, ты это проверь. Иди и признайся. Уверен, ты не права.       Кот также был уверен, что ему в голову неожиданно пришла наконец-то по-настоящему хорошая мысль. Адриан должен ответить на чувства Маринетт. Она ему тоже нравится. И быть может, даже не просто нравится: он часто думает о Мари, он счастлив рядом с ней, улыбается, когда она рядом, в её присутствии он находит покой. Просто Нуар так зациклился на Ледибаг, что пропустил всё это. Он всё исправит, главное только выбраться из этой передряги.       – Не буду я ему признаваться, Котёнок. Я поняла, что была не права, я его идеализировала, сама придумала и влюбилась, я не знаю, какой он на самом деле. И, быть может, даже не хочу знать. Теперь не хочу…       Она говорила с такой горячностью, что это больше походило на истерику.       – Тише, Маринетт, всё будет хорошо...       С каждой секундой Нуар опускался всё ниже и ниже, и теперь говорить приходилось уже касаясь её кожи губами, она пахла пылью, печеньем и молоком. Так знакомо, по-детски, сладко и соблазнительно.       – Конечно будет, Котёнок, я тебе это обещаю.

***

      Маринетт переполняла решимость. Она была эгоисткой слишком долго. Она могла прекратить всё это с самого начала, но почему-то понадеялась, что спасительное чудо не будет её собственным Чудом.       А Нуар готов пожертвовать собой в попытке спасти её, да ещё пытается утешить, подбодрить и даже развеселить. А Маринетт заставила его страдать. Она ужасный человек.       Девушка чувствовала, как от перенапряжения дрожит его тело, кожей ощущала сбившееся, прерывистое дыхание, чувствуя, как он сжимает зубы, пытаясь удержать груду камня над ними, слышала насколько тяжело бьётся его сердце и понимала, как он слабеет. А она просто ждёт спасения. Эгоистка!       Пришло время расплачиваться.       Она упёрлась ладонями в бетонную плиту, стараясь хоть немного облегчить его ношу.       – Тише, Маринетт, всё будет хорошо, – прошептал он ей в шею, слова заглушили последний сигнал кольца.       – Конечно будет, Котёнок, я тебе это обещаю. Тикки, давай.       Квами молнией метнулась к серьгам, красная вспышка, смешиваясь с зелёной, омыла их обоих. Ледибаг в полной мере ощутила всю тяжесть обрушившегося дома, теперь перешедшую на её ладони, и не стала терять времени:       – Чудесное Исцеление!       Она никогда раньше не использовала Исцеление в подобных условиях, но ведь эти разрушения результат нападения акумы и, значит, должно сработать.       Вихри миллиардов божьих коровок разлетелись по Парижу, восстанавливая то, что, казалось, было уничтожено навсегда. Камни, стёкла, металл, дерево, пластик и даже плоть и кровь возвращались на места.       Их каменная ловушка распалась, выпуская на свободу, под тусклое солнце хмурого дня, наполняя легкие сладким воздухом, высекая из глаз слёзы облегчения.       Как только необходимость держать обвалившуюся стену отпала, Ледибаг обвила руками обессилевшего Кота Нуара. Она закрыла глаза, утыкаясь носом в его макушку, утешая, с невыразимой нежностью гладя по спине, зарываясь пальцами в золотистых волосах, прижимая к груди, в немой мольбе о прощении за эгоистичное промедление, безмолвно признаваясь в любви.