А потом они упали...

...и потрахались. Наверное, зря он столько выпил. Да и не наверное, а точно, потому что если бы был хоть один шанс остаться этой ночью трезвым, Ваня херню эту ни за что бы не сделал. * Фаллен Что бы там ни воображал себе Рудбой, но Фаллен этим вечером на трех вписках за ним не сталкерил. Всего лишь на двух. Увидел его в толпе, залип и пялился, пока Рудбой не заскользил раздраженно по толпе взглядом. Неужели почувствовал всю фалленовскую ярость? Или что-то другое?.. Потом, выпив – сколько, он не считал, – Фаллен смог, наконец, решить, что все, с него хватит! Он собрался и едва ли не в голос послал Рудбоя подальше. И даже вышел из квартиры в подъезд. Но не надолго. Конечно же вернулся, снова нашел его в толпе и насмотрелся на рассеянную пьяную улыбку, адресованную каким-то мутным друганам, залип на его руках, на татухах этих гребаных. На том, как Рудбой обхватывает губами сигарету... Хотелось выйти в окно, но Фаллен просто ушел. И следом ездить тоже не собирался, просто так получилось, что едва дождавшись на ночной улице такси, он опять увидел Рудбоя с друзьями. И все – сам не понял, как велел таксисту ехать следом. Серьезно, дядь, это не он, это все, что он пил, глотал и вдыхал, да... А потом просто не смог остановиться... Вписка оказалась знакомой, вчера только здесь со своими зависали, и ебанутый план, подогретый очередной порцией алкоголя, вырисовался так кристально ясно, что Фаллену ничего не осталось, как следовать ему. И будь что будет. Серьезно, ну сколько можно только думать, представлять, дрочить?.. Если не проходит само, надо просто вытравить, вот что. И он для начала пошел в ближайшую круглосуточную аптеку. А потом на втором этаже нашел человека, у которого разжился ключом. А потом нашел Рудбоя. А потом... потом долго пил, пока не почувствовал, что вот оно, вот сейчас он готов на все, даже на то, чтобы подойти и сказать... – Эй, дядь. Надо поговорить... И куда это его привело – он стоял, трезвеющий, но все еще решительный и решившийся, у кровати, на которой собрался терять жопную девственность с Рудбоем – мудаком, лишившим его гребаного покоя уже хрен знает сколько времени назад. А Рудбой обнимал его со спины. И его руки легко и осторожно погладили Фаллена сначала по бокам, потом прошлись по его груди, скользнули вниз и чуть сильнее сжали бедра. А потом Рудбой притиснулся сзади и потерся пахом, горячо выдыхая в шею. Фаллен замер, застыл, невидяще глядя в окно, за которым в свете фонаря бешено крутился мелкий снег. Попробовал закрыть глаза, но ощущения от гладящих его рук стали такими яркими, что Фаллен дернулся, чувствуя, как резко прилила кровь к члену. Он открыл глаза и посмотрел вниз, на то, как ладони Рудбоя гладят его грудь и живот, как правая скользит вниз, к паху, и как замирает, натыкаясь на твердо стоящий член. Рудбой заглянул ему в лицо сбоку, недоверчиво и как-то весело поднял брови. – Да ну? – Че ты нукаешь? – прошипел Фаллен. Смущение и страх прекрасно прятались за злостью. – Я думал, ты пиздишь, а ты реально хочешь, – Рудбой снова двинул руку вниз, на этот раз жестче и смелее, и накрыл бугор в штанах. Мягко надавил, и Фаллену стоило огромных усилий, чтобы не застонать и не толкнуться ему навстречу. Гребаный Рудбой, гребаные его руки. И стояк, уже ясно чувствующийся ягодицами. – Ты долго еще обжиматься собрался? – Фаллен нашел в себе силы отстраниться и потянул толстовку вверх, раздеваясь. И на этот раз Рудбой его не остановил, только после положил горячие руки Фаллену на спину. Одной обхватил шею, наглаживая ее большим пальцем, а вторую опустил вниз и сжал Фалленовский бок, пока тот расстегивал ремень. Руки Фаллена дрожали, сердце колотилось в горле, и ебучий Рудбой наверняка ощущал его предательское биение на шее. Фаллен хотел бы иметь силы уйти, просто не начинать все это, но сил таких не было. Закончились за последние месяцы, пока он пытался бороться с тем, что видит Рудбоя во снах и наяву. Что хочет его. Что просто не хочет больше никого другого. Вообще. – Стой, – Рудбой сжал его бок. – Ну что опять? – Как бы мне ни было похер, но лучше бы ты на эту кровать голой жопой не ложился. Фаллен тупо посмотрел на покрывало, на котором наверняка много чего случалось. Это ему даже в голову не пришло, совсем мозги отбило. Он обернулся, не долго думая взял свою куртку и бросил на кровать. А потом, не дав себе времени на размышления, стянул джинсы до колен и, высвободив твердый член, белье тоже. – Так хватит? – его почти затрясло, но он сумел нагло усмехнуться, а уж когда увидел, как тяжело и жадно Рудбой смотрит на него, добавил: – Так сумеешь вставить? Рудбой, что уже потянулся к его ягодицам, сглотнул и посмотрел ради разнообразия Фаллену в лицо. – Вставить? – он раздраженно выдохнул. – Ты поменьше пизди, что ли, а то у меня все опускается. И раздевайся совсем. – Да бля, опускается у него, – протянул Фаллен и, наступив на задники, скинул кроссовки. А потом сел на свою куртку "голой жопой" и стянул джинсы. – Ложись. – Ты охуел? Я лучше задом встану... – Хочешь, чтобы я тебя выебал – ложись. Хочу видеть твое лицо, рэпер Фаллен, когда "вставлю". – Мудак, – в очередной раз сказал Фаллен и осторожно откинулся назад, опираясь на локти. И замер, потому что в свете фонаря, падающего из окна, Рудбой был... охуенным он был, вот что. Смотрел на Фаллена, не отрываясь, снял толстовку и майку, и снова прикипел взглядом, а потом не торопясь расстегнул ремень и потянул собачку молнии вниз. Явно усек, как сам он и его татухи действуют на Фаллена. И это бесило. Но еще больше возбуждало. Хотя меньшим мудаком Рудбой от этого не стал. – Знал бы, что ты так хочешь, сразу бы согласился. – Заткнись, – Фаллен закатил глаза и порадовался, что сучья Рудбоевская натура не дает ему уплыть, слишком уж закайфовать от близости, от того, что все мечты, все гребаные сны и желания сбываются. Хотелось спросить хоть кого-нибудь: почему, блядь, я? Только кого? А Рудбой снимать штаны не стал, приспустил просто, достал член и, обхватив его ладонью, стал медленно дрочить, другой рукой поглаживая согнутое колено Фаллена. – Где там твои резинки? – спросил он хрипло, не отрывая взгляда от тела под собой, от чужого члена, пачкающего предэякулятом живот. И под этим взглядом Фаллен дрожащей рукой нащупал под собой резинку и смазку и протянул Рудбою. А потом смотрел, сдерживая дрожь, как тот раскатывает презерватив по члену, как наклоняется, как упирается коленом в кровать и тянется через Фаллена за подушкой, едва не задевая грудью его лицо. И Фаллену захотелось, черт, как же захотелось немного приподнять голову и прижаться губами к горячей груди. К солнцу и луне, к рыцарю и дракону. – Задницу подними. – Что? – не сразу понял Фаллен, выплывая из фантазий и пытаясь сосредоточиться на реальности. – Подними зад, я подушку подсуну, чтоб удобней было. – Умеешь же ты... – пробормотал Фаллен, но уперся локтями в кровать и, краснея, поднял зад. Рудбой наклонился, подпихнул под него и под куртку подушку, а потом взялся за колени Фаллена и жестко развел их в стороны. – Ну-ну, не надо так смущаться, – засмеялся он, поглаживая пальцами нежную кожу. – Все так, как ты хотел. И даже лучше. – До хуя высокого о себе мнения? – не смог удержаться Фаллен. И это удержало его от падения, от слишком тесного... вовлечения. Надолго ли? – Сейчас оценишь. – Мне не нужно оценивать, придурок, мне нужно, чтобы ты сделал все по-быстрому и я смог... – Да, да. Отмучиться и забыть. Кстати, – Рудбой притерся ближе, и Фаллен со сладкой дрожью почувствовал его член между своих ягодиц. Именно так, как чувствовал во снах. – Кстати, растягивать я тебя не собираюсь... – Еще чего, чтоб ты лез туда своими руками! – Это вообще спорно, кому зашквар. Блядь! – Рудбой зажмурился и потер лоб ладонью. – Заткнись уже! Так же невозможно ебаться! У меня все падает от твоих комментариев. – Слабак? – снова не смолчал Фаллен и словил легкий шлепок по бедру. – Сейчас узнаешь! На самом деле все это не было таким приятным, как представлялось, пока Фаллен дрочил в одиночестве и осторожно трогал себя между ягодиц. Разозленный Рудбой пару раз передернул, разорвал пакетик и выдавил смазку на член, а потом, мазнув им Фаллену между ягодиц, настойчиво надавил. – Впусти меня. – Постучись... – Ну ты пиздец, блядь, девочка! Давай, я могу и грубо, но сам же не хотел порваться. – Сам ты! Я как-то... – Не знаешь, что делать? – усмехнулся Рудбой и наконец-то посмотрел не на грудь Фаллена, не на его член или раскинутые бесстыдно ноги, а ему в глаза. И неприятная усмешка куда-то вдруг делась. Он надавил сильнее, склонился ниже, уперся одной рукой в кровать, жадно впился взглядом в лицо. – Давай тогда по-другому. Выталкивай. – Сука!.. Все настроение с такими указаниями улетучивалось, как и отпускало опьянение. Фаллен недовольно скривился, хотел еще что-то добавить, но наконец смог "вытолкнуть", и Рудбой плавно и сильно въехал в него. Фаллен не смог смолчать, задохнулся, подавился эмоциями и, не сдержавшись, вцепился Рудбою в плечи. – Точно, – прошептал он, отдышавшись. – Вот так правильно. Давай, ебашь! Все охватившие его раньше чувства отступили перед прозой жизни – задний проход неприятно и больновато распирало, над ним нависал татуированный здоровый мужик и собирался пялить в жопу. Еще несколько минут, и Фаллен уж точно излечится от пидорастических желаний насовсем. Рудбой, жадно рассматривающий его лицо, ловящий каждую эмоцию, поймал это настроение, прищурился и тонко улыбнулся. – Держись, рэпер Фаллен. Пришло твое время. Фаллен едва фейспалм себе не дал, но Рудбой медленно двинулся назад, и все мысли утекли из головы. Неудобно, неприятно, несексуально... Фаллен хотел уж было взбрыкнуть, даже ногами дернул, но Рудбой навалился на него, прижал своим весом и стал двигаться, засаживая до конца, неотрывно глядя Фаллену в глаза. Раз, другой, третий... Десятый. Еще и еще. И Фаллен сам не заметил, как его охватил жар, как тянущие ощущения в заднице стали меняться, как свободнее заскользил чужой член, когда то и дело сжимающиеся мышцы наконец расслабились, и Фаллен смог перевести дыхание. Чтобы тут же снова подавиться им, когда Рудбой ускорился. – Милая девственница, – прошептал он и улыбнулся. Не насмешливо, а как-то... Фаллен не хотел знать, как. – За... захлопнись, – закатил он глаза, прячась от пронизывающего взгляда. Сука Рудбой как раз в этот момент задвинул сильнее, чем обычно, и Фаллен сорвался на стон. Тут же испугался собственной реакции, зажался, но опять не смог удержаться и снова тихо застонал. Рудбой перехватил его ногу, закинул себе за спину, подтянул Фаллена повыше и, чуть сменив угол, стал вбиваться сильно, ритмично, забивая тишину комнаты шлепками кожи о кожу, сиплым дыханием и стонами. Фаллен не понимал, как такое могло случиться – движения чужого члена в заднице уже совсем не приносили дискомфорт, он сошел на нет, стал несущественным, уступив место жаркому, жадному удовольствию. Фаллен крепче сжимал ноги на боках Рудбоя, упирался пятками в поясницу, старался двигаться навстречу, насаживаться, ловя все больше кайфа. Его собственный покрасневший и напряженный член подрагивал в такт толчкам. Фаллен облизнул губы, сжал руки на чужих плечах и сквозь ресницы посмотрел на Рудбоя. Застонал и страдальчески изогнул брови, когда тот опять толкнулся сильнее. – Пиздец ты от меня прешься, – прошептал Рудбой почти восхищенно... и тут же все сломал. Фаллен, на самом деле, был ему жутко, просто ужасно благодарен. Он отцепился от чужих плеч и попытался отстраниться. – Эй, дядь, притормози. И пусть пришлось вцепиться себе ногтями в ладонь, чтобы голос был мало-мальски обычным. – Что? – Не могу я на твою рожу постоянно смотреть, давай я лучше задом. Рудбой остановился, прищурился и сжал зубы так, что желваки заиграли. – Я такого мудилу первый раз вижу... – начал было он, но Фаллен перебил его: – Мы здесь не на попиздеть собрались, слышь! Вытаскивай. Мне надо от тебя всего-то, чтоб... – Не понравилось. Я помню. – Рудбой подумал о чем-то, кивнул сам себе и сбросил ноги Фаллена на кровать. Довольно резко вытащил и поднялся. – Поворачивайся. И Фаллен наконец отвернулся от лица и от тела, которые так на него действовали. Поборов стыд – ну какой уже стыд! – он встал задом, хотел обернуться, но Рудбой звонко шлепнул его по ягодице. – К стене ближе! – Руки! – рявкнул Фаллен, но ближе к стене все же подвинулся, подтащив коленями куртку. – Не пизди, – не остался в долгу Рудбой и, положив руку Фаллену на поясницу, въехал в него по скользкому по самые яйца. И вот тут Фаллен едва успел укусить себя за руку, сдержав постыдный вскрик и тут же пожалев, что перевернулся. Как Рудбою это удалось, он понятия не имел, но та самая простата, о которой Фаллен только читал, отозвалась таким тянущим, мучительно приятным чувством внутри, что он, сам не заметив, раздвинул ноги шире, прогнулся в пояснице и уперся лбом в сжатые кулаки перед собой. А Рудбой больше не дал ему времени на привыкание, на попытки сосредоточиться или снова начать пиздеть – он просто встал удобнее, крепко обхватил бедра Фаллена руками и задал такой темп, что тот мог только стонать и всхлипывать. И если поначалу Рудбой еще осторожничал, пытался поменять положение, частоту или глубину, то после нескольких толчков стал двигаться резко, грубо, нисколько не нежничая. И сейчас, принимая все это, подстраиваясь под чужие движения, ловя это ощущение принадлежности, Фаллен просто терял себя. Все мысли вымело, голова была полна тумана, все чувства сосредоточены были там, где член Рудбоя снова и снова врубался в его тело. Хотелось сжаться, прогнуться сильнее, подчиниться, взбунтоваться... Но Фаллен только принимал, даже не осознавая пока весь ужас своего положения – ему пиздец как нравилось принадлежать Рудбою. Куда делся гонор, когда он снова и снова стонал сквозь сжатые зубы, ловя накатывающий от сладких судорог в животе и заднице кайф. Рудбой вдруг остановился, и Фаллен едва не взвыл от разочарования. – Привстань, – чужие руки потянули его плечи вверх, и Фаллен, дыша часто и глубоко, привстал, тяжело уперся руками в стену. – Крепче держись. Фаллен переступил ногами и выдохнул через открытый рот, сжался на члене и просипел: – Ну? – Какой же ты гибкий и послушный мальчик, – засмеялся Рудбой, горячо дыша Фаллену в ухо, и кончить, казалось, можно было только от его заебаного, сексуального голоса. И он стал сначала медленно, а потом все быстрее толкаться, каждый гребаный раз выбивая, вытаскивая из Фаллена стоны и скулеж. Жесткие ладони снова прошлись по бокам и груди, остановились, и Рудбой внезапно и резко сдавил соски Фаллена в пальцах, прокрутил и тут же замял, загладил. Фаллен, может, и подозревал, что они у него чувствительные, но сейчас уверился в этом на сто процентов. Вскрик он сдержать не смог, дернулся, едва не вписался лбом в стену, и, опустив одну руку на свой член, стал дрочить. Сильно, прокручивая на конце и скуля от удовольствия. Снова и снова. – Вот блядь! – произнес за спиной Рудбой, и добавил... добил: – Давай, сделай это для меня. Ну же, Ванечка, давай! И на Фаллена накатило с такой силой, что все тело, казалось, зазвенело и заискрило. – Нена... ненавижу тебя, сука, – все же сумел сказать он, вложив в эти слова все свои силы. А потом уже больше ничего не было, кроме ослепляющего, едва выносимого оргазма. Фаллена выкрутило, он быстро и резко двигал рукой на пульсирующем члене, сжимался и стонал, ловя жаркий воздух и не чувствуя его. Рудбой с силой ухватил его за плечо и несколько раз вбился так, что Фаллен прижался грудью к холодной стене, впрочем, не почувствовав и этого. А вот то, как Рудбой кончал, как ходуном ходила его грудь, кажется, даже как пульсировал его член у Фаллена в заднице, он почувствовал прекрасно. В голове было восхитительно пусто, никаких мыслей, опасений или проблем. Только звенящая пустота и что-то, подозрительно похожее на счастье. Страшное чувство в свете того, как оно появилось, вообще-то... Рудбой медленно подался назад, и Фаллен снова прогнулся в ноющей пояснице, позволяя ему выйти из себя. Ему хотелось помолчать, как можно дольше не возвращаться к реальности, но куда же от нее деться?.. Осознание произошедшего постепенно застывало холодом в груди. Фаллен поежился... – Ну как, не понравилось? – ехидно спросил Рудбой на ухо, все еще нагло прижимаясь сзади. – Тебе точно надо найти тянку покрупнее и со страпоном. Вот тогда, я уверен, мир заиграет перед тобой новыми красками. И мужики перестанут заходить. Без стука... – хохотнул он и резко отстранился, но Фаллен все равно успел задеть его локтем. Рудбой поперхнулся выдохом, отошел в сторону и выматерился, а Фаллен отлип от стены, собрал волю в кулак и обернулся. Посмотрел, как Рудбой взятой с полки салфеткой стягивает и закручивает презерватив, как он потирает ушибленные ребра, и как в полумраке весело и пьяно блестят его глаза. – Ты это специально сделал, мудила, – процедил Фаллен сквозь зубы. Посторгазменная нега стремительно уступала место злости. – Что? – ненатурально удивился Рудбой. Фаллен помолчал, глядя, как он гибким движением подтягивает спущенные штаны, как заправляет член в белье и как застегивается. В груди у Фаллена тонко и противно заныло, когда он понял, что натягивающий футболку и толстовку Рудбой все еще его волнует. Да что там – волнует теперь куда больше, чем раньше. Вся идея грубого траха оказалась полной херней! Пьяной придурью, блядь! Фаллену захотелось заорать, броситься на Рудбоя, впечатать кулак ему в лицо, сломать, стереть это самодовольное выражение провернувшего крутую шутку чувака. Только что это сейчас может изменить? Проебался-то он сам. Он схватился за свою сбитую к краю кровати одежду и стал лихорадочно натягивать джинсы и толстовку. Рудбой оделся первым, спрятал салфетку в карман и закурил. Фаллен нет-нет косился на него, кусая губы. – Ты это специально, – повторил он, когда, одетый, взял в руки куртку. – Что? – спросил Рудбой. – Ты знаешь... – Ни хрена! – Ты хотел, хотел, сука, чтобы мне... Чтобы я... Хорошо поржал, мудила? Рудбой помолчал. – Ключ гони. Фаллен понял, что нихрена он от Рудбоя не добьется. Ясно же, что тот все сделал, чтобы Фаллену понравилось. Вот так отомстил. За слова, за песню, что ли? Не стоило доверять его прозвищу. Грубый? Да ложь это. Фаллен вытащил из кармана ключ и кинул его Рудбою. Тот, конечно, не поймал. Матерясь, пошаркал ногами по полу, попинал, полез руками. Потом нашел все-таки, поднял и отпер дверь, впуская шум продолжающегося веселья. И, остановившись на пороге, обернулся. – Да, я хотел, чтобы тебе понравилось, Фаллен. Чтобы ты понял, что на хую может быть очень неплохо. – Мудила... – Но... Вряд ли это тебя утешит, – Рудбой помялся. – Мне тоже понравилось. Я не против повторить, если что. – На хуй тебя, рэпер Охра! – закричал вдруг Фаллен. Он никак не мог застегнуть куртку трясущимися руками. – Просто на хуй. – Ну, ты знаешь, где меня найти, – пожал плечами Рудбой и вышел. Несмотря на шум, ревущие биты и гомон голосов, все, что Фаллен слышал – это свое колотящееся сердце. Чертов Рудбой!