А потом они упали...

Все на уровне: слышала звон, не знаю, где он. Понапридумывала, подтасовала. перекроила и вот, что вышло. Сорян) Присутствует гет немного, берегись О_о Девушка, кстати, плод фантазии и только. ...и падали все ниже... * Рудбой После двух проебанных за компом на ютубе дней Рудбой все же поставил телефон на зарядку, включил его, и – смотри-ка – не прошло и пары часов, как до него дозвонился Лёха. Он был предельно краток, не задавал вопросов типа: "а не мог бы ты", а сказал прямо, во сколько ждет Рудбоя в магазине. И не послушать его было невозможно – матом он никогда не ругался, а вот поговорить на нем, это завсегда пожалуйста. И Рудбой собрал себя и собрался – он и так откладывал дела как только мог, списывая все на зиму, погоду, тоску и сплин. Но у него все же были и есть обязательства, и Рудбой, хоть и морщился и почти стенал, одеваясь и сбегая по ступеням в холод, к подъехавшему такси, был благодарен Храмову за его звонок. Дела по-быстрому не сделались, слишком много накопилось вопросов за его отсутствие, и Рудбою пришлось посидеть не с пивком, как обычно, а с кофе, разбирая и вникая в документы. Хорошо еще, что его основной задачей были реклама, производство и поставки, а не все эти налоговые, арендные и партнерские заморочки. Открытие было на носу, а снимки еще только в проекте. – Через два дня все будет, – уверил он Лёху, вырвавшись наконец из кипы бумаг на свободу. – Я тут закончил. Посидим? – Пошли. Идти было недалеко – всего-то обойти здание. Проход, запланированный между баром и магазином, был пока закрыт. На улице морозило, и Рудбой натянул капюшон, вжал голову в плечи. – Только давай в темпе, – попросил Лёха, – а то проебемся. – Да я еще неделю назад с Леной договорился. – А че так долго? – У девушки много дел. – Я думал, что вы... – Что – мы? – Встречаетесь? – А ты не думай, – прищурился Рудбой, поймав взгляд Лёхи. – Да, неважно, – понятливо ответил тот, открыл дверь Семнашки и буквально просочился внутрь. Рудбой чуть пальцы не прищемил, попытавшись поймать чертову дверь. Догнал Лёху он уже у бара, молча протянул дружеский фак и тут же отжал заказанное им пиво. Тот со вздохом взял еще, огляделся вокруг. – Тоска, блядь. Куда бы податься?.. – Я пас, – тут же открестился Рудбой. – На хуй вписки, опять затянет, а тебе материал вон надо снять. – Кстати, о личном, – Лёха нахмурился, отпил пива, буравя Рудбоя пристальным взглядом. – Чего? Какое еще личное? – И слова ведь хуй подберешь, – поморщился Лёха и выдал: – Че за хрен был, с которым ты на вписке завис? – Че?! Хорошо еще, что пиво в этот момент не пил, а то точно подавился бы. Рудбой подышал, попрожигал Лёху недовольным взглядом, наконец сделал правильную вещь – закурил. – Не грузись, Вань, я же по-дружески. – По-дружески, друг мой Лёха, лучше бы тебе молчать. Не твое дело, сечешь? – Так-то не мое, – кивнул тот согласно. – Но я твой друг, и не хотел бы, чтобы ты куда-нибудь влип. – Спасибо, мамочка, я уже большой мальчик. Сам знаю, куда хуй совать. – Да не злись ты, – Лёха явно расстроился. – Я просто подумал: мало ли, ты же накидался за глаза, готовый был. – Ага, и меня плохой дядя позвал котенка погладить. Ты совсем, что ли? – Да че ты херню несешь? – разозлился Лёха. – Не забывай – здесь тебе не там, здесь менталитет, бля. – Не забываю, – процедил сквозь зубы Рудбой и присосался к пиву. – Ладно, прости, – Лёха хлопнул его по плечу. – Просто будь с этой херней осторожнее. Ладно я, а если кто-нибудь чужой запалит? Ты же лицо известное. – И скандалы нам накануне открытия не нужны. – Ну ты и придурок! – Лёха грохнул пустым стаканом по стойке и подозвал бармена: – Повтори. Посидели молча, покурили. Выпили еще. – Ну, пойду я, – Лёха поднялся с места. – Ты?.. – Все нормально, не ссы, – Рудбой протянул Лёхе руку, крепко пожал. – Я напишу. – Лучше звони. И телефон не отключай, дятел. – Ага, лови, – и Рудбой помахал Лёхе на дорожку факом. * Прошло три дня, которые Рудбой убивал, как мог. Наконец Лена ответила на звонок и подтвердила, что будет послезавтра, они все прекрасно успеют снять, ну же, милый, почему такой голос, я тоже скучаю, ага, ой, осторожно, волосы не дергай, дура, это я не тебе, милый, ну все, пока-пока, мне надо бежать, столько дел, просто ужас, как бы все успеть, в общем жди меня, целую, и ты меня целуй, а еще разик, я скоро приеду, позже скину, когда встретить, не грусти, чмоки, все будет ша-ла-ла! Стримы подзаебали, и Рудбой, после того, как час тупо пялился в темное окно, послал все на хрен и сам не заметил, как оказался в Семнашке. Из своих, "стайных", не было никого, зато сидела большая компания ребят из персонала, с которыми они с Окси часто работали, ставя свои клубные выступления. С ними Рудбой надолго и завис. Бокалы пива сменялись один за другим, разговоры не кончались, в голове приятно шумело, а в груди было тепло. Было, пока Рудбой совершенно случайно не выхватил из толпы пристальный, пронзительный взгляд. Фаллен, блядь! Фаллен... Рудбой не хотел отворачиваться – как поймал этот взгляд, так и прикипел к нему, смотрел в ответ, а в груди алкогольное тепло сменялось жаром. – Дай-ка, пройду, – похлопал он по плечу сидящего рядом и встал. Пробрался между чужих тел и ног из-за стола, потолкался в толпе, все еще не теряя Фаллена из вида, и прошел к бару. Фаллен был не один, тусовался со своим Антихайпом. Не в полном составе – Гнойного не было, да еще нескольких чуваков, а вот ноунеймов собралось немало. Рудбой заказал еще пиво, развернулся и с удовольствием увидел, что Фаллен проталкивается к нему сквозь толпу. Кругом говорили, сновали туда-сюда какие-то люди, обжимались и лениво дергались под музыку, но Рудбою ни до кого не было дела. Ну, кроме Фаллена. Тот был в белой толстовке, тоже что-то "Анти", кажется, и в очках. Рудбой в душе не ебал, как он видит что-то в таком густом полумраке, но Фаллен хоть и шатался, но направления не терял. – Привет, – поздоровался Рудбой первым, отчего-то сияя улыбкой. – И тебе привет, мой имперский тезка! – ответил Фаллен пафосно, поднял телефон к глазам, покачнулся пьяно и, нажав что-то, едва не ткнул им Рудбою в табло. – Че за... – начал было Рудбой, но замолчал – раздался Имперский Марш. – Ааа, зашквар! – прогундосил кто-то из Антихайпа, подошедший следом за Фалленом. Приткнулся сбоку, заблестел глазами. – Ты снимаешь? – На хуй свали! – настроение у Рудбоя изменилось в один момент. – Че за хуйня? Фаллен обернулся. – Реально, че за хуйня, мэн? – протянул он чуть гнусаво. – Свали. – Ну прикольно же. Иди ты... – собрался он уже что-то проскандировать (типа "иди ты на хуй, рэпер Охра", вот ведь пьяная сука!), но Фаллен метко и сильно ударил его локтем в бок, оскалился и подтолкнул к своим. – Съеби! – посмотрел вслед, потом помахал рукой смотревшему на него Замаю и обернулся к Рудбою. – Поговорим? – Опять? – вышло испуганно и язвительно – как и хотелось. – Мудак, – сказал Фаллен тише, а потом усмехнулся. – Мне это в хуй не уперлось, мэн, но у Замая какие-то дела с вашим курганом намечаются, он, типа, не хочет срачей еще больших, чем у Гнойного и лысого. – Ты охуел, что ли? – Ой, да ладно. Я вот тоже думаю – куда уж больше? И я бы не подошел, но Замай... – Ну и съебывай тогда к Замаю. Все исполнил, свободен. – Ну че ты сучишься? Дай отработать программу. На манеже – те же. У меня к тебе претензий нет, рэпер Охра! – сказал Фаллен гораздо громче, чем следовало, и пялившийся на них народ, – и откуда только взялись? – заголосил, многие рассмеялись. – Так норм? – Заебок! – сквозь зубы выдавил Рудбой и отвернулся. Пиво показалось теплым и выдохшимся... Говно, короче, было все это... пиво. Рудбой цедил сквозь зубы глоток за глотком и тупо пялился на заставленную бутылками стену. Чет он как-то другого разговора с Фалленом ждал. Ему казалось, что после всего... Ага, после всего, что мы пережили вместе! Херня, блядь! – Ты че с таким таблом сидишь, дядь? Рудбой едва не вздрогнул, посмотрел направо и увидел удобно устроившегося рядом на высоком стуле Фаллена. Очки тот так и не снял, и Рудбой уставился на два своих отражения. – Ты еще что-то сказать забыл? Для дяди Замая? С курганом? Бля, а почему с курганом-то? – Историю не учил, что ли? Мамаев курган. Только не помню, где и зачем. – Да, ты прям просветил, как в культурной столице побывал, – засмеялся Рудбой, отвечая на светлую улыбку Фаллена. – Это что было? – Перфоманз, – карикатурно выделяя все буквы, ответил тот. – Хайп ловишь? – поиграл Рудбой бровями. – В рот ебал. Антихайп, е-бой! Рудбою, видно, все выпитое прекрасное пиво ударило в голову – смеялся он в голос. Разговор, тот самый, которого неосознанно ждал Рудбой, так и вился, словно сам собой. Слово цеплялось за слово. От вопроса об очках, к признанию, что на хер на этих уебанов вокруг смотреть. А когда Рудбой поинтересовался, есть ли исключения, – и совсем на себя не намекал, хоть и был вполне пьяным, чтоб рискнуть, – получил ответ, что есть, конечно. Прекрасный, удивительный Господин Кот. – Кто? – Да Гриша же! И Фаллен залился соловьем. Рудбой всего за полчаса узнал до хрена информации о кошачьем корме, ветеринарках: где годно, а куда лучше вообще не соваться. И даже о кошачьих игрушках заимел ничего себе такое представление. А уж котик на фотке, которой похвастался Фаллен, был действительно офигенный. А еще Фаллен опустил очки на самый кончик носа, и Рудбой совсем завис, глядя в его хитрые глаза. – ...казалось бы – столько рекламы, но Висказ просто убийство для котика... – ...и она мне говорит: любой мальчик нуждается в кастрировании. Мэн, я чуть сам за яйца не схватился... – ...и он боится этого ебучего светящегося шара. Сука, он еще и пищит. Гриша, в смысле... – ... ну и почикали котика. Теперь детей не будет... В конце концов не выдержал сам Фаллен – он огляделся вокруг, поманил Рудбоя пальцем и, притеревшись совсем близко, сказал: – Ты самый терпеливый и ебанутый на голову чувак. Я тебе дичь заливаю, а ты слушаешь, как приклеенный. Когда уже пошлешь? Разве я тебя не подзаебал? Рудбой вынырнул из пьяной нирваны, куда окунул его не смолкающий голос Фаллена. – Все норм, серьезно, очень интересно, и кот у тебя заебатый. Познакомишь? Ну, мы же тоже еще не исчерпали наши отношения. – Чего? Какие отношения? В смысле, не исчерпали, – начал было Фаллен, но замолчал, догнав намек. – Не грузись, – похлопал Рудбой его по плечу и буквально почувствовал, как вздрогнул Фаллен под его прикосновением. – Эй, ты в порядке? Фаллен дернул плечом, посерьезнел вдруг и огляделся. Народ вокруг тусовался и тасовался, никто не обращал на них внимания, не залипал глазами и не прислушивался. – В хуядке! – ответил он и очень тихо добавил: – Пошли в туалет. – Зачем? В смысле, поссать парой... Ааа, – протянул он наконец понятливо, заглянул Фаллену в глаза, и его вдруг окатило жаром. Прямо от головы до самого паха. А ноги, сука, ослабли. Кровь, ебана, прилила не туда, куда надо бы. Или туда. – Я знаю получше место, – ответил он, слез со стула и пошел к дальней стене, ведя Фаллена за собой практически за ручку. Хорошо, что шумная компания, за спинами которой они пробирались, не обратила на них внимания. – Ого, – одобрительно сказал Фаллен, когда они оказались в закутке, занавешенном темной тканью прямо за высокими, бьющими ритм колонками. – Это че здесь? Они стояли вплотную, места было немного, и разноцветные блики едва заметно расцвечивали лицо Фаллена в густом полумраке. – Магазин скоро откроется, пока вот так дверь скрыли, – на автомате ответил Рудбой, стоя, словно в трансе. – Да по хуй, – ответил Фаллен, шагнул совсем близко и притерся сразу всем телом: грудью, животом и ногами, толкнулся в бедро Рудбоя твердым членом и шумно выдохнул. – Давай, не тупи. Второго приглашения было не надо. Рудбой вжался сам, длинно потерся о Фаллена, обхватив его плечи руками. С силой провел по ним пальцами, потом обнял Фаллена, повел руки вниз и облапал его за задницу, сминая, подтягивая вверх, прижимая пахом к своему твердому ноющему члену. Фаллен шумно задышал Рудбою в шею, зашептал что-то, обхватив его в ответ за бедра. – Что? – Отдрочи, говорю! – почти простонал Фаллен, запрокинув голову, и Рудбой послушно накрыл его пах ладонью, напряженно заглядывая в лицо и пытаясь уловить все эмоции. У самого стояло так крепко, что взвыть можно было, но Фаллен с его реакцией казался ему интереснее. В груди что-то екало, когда тот цеплялся за Рудбоя руками, вис, терся бесстыдно членом и просил, чтоб его трогали... А Фаллен часто дышал, прикрыв глаза и облизывая пересохшие губы. Потянулся сам и расстегнул молнию на штанах, а потом вскинулся, застонал, когда Рудбой сжал его член через тонкую ткань белья. И такое у него было лицо, что Рудбой сам не понял, как наклонился и прижался к влажным горячим губам своими. И даже почувствовал ответ мокрого мягкого языка, но... – Ты че, бля нах! – Фаллен оттолкнул его изо всех сил, и Рудбой от неожиданности впечатался спиной в стену. – Что? – не понял он поначалу, но Фаллен сверкал глазами и выглядел пиздец разозленным. – Куда лезешь? Ну охуеть совсем! Я тебе не пидар, по углам сосаться! – Прости, что?.. – Ты че, глуховат, дядь? Я пидарасней этой не хвораю, понял? Сосаться будешь с ебаришками своими! – А ты кто, извини за нескромный вопрос! Я думал, что это тебе я недавно под хвост заправлял! – Это... – Фаллен на миг запнулся, – просто ебаная похоть. – Ага, помню. Не обнажая душу обнажить тело? – В тебе что-то, кроме цитат, есть вообще? – Кладезь талантов. Ну, ты знаешь, – вроде как намекнул Рудбой, и Фаллен зашипел. – Ебать ты истеришь! Просто признай, что ты би. И тебя интересуют и девочки, и мальчики. Фаллен опустил голову и помолчал, а когда поднял глаза на Рудбоя, тот понял, что никакого разговора у них не получится – Фаллен просто полыхал от злости. И страха, наверное. – На хуй мне не сдались какие-то мальчики, ясно? И на хуй мне не сдался Рудбой! Ты вообще в курсе, в какой стране живешь? – Ну ты и лицемерная сука, – прищурился Рудбой. – А как же Антихайп, в рот ебал? – Ты берега не путай, – мрачно ответил Фаллен, решительно взялся за штаны и застегнулся, опустил толстовку. – В Антихайпе пидаров нет. – Ясно, не дурак. Ты мной подрочил, поебся, как с фаллоимитатором, а потом в коробку. – А ты, блядь, чего хотел? Думал, нашел себе дырку, что за твоим хуйцом бегать начнет? И вообще, забудь на хуй все, что я тебе говорил. – На вписке? О том, что ты думаешь обо мне? – Да, бля! – шепотом закричал Фаллен, еще раз толкнул Рудбоя в плечо и отвернулся. – Лучше все закончить прямо здесь. – Я и не начинал... Ты же сам хотел, котик. – Все, на хуй, репер Охра, блядь! – вызверился Фаллен, выглянул из-за занавеси и, не сказав больше ни слова, вылетел из закутка. А Рудбой остался, тупил там еще несколько минут, пытаясь понять, как все пошло по пизде. Подумаешь, поцелуй, это же само так и просится. А мальчик там, или девочка – ему, столько времени прожившему в Европе, было совершенно неважно. Главное ведь, чтоб хотелось. И здесь так можно было бы, просто не палиться, а так мало ли – два друга часто вместе зависают, интересы общие, девок вместе пялят. Только без девок... Но и понять Фаллена он мог. Злился, не хотел, но мог. Правда, легче от этого не становилось – эта отвратная сцена камнем легла на душу, и Рудбой поморщился, вытащил сигареты и закурил. А потом вышел в зал и, не глядя, заметил его кто-то или нет, прошел к бару, где и накидался к концу вечера так, что до дома его довозили те самые знакомые, с которыми он начинал пить. И Фаллена он в зале больше глазами не искал, наверное, действительно все. Конец истории. * Лена приехала, конечно, самым последним рейсом. Вышла сонная, чмокнула куда-то в ухо и заснула в машине, пока Рудбой разбирался с багажом. По дороге открыла глаза, огляделась и замахала руками: – Меня домой, Джонни! Я так устала, сразу спать. А встретимся завтра, ладно, милый? – У нас завтра съемка, Лен. Все сроки проебываем. – Ладно, все сделаем, – покладисто согласилась Лена. Насчет работы она никогда не спорила и не срывала съемки – идеальная модель. – Только после обеда, хорошо? Заедешь? – Давай такси. Мне еще свет выставлять, аппаратуру устанавливать, пробные сделать. Хочешь, сам тебе вызову? – Угум, – пробормотала Лена, снова засыпая. У ее дома Рудбой остановился, вытащил чемодан и открыл дверцу машины. Лена протянула к нему руки. – На ручки! Рудбой засмеялся, наклонился и подхватил ее – такую невесомую, сладко пахнущую, тоненькую. Потом встал и затупил: а как чемодан тащить? Лена снова посапывала. Рудбой сам не знал, как справился с квестом, но все же дотащил до третьего этажа и чемодан, и Лену. Та потрясла клатчем, в котором звякнули ключи, и протянула его Рудбою. – Открой, а? – Да бля! У меня сколько рук ты думаешь? – разозлился Рудбой и жестоко поставил Лену на ноги. – Давай сюда. – Грубиян, – обиделась Лена, но ненадолго – стоило ей попасть в тепло дома, как она растаяла, сбросила в коридоре сапожки и шубку, прошла дальше, сразу в спальню, теряя по пути одежду. Рудбой представил, как было бы хорошо сейчас пойти следом, лечь с ней вместе в пахнущую сладким постель, обнять ее, прижаться, войти в податливое и мягкое, поцеловать. Лена любила целоваться, не то что... Да уж! Не стоило идти к девушке с такими мыслями. С мыслями о другом человеке, как будто хочешь отомстить ему за что-то. А за что, вообще-то? Если и так ничего нет. Рудбой внес чемодан, повесил шубку на вешалку и вышел. Аккуратно закрыл дверь до щелчка и бегом спустился по ступеням. Очень хотелось домой. Съемки прошли замечательно. Вот чего у Лены было не отнять, так это ее красоту. Ну и стиль, и шарм, конечно. Фотографии должны были получиться на высоте, и хоть у Рудбоя и чесались руки заняться ими прямо сейчас, но Лена явно ждала приятного продолжения вечера. А после такой долгой разлуки девушку разочаровывать не стоило. Модный бар встретил их толпой знакомых, гулом голосов и играющей на фоне музыкой. Друзья тут же позвали их за свой столик, вовлекли в разговор, рассмешили Лену, загрузили Рудбоя. Через какое-то время он осознал, что они со смутно знакомым чуваком давно уже молча глушат виски, а их девушки и еще целая куча народу веселятся, шумят, болтают – ну просто отлично проводят время. Нет, Рудбой и сам был далеко не дурак покуролесить, а еще лучше побесоебить, но вот Питер, зима, сплин... Жаль, что рядом нет того, кто бы это почувствовал. Домой добрались уже за полночь. Лена хорошего настроения не теряла – как залипла в телефон еще в такси, так и втыкала в него и дома. Что-то без остановки строчила и хихикала. – Лен. Лена. – Ну что, милый, – не отрываясь от экрана. – Я скучал, – он подошел ближе, обнял, пытаясь заглянуть ей в глаза поверх экрана. – Сейчас, минутку, – она вытянула губы, но глаз от телефона не оторвала. – Здесь эта глупенькая Сашенька... – На хрен Сашеньку, Лена, – Рудбой решительно и жестко отвел телефон в сторону, проигнорировал недовольство на ее лице и обхватил худенькие плечи ладонями. – Я скучал. – Ох, – Лена вздохнула, отбросила телефон на кровать и улыбнулась. – Я тоже скучала, Джонни. И сама потянулась за поцелуем. Как же мило. Когда они уже лежали в кровати, а ее теплое нежное тело прижималось к его, он оторвался от ее губ и задал вопрос, который подспудно крутился в голове. Наверное, был бы трезвым, не спросил. – А таблетки ты больше не пьешь? – Что? Какие? – Противозачаточные. – Ты-то откуда знаешь? – удивилась Лена. – Я же привык, что ты по часам их принимаешь, днем как раз. А сегодня нет. – Ты за мной следишь? – изогнула бровь она. – Пугаешь. – Да не особо. Давай, я резинки возьму. Не будем рисковать. – В смысле? Ты на что намекаешь? – в ее голосе проскользнули стальные нотки. – На нежданную беременность я намекаю, – ответил Рудбой, вставая. – А ты что подумала? – Ничего я не подумала, дурак! Ну... дурак так дурак. Хотя насчет слежки он бы поспорил. Если ты живешь с человеком, проводишь с ним много времени вместе, если он тебе небезразличен, ты же запомнишь его привычки? Все было как всегда – очень здорово, мило и хорошо. Да, спокойно так, приятно. Приятненько даже... Рудбой со стоном уткнулся лицом в подушку, стукнул кулаком. То ли его измена повлияла, то ли Ленина холодность. То ли всегда так было, а он и не понимал, но ничего даже близко похожего на накал эмоций с Фалленом не было. Какой же он мудак – думать о мужике после секса с девушкой, в ее постели. Все эти душевные метания были такими непривычными, новыми. Никогда еще Рудбой так не заморачивался. Гордился даже, что не парится по пустякам, всегда легко отсекает лишнее. И что? Попробуй, разберись – что сейчас это самое лишнее. Он сел и закурил, поставил пепельницу рядом. Повезло ему с Леной – она никогда не нудила по поводу сигарет, сама тоже любила подымить после секса. В складках одеяла входящим сообщением пиликнул Ленин телефон. Рудбой нашел его, потыкал, но сообщение читать, конечно, не стал. Открыл папку с фото. Они частенько лежали с Леной, смотрели общие селфи, ржали как дебилы над фотками друзей. На этот раз фото были совсем не друзей. Миша из окружения Окси. Миша смеется. Миша стоит. Миша сидит. Миша с Леной – делает селфи, крепко ее обняв. Целует ее в щечку. Они тянутся друг к другу губами. Целуются. Фото в кровати. Спящая Лена. Улыбающаяся. Одеяло все ниже. Ее маленькая симпатичная грудь. Рудбой выключил телефон и отложил его. Докурил не торопясь сигарету, потом встал и оделся. Пока внутри все было спокойно: ни злости, ни желания поорать или разъебать что-то или кого-то. Просто один чел в огромном городе понял, что пора сваливать с этой вписки. Сам, видно, виноват. Уже одевшись, в куртке, он коротко стукнул и заглянул в ванную – Лена сидела на бортике, замотанная в голубое, подаренное им полотенце, и брила ноги. – Джонни? Ты куда? – Я домой, Лен. – Ты с ума сошел? Или что-то случилось? – Случилось. Я тебе изменил, пока ты в Москве была, – хотел, чтобы получилось покаянно, а вышло ровно и равнодушно. – Что?! – Хрен знает, как так вышло. Я мудак, я знаю. Прости. – Джонни, ты... Ну ты и... мудак! – она сжала бритву, вскочила и сверкнула глазами. – Не мог член в штанах удержать пару недель, что ли? Ну как можно быть таким долбоебом! – Ты права. Никак. Рудбой, больше ее не слушая, развернулся, прошел к двери и вышел в подъезд. Не прикрыл аккуратно, а просто захлопнул ее за собой и слетел по ступеням вниз, на улицу. И пока ждал такси на морозе, глядя на мелкий снежок и куря одну за другой, ни на секунду не пожалел о принятом решении. Сам изменил – сам ушел. Как мужик. * А через пять заполненных под завязку делами дней, сидя в теплой маленькой кофейне и подчищая в ноуте кое-какие фото, подняв взгляд на окно во всю стену, выходящее на улицу, он увидел Фаллена. Тот шел в синем пуховике, загребая ногами снег, и пялился в низкое небо. То и дело морщился от попадающих на лицо густо падающих снежинок и облизывал губы. Рудбой сам не понял, как выскочил на улицу прямо так, в одной толстовке, и окликнул его. – Ру... Рудбой? Если Фаллен и удивился, то справился с собой очень быстро. – Привет. Зайдешь? – Рудбой кивнул себе за спину, на кофейню, из дверей которой обеспокоенно выглядывал официант. – Зачем это? – прищурился Фаллен. – Поговорим. – Знакомо. Где-то я это уже слышал. – Фаллен помолчал, решаясь. Помотал простым пакетом, потопал, сбивая с ботинок снег. – Ну пошли, попиздим, чо. И прошел вслед за Рудбоем в ароматное тепло кофейни.