А потом они упали...

Охра https://a.radikal.ru/a32/1802/7d/802ccb3f8579.jpg ...на самое дно... * Рудбой В последнее время бегать без продыху по делам магазина стало для Рудбоя нормой жизни. Он-то думал, что после открытия (которое, кстати, прошло просто круто) свалит все на Лёху и займется любимым делом – отдыхом, но реальность преподнесла очередной сюрприз. Он познавал радости быть всегда на связи, вникать в производственный процесс, следить за доставкой материалов и выходом готовой продукции. С учетом того, что среди этого пиздеца нужно было еще урвать время для Фаллена, стримов, фото- и видеосъемки, жизнь его напоминала нехилые такие бега в беличьем колесе. Или хомячьем?.. На хер бы все это послать и просто пропасть со всех радаров, дать себе время и возможность снова почувствовать эту мерзкую зиму, залечь на дно с пивом и подходящей музыкой. А лучше с пивом и Фалленом, но... чертовы взятые обязательства не давали ему и шанса закиснуть, а суета неплохо вытаскивала из все реже накатывающей тоски. А еще вытаскивал Фаллен. Ванечка. Его новое, внезапное и такое притягательное приключение. Правда, приключение это с каждым днем становилось все серьезнее, лезло куда-то внутрь, в голову и сердце, но избавляться от него Рудбой пока не хотел. Да какое там избавляться – хотелось проводить с Фалленом как можно больше времени, несмотря на то, что общение гладким не было. Ванечку бросало из стороны в сторону – то он был милым и открытым котиком, ластился и жадно подставлялся. А то на него что-то находило, и тогда подступиться к нему было сложно. Он пропадал, не отвечал на звонки, а если все же приезжал, то язвил, злился и отдавался так, словно после собирался прибить. Ну, или отгрызть голову, как богомол. Самка богомола. Рудбой однажды ему это сказал и потом старался беречь плечи – синяки сходили долго. Как они еще не разбежались, хрен знает. Хотя Рудбой знал одно – Ванечку хотелось приручить, а не попиздиться с ним и выкинуть. Так и лавировал Рудбой, обходил острые углы и ждал – когда же Фаллена отпустит, когда же он сумеет принять себя и их. * На сегодня Рудбой закончил дела пораньше – и семи не было, как все уже подписалось, привезлось и расставилось. Лёха довольно похлопал по плечу, посетовал, правда, на отсутствие новых рекламных фоток на остальной товар и засел за стойкой в Семнашке. Рудбой хотел было с ним, к тому же и Фаллена заметил краем глаза – тот потоптался под музыку с какой-то телкой, потом сел с ней на диванчик, стал шутить и смеяться, душа, блин, компании. Но есть хотелось больше, чем сталкерить и нервничать, поэтому Рудбой, гордо проигнорировав гетеросексуальный Фалленовский беспредел, вышел из Семнашки и заглянул в Семнашку-пиццерию. Свободных мест было мало, но за дальним столиком сидели Замай и Мамай, и у Рудбоя тут же родился План. Он набрал и скинул сообщение Фаллену, прошел внутрь и, оглядевшись, сделал вид, что только заметил Мамая. Обязательно надо было подойти и поздороваться. И Замаю руку пожать, и присесть с ними, и махнуть вошедшему Фаллену, подзывая его. Замай смотрел внимательно и слабо улыбался. Спросил только, когда Фаллен шел к ним: – Надеюсь, у вас все нормально? Никаких обид? – Да ну, – легко отмахнулся Рудбой. Он вообще очень хорошо умел легко отмахиваться, если ему это было надо. – Никаких недопониманий. Вы, в Антихайпе, пиздец веселые. – Да, дядь, мы такие, – вставил свое слово подошедший Фаллен и протянул руку. Рудбой пожал с удовольствием. Замай с Мамаем давно поели и ушли, а Рудбой с Фалленом все мучили последние куски, попивали пиво и так, трепались ни о чем. Вечер обещал быть неплохим – собирались к Рудбою. – Только такси разные возьмем, – тихо сказал Фаллен, наклонившись ближе. – Не проебись, не ори на всю улицу, как в прошлый раз. Рудбой показал фак. – В прошлый раз я был в говно, не ссы. – Твое "в говно" нас запалит когда-нибудь, дядь. А это пиздец зашквар. – Скоро все будут думать, что мы друзяшки-соулмейты. Никто и не подумает... – Завали! – буркнул Фаллен и нахмурился. Рудбой вздохнул – и что у него за проблемы с самоопределением? Или принятием себя? – Хорош загоняться. Поедем? – У меня телка в баре осталась. Надо как-то... – А кинуть ее тебе совесть не позволяет, – сарказм удался отлично. – Может, ее тоже захватишь, а то обидится. – Бля, вот ты... Рудбой так и не узнал, что хотел сказать ему Фаллен – от двери раздался громкий оклик Лёхи. – Ваня! Рудбой! Рудбой повернулся и ему захотелось скривиться и закрыть лицо ладонями – рядом с сияющим Лёхой стояла Лена. – Пиздец, – сказал Рудбой тихо Фаллену. – Дом откладывается. Дождешься меня? Думаю, часа на два работы. – Да ты охренел! Фаллен хотел сказать еще что-то, но Лёха и Лена уже подходили, поэтому он откинулся на спинку стула и нагло уставился на подошедших. Пока Лёха с энтузиазмом описывал Рудбою идею съемки с нужными товарами, Лена с отвращением окинула взглядом красно-голубую Фалленовскую ветровку и скривилась. – Это Антихайп, привет, телочка с каре, – Фаллен сделал козу, нагло разглядывая Лену через темные стекла очков. – Во-первых – я тебе не телка, во-вторых – не с каре. И вообще – не разговаривай со мной! – она перевела взгляд на недовольного Рудбоя. – Не трать здесь время зря, Джонни. Пошли, пока у меня есть время поработать. Рудбой не смог отвертеться – Лёха настоял на съемке, и они втроем поехали в студию, взяв из магазина образцы новых товаров. Кажется, Фаллен прожег ему спину тяжелым взглядом, но Рудбой не был уверен – он так и не рискнул обернуться. Вся эта хрень затянулась не на два часа, а гораздо дольше. Съемки закончились, но не успел Рудбой распрощаться с Леной и Лёхой, как зазвонил телефон. Рудбой подумал было, что это Фаллен так вовремя, но, увидев имя на экране, тут же выкинул все мысли о нем из головы – звонил Мирон. А уж ему Рудбой всегда был рад, и то, что Мирон в Питере и через полчасика подъедет в Семнашку было отличной новостью. И Рудбой отправился туда, где они и зависли всей компанией до самого закрытия. До самого утра. Фаллену он, конечно, не позвонил. Мирон приехал свежий и отдохнувший. Тогда, после окончания их большого тура, у него глаза запали, темные круги были как у панды, и вообще он похудел и осунулся, зато теперь выглядел отлично – пребывание в Лондоне явно пошло ему на пользу. Порчанский был с ним, улыбался во все зубы и радостно матерился – рад был видеть Рудбоя. Мирон еще из Лондона писал что-то о намечающихся нескольких маленьких концертах в России по клубам – так, камерно, для своих. А потом, вроде, планировал небольшой тур по Европе. И сейчас все подтвердил, но о деталях говорить отказался – сегодня было время отрываться. И они отрывались, да так, что Рудбой не помнил, как оказался дома. А когда проспался, вылез из кровати и добрался до телефона, там был один пропущенный от Фаллена и куча сториз от него же в инсте. И по ним было видно, что он тоже нехило проводил время – танцы, девочки, "видели ночь" и женские попы перед глазами. На звонки Фаллен не ответил ни днем, ни вечером. Даже не скидывал, сука, просто игнорил, и Рудбой решил не заострять. И так дел только прибавилось – к вечеру его вызвонил Мирон и позвал в офис. Обговорить детали. Две недели до тура вырвали Рудбоя из реальной жизни. Хорошо хоть Лёха, как и всегда, впрочем, вошел в положение и взял на себя часть обязанностей по магазину, а то Рудбой совсем бы проебался. С Мироном и компанией прогоняли треки, кое-что шлифовали и, конечно, отрывались за все время, что не виделись – успели здорово друг по другу соскучиться. Подтянулись и группи, но вот на них Рудбой вообще внимания не обращал – у него был Фаллен. Хотя как раз с ним увидеться удалось всего пару раз, да и то оба как в тумане – Рудбой был уставшим, еще и с похмелья, и Фаллену наверняка не очень это понравилось. В общем, особой близости не получилось, но Рудбой все равно был рад его видеть. Это лучше, чем в свободное время залипать в инсте в сториз на то, как тот отлично проводит вечера с телками. И поэтому последние два дня в Питере Рудбой хотел провести по-человечески – дома и с Ванечкой под боком. – Оставайся, мэн. Замутим до отъезда, – предложил Мирон, развалившись на диване. Уставший Порчи тяжело навалился ему на плечо и вяло втыкал в телефон – переписывался то ли со своей девушкой, то ли с поклонницами. Рудбой затянулся и покачал головой, прищурившись от дыма. – Не могу, Миро, дел накопилось немного. До отъезда надо бы разгрести. – Ну, если для этого телефона не хватает, значит, личное. Рудбой показал фак, улыбаясь. – Да, блядь, личное. – Зови ее к нам, ты же знаешь – не обидим. Это же не Лена? – Это совсем не Лена, вот реально. Вообще другой тип. – Так приезжайте, да, Порчи? Тот кивнул, кажется, не совсем понимая, что одобряет, но Мирона он был готов одобрить во всем. – Вряд ли, но, если что, я на связи. – Ладно, сам знаешь, – Мирон отсалютовал ему Рэдбуллом, и Рудбой ушел, махнув напоследок Жене, свернувшейся в кресле под пледом. Пока Рудбой ехал на такси домой, позвонил Фаллену, но тот не ответил. Настроение поползло вниз, вот будет отстой, если этот уебок решит его прокатить. По дороге заехал за маской и мантией, не разрешая себе снова браться за телефон. Принимая дома душ, ожидая доставку из китайского ресторана и собирая в тур самое нужное, то, что ни в коем случае нельзя было забыть, накручивал себя, думал, что если Фаллен снова не ответит, то придется собраться и поехать к нему. Хоть он ни разу еще дома у Фаллена не был, но адресок знал – не один раз вызывал по нему такси. Квартиру только придется поискать, но Рудбой в себя верил. Для начала, правда, зашел в инсту, где и напоролся сразу на онлайн трансляцию. Фаллен сидел на диване, а на груди у него пригрелся шикарный кот Гриша, с которым, кстати, Рудбой еще не был знаком. Гриша потирался мордочкой и выглядел очень толстым, теплым и уютным. А у Фаллена на шее видна была родинка, которую так круто было целовать, стараясь не оставить следов – за засосы Фаллен пиздец как орал и даже лез дать в табло. Трансляция закончилась, и Рудбой, возбужденный и воодушевленный, нашел его имя в телефоне и нажал вызов. Вот пусть только попробует не взять... – Алё, – голос у Фаллена был наглый, расслабленный. – Ну неужели ты мне ответил, блядь! И недели не прошло! – сразу предъявил Рудбой, не сдержав эмоций. – Ой, правда, что ли? А я совсем не заметил. За исправлением репутации время летит незаметно. – Какой еще репутации? – ступил Рудбой. – Конечно же я о своей репутации, чувак. Крутого мачо-мэна. Ты че, сториз не смотрел, дядь? Я для кого их записывал? – А, репутация... Значит, Антихайп опять истерит по поводу пидаров? И как? – Заебись! Даже если я поцелую мужика, я все равно буду более гетеросексуален, чем ты. – Мне вставляет, когда ты начинаешь меня цитировать. Пиздец, сколько раз ты видяху пересмотрел, раз наизусть ебашишь. – Завали, дядь! Ты вообще чего звонишь, дятел? – Хуятел, за дятла ответишь. Приезжай. – На хуя? – Репутацию портить будем, Ванечка, – мурлыкнул Рудбой. – Пиздец, как я соскучился. – Пиздец ебаться хочется? – А тебе нет, что ли? – А у меня девочки. – А в табло, Фаллен? Фаллен помолчал, переваривая. – Вот это я сейчас совсем не понял, Рудбой. Че за предъявы за девочек? – Никаких предъяв, просто... приедешь? – Рудбой соскочил с темы, он и сам не понял, как проскочила эта... ревность? Да ну нах! – Жди, я скоро, – голос Фаллена как-то смягчился, в нем появились теплые нотки, даже обещание... Ну, или Рудбою это так показалось с недотраха. Фаллен приехал довольно быстро, но вошел хмурый, с тяжелым вздохом потянулся и чмокнул Рудбоя в щеку. – Давай, сразу новости вываливай, потом остальное. – Новость одна – уезжаем послезавтра. – Недельки на две? – уточнил Фаллен и пошел на кухню, но по пути заглянул в комнату и, заметив мантию на вешалке, притормозил. – О, рэпер Охра. – Истоки. С чего все начиналось, – толсто намекнул Рудбой, подошел ближе и, протянув загребущие руки, обнял Фаллена за плечи. Фаллен плечами этими передернул, но, хоть и было у него настроение не айс, вырываться не стал. – Да, образ крутой, дядь. Супер просто. Жаль, содержимое подкачало. – Как это подкачало? – Как, как... голосок у тебя на бэк лысому подходит идеально, конечно, но для демонического соло слабоват. Читка тоже не жжет. Флоу... – Не пизди, читка четкая, а флоу вообще заебись, – Рудбоя все же немного задели слова Фаллена. Хоть он и не относился к своему музыкальному творчеству очень уж серьезно, но как-то хотелось, чтобы Фаллен по-другому на него реагировал... – Не ссы, дядь. Я и так на тебя дрочил-обдрочился. Голос пиздатый. – Ну ок, – Рудбой решил не заострять, на хер разговоры о творчестве в такой вечер, практически предпоследний прощальный. – Ты супер, рэпер Охра, – Фаллен развернулся в его руках и потянулся к лицу. – Мне – так охуительно заходишь, – и полез целоваться. В итоге до кухни не дошли – Фаллен вырвался из кольца рук Рудбоя и толкнул дверь в ванную. – Иди, кроватку расправляй, я скоро. И Рудбой послушно пошел расправлять кроватку и ставить рядом с ней пиво и пиццу, и китайскую курицу в соусе. А потом он бросил взгляд на висевшую мантию и маску рядом с ней, и в голову ему пришла заебись идея! Рудбой ждал на кухне, когда хлопнула дверь ванной, и Фаллен – разогретый, в одном полотенце – зашел в неоновый полумрак комнаты. – Ты где там? – позвал он. – Вечно этот неон, блядь. Сколько можно, Рудбой? – А тебе не нравится? – Рудбой остановился в дверях и засмотрелся – Фаллен почему-то стоял у зеркала и внимательно себя рассматривал. – Все словно ненастоящее, – он потрогал свое отражение, – и ты, и я. И вообще: подумать только – еще недавно у меня в жопу палец не лез, а сейчас чей-то хер со свистом. – Ты чего? – Рудбою совсем не понравились слова Фаллена. – И не со свистом, мы неделю назад трахались. И не чей-то, а мой. Это ведь имеет значение? – Имеет, имеет, Рудибой, – протянул вредно Фаллен. – Вернее – ты меня имеешь. Пиздец как эта тема в разных вариациях достала, и у Рудбоя давно уже было ее решение, но вот условия для него никак не наступали... А сейчас надо было как-то в очередной раз ситуацию разруливать, поэтому он стал тихо подходить к Фаллену со спины. Интересно было, как тот отреагирует, когда Рудбой отразится в зеркале. – Не Рудбой, – сказал он тихо, – ты чет попутал. Глаза Фаллена расширились, когда он увидел в отражении высокую фигуру в черной мантии и в маске. В тени от капюшона совсем не было видно глаз, зато зубы сияли сильнее неона. – Охра, – выдохнул Фаллен и, обернувшись, прижался спиной к зеркалу. – На хуя?.. – Как это на хуя? – Рудбой едва улыбнулся – он знал, что вблизи в свете от зубов видны его губы. – Ты же меня и хотел. – Да я, походу, до хуя народу хотел, как вижу, – вроде съязвил Фаллен, но прерывистое дыхание выдало его волнение. А когда Рудбой протянул руку и провел ладонью ему по плечу вверх, сжал ключицу, а потом перевел пальцы на шею и чуть сдавил ее, Фаллена конкретно повело. Он сглотнул, задышал чаще, а полотенце однозначно поднялось спереди. Рудбой стянул его и бросил на пол, а сам шагнул еще ближе и другой рукой провел Фаллену по животу, задержал ладонь на подвздошной косточке и погладил большим пальцем, задевая бархатную кожу наливающегося члена. – Ванечка, – выдохнул он Фаллену в лицо. – Повернись. – Я не... – Не хочешь? – преувеличенно удивленно спросил Рудбой и накрыл ладонью его член. А потом с ухмылкой поймал сорванный вздох и стон. – Заставь меня, – прошептал стойкий Фаллен, и Рудбой засмеялся. Как же он это любил! – Я не могу тебя заставить что-то сделать, ты же знаешь. Только то, что ты сам хочешь... Фаллен открыл глаза и посмотрел на удивление трезвым взглядом. –Знаешь, ты прав, Охра. Только то, что я сам хочу... И он, вывернувшись из держащих его рук, повернулся к Рудбою задом, уперся руками по обе стороны от зеркала и прогнулся в спине, выставив задницу. И тут дыхание сорвало уже у Рудбоя. Он загляделся на ягодицы – одну отливающую синим, другую розовым цветом, полюбовался на то, как красиво на них лежат оттенки света, а еще больше – как сексуально притягательно выглядит это предложение себя. Как вообще сексуально выглядит Фаллен. Рудбой поднял глаза и поймал в отражении его снова поплывший взгляд. – Вот так, – он притерся, вжался в него, провел руками по бокам, опустил их на бедра и потянул на себя, проходясь членом Фаллену между ягодиц. – Бля, Охра. Выеби меня... – еле слышно выдохнул Фаллен, и у Рудбоя крышу сорвало. Вот так – хотел с Фалленом поиграть, а попался сам. Он и не заметил, как достал и натянул презерватив, а когда провел пальцем по расслабленному входу и почувствовал, что он скользкий, что Фаллен так хорошо подготовился, крышу вообще едва не сорвало. Мозгов хватило только на то, чтобы въехать в Фаллена аккуратно, не "с разбега", как иногда выражался тот. И тут Фаллен застонал, да так, что Рудбой притормозил и посмотрел на него в отражении. Фаллен глаз с него не спускал, дышал часто и то и дело облизывал губы, и Рудбой вспомнил, ради чего все это затевалось. Вернее, ради кого. И он толкнулся сильно, до звонкого шлепка, отчего Фаллен едва не прижался к зеркалу. Потом осторожно за бедра потянул Фаллена на себя и тут же задал высокий и жесткий темп. Стонать Фаллен стал почти сразу, из глаз ушла осмысленность, он прикрыл их, но все равно так и продолжал смотреть на Рудбоя. На Охру. А тот снова протянул руку и, помня, как ведет Фаллена от ладони на горле, обхватил и чуть сжал его. Без боли, без принуждения, но довольно жестко – просто так не вырваться. – Открой ротик, – попросил он, и Фаллену и в голову не пришло сопротивляться. Он послушно открыл его и, когда Рудбой сунул ему три пальца, стал облизывать их, втягивая глубже. Глядя в отражении на татуировки. Потом на маску. Потом на губы Рудбоя... А потом он стал толкаться навстречу члену сам, расставил ноги пошире, и сжался внутри. Он уперся в зеркало одной рукой, а второй сжал себя, запрокинул голову и откинул ее Рудбою на плечо, задевая виском край маски. Рудбой гладил его влажными от слюны пальцами по горлу, сжимал и снова гладил. И когда Фаллен задрожал и распахнул глаза, всматриваясь, ловя взгляд и образ Охры, Рудбой прошептал ему на ухо: – Ванечка, котик, ну давай же. И Фаллен кончил как по заказу. Выплеснулся на зеркало, сжимая и прокручивая рукой у головки, хрипло застонал и вжался ягодицами в пах Рудбоя. Тот, правда, сам еще не был готов кончить, но остановился и, подождав немного, медленно вытащил. Расстраивать Ванечку не хотелось. Делать ему неприятно или больно тем более. И пока Фаллен пытался отдышаться, Рудбой стащил презерватив и стал быстро дрочить, вдыхая теплый Фалленовский запах, слушая его дыхание и залипая на шальном выражении лица в отражении. Ему не понадобилось много времени – оргазм выкрутил его довольно быстро, заставил вжаться в Ванечку, едва сдерживая стон. – Эй, не наваливайся так, – толкнулся бедром Фаллен и отлип, наконец, от зеркала. – Ты меня совсем обкончал, дядь! А я думал на кроватке на спинке полежать. – Ничего, Ванечка, – Рудбой отодвинулся и, подняв полотенце, вытер поясницу и ягодицы Фаллена. – Все еще наверстаем. – Да уж, наверстаешь. Понабегут телки на концертах, вот и оторвешься, да? Рэпер Охра. Они от тебя пиздец текут и верещат. – Ну, текут они, положим, от Мирона. А вот... – Да не прибедняйся, дядь, – Фаллен выпрямился и теперь смотрел в отражении на Рудбоя, словно мог увидеть его глаза за маской, да еще и в тени от капюшона. – А вот твои девочки, – продолжил гнуть свое Рудбой, – такие милые, что и заметить не успеешь, как ты уже на ней. А потом на ней же женат. – Женат? – засмеялся, не удержавшись, Фаллен. – Да ты прикалываешься. – Поверь, так и случается. – Точно, у тебя же была жена... – И милые девочки тоже были. А теперь... – Бешеные группи? – А теперь ты, – Рудбой легко шлепнул Фаллена по ягодице, заглянул через плечо и посмотрел на зеркало. – Там сперма твоя. Вытри полотенцем, а то засохнет. – Че? – Фаллен заржал. – Не ломай шаблон, дядь. Рэпер Охра, самостоятельный монстр переживает о засохшей на зеркале сперме. – Попробуй ототри сначала. Ты в прошлый раз ушел, а я корячился... – Ой, все, не могу, – Фаллен, смеясь, потянул полотенце из рук Рудбоя и тщательно затер зеркало. – Доволен? – Пока нет, – ответил Рудбой серьезно, крепко взял его за плечи и направил к кровати. – Я хочу еще. – А я пива. – После пива, – согласился Рудбой и замер, когда Фаллен повернулся к нему и осторожно взялся за маску. А потом снял ее и потянулся к губам. – Все время хотел это сделать, – признался он. – Ты растишь во мне пидарство не по дням, а по часам. Рудбой отвечать не стал – просто целовал, с каждой секундой заводясь сильнее. Его же отпустит когда-нибудь?.. А остановило его жалобное: – Бля, а пиво?.. Он тяжело вздохнул и отстранился, сел на кровать и взял из рук Фаллена открытую бутылку. А потом Рудбоя пробило пофоткать. Он достал камеру и закружил вокруг кровати, выбирая такие позы, чтоб и Ванечку показать во всей его красоте, и личность его не засветить. И между кадрами он думал, как же тот ему доверяет. Со всей своей паранойей по поводу пидарства, со всем своим неприятием и нет-нет проскакивающей горечью он совершенно без задней мысли позволяет Рудбою делать фото. И не боится предательства... Как не боялся в тот, самый первый раз, когда отчаянно и зло попросил себя выебать. То ли дурачок, то ли настолько ослеплен, то ли... так доверяет. И уж конечно Рудбой ни за что не смог бы предать его доверие. Ни за что. В результате он подключил камеру к ноуту и привалился с ним к изголовью, подтянув Фаллена под бочок. Тот курил, лениво потягивал пиво и краем глаза смотрел на получившиеся фотки. Вышло круто, и Рудбою даже хотелось подрочить на некоторые, но Фаллен почему-то молчал. – Ну как? – не выдержал Рудбой. – Че скажешь? Фаллен обратил внимание на открытую фотографию, на красивого чувака в неоновом свете, на его плечи, спину, попу. На склоненную голову. На угадываемую линию челюсти. Рудбой сглотнул, снова залипнув. – Пиздец я чет раскабанел, – выдал Фаллен. – Жопа круглая, как у телки. Еще сисек не хватает. Рудбой от неожиданности засмеялся, убрал ноут с колен на пол и повернулся к Фаллену. – Сиськи тебе не нужны, ты мне поверь. А вот соски у тебя очень милые. – Соски? – Фаллен с удивлением оглядел свою грудь. – Фу, зашквар! – и тут же: – С чего это милые? – А скажи – на той давней трансляции, когда ты светил сосками, на твоей футболке ведь не просто так принт был? – Какой такой принт? – не особо убедительно спросил Фаллен. – Уебанская картинка, но с улыбкой Охры. И никаких намеков. Просто красивый мальчик светит соcками. – Да какой, блядь, красивый!.. – Ты вообще не видишь красоты ни в деталях, ни в целом? Пиздец какой. – Не гони, дядь. Телки бывают очень даже ничего. Я же не слепой. – Опять телки, блядь! – скривился Рудбой. – Да ты... Но договорить он не успел. – Ты вообще иногда не видишь, когда я серьезен, а когда стебусь, – сказал ему Фаллен, потянулся и надел Рудбою на голову капюшон. Медленно облизнул губы. – Тупишь, Охра. – По ходу точно туплю, – прошептал Рудбой и навалился, вжался в Фаллена всем телом. И поцеловал. Сначала нежно и осторожно, едва касаясь губами чужих губ. А потом все сильнее, провел по ним языком, втянул нижнюю губу Фаллена, чуть прикусил и выдохнул в чужой рот. Фаллен глубоко вдохнул, потянулся навстречу и сделал поцелуй глубже. Он откровенно отдавал контроль, подставлялся и иногда тихо постанывал, когда зубы Рудбоя прикусывали его губы. – Ты классный, такой классный, Охра, – прошептал он срывающимся шепотом. – А хочешь быть пиздатым? – Фаллен с силой потерся о Рудбоя своим крепко стоящим членом. – Подрочи мне, давай. – Всего лишь пиздатым? – Рудбой не отводил взгляда от темных глаз Фаллена. – Я буду охуенным. И он сполз вниз, провел сначала рукой по чужому члену, а потом мягко и нежно взял в рот головку. Фаллен подавился вздохом, приподнялся на локтях, глядя на Рудбоя охреневшим взглядом. – Ваня, ты что, Вань... – Как же тебя надо шокировать, чтобы ты мое имя вспомнил, – отозвался Рудбой, а потом снова взял в рот – теперь уже до самого конца. И уже не отвлекался ни на стоны Фаллена, ни на его слова. * Проездили они не две недели, а все три. Все было, конечно, заебись – их компания, все свои. Полный треш и угар, совсем как раньше. Так круто было бесоебить без оглядки на кого-то, пить, ржать, отрываться на концертах, сидеть после них с друзьями – охреневшим, чуть оглохшим и невероятно счастливым. И даже мелькающий иногда на горизонте Миша совсем Рудбою не мешал – ему давно было пох. А вот на что ему пох не было, так это на Фаллена. На сообщения Фаллена. На звонки Фаллена. На сториз Фаллена. Все было у Рудбоя в этом мини-туре заебись, кроме одного – Ванечки не было рядом. И он скучал. А Ванечка мудаком не был – отзванивался регулярно, писал для него в тг смешные ролики, присылал мурчание Гриши, частенько свои стоны и тяжелое дыхание. А чаще просто рифмовал что-то, делился горящим пуканом, когда что-то его бесило, или выплескивал эмоции от чего-то, что ему понравилось. И как-то так выходило, что все свободное время Рудбой зависал в телефоне – кажется, сейчас они общались больше, чем когда периодически виделись, чтобы поебаться. И так Рудбою тоже очень нравилось. Оставить бы это общение, когда он вернется в Питер... Мирон, конечно, все это видел. Не в его правилах было лезть в чужие дела и что-то выспрашивать из любопытства, но, как ни крути, а скрывать все при таком плотном общении было вообще не реально. Поэтому настал тот момент, когда Мирон узнал не только, что Рудбой переписывается с парнем, но и имя этого парня. У него хватило ума сдержать рвущиеся эпитеты, но и многозначительного: "Он же из Антихайпа!" было пиздец достаточно. – Ты уверен? – спросил он позже, под бутылку вискаря, не посвятив в это знание больше никого. – Ты точно можешь сказать, что тебе это нужно? В его тоне так и сквозила надежда на то, что Рудбой посмеется и выдаст что-то типа: "Да ну, хуйня дела, Миро". Но Рудбой так сказать не смог бы ни за что. – Уверен, – просто ответил он, крутя виски в стакане. – Не надо, Миро. – Да я же за тебя... – Мирон осекся. – Ты же знаешь, что я не просто так. – Он нормальный. – Ну да, ага... Выпили еще. Поговорили за жизнь, планы, скоро в Европу, бла бла... – А банда его знает? – поинтересовался Мирон на второй половине бутылки. – Да ну нах! – испугался Рудбой. – Они же ебанутые. – Вроде, Замай ниче. Мне Мамай говорил. – Да хуй знает... Наливай. И Порчанскому. – Заметано. Порчи... А где он? – Точно, его нет. Наливай. И опять... – А ты точно решил, что тебе это надо? – хрен знает по какому кругу начал Мирон, и Рудбой в который раз кивнул головой: да, надо. Да, точно. Да, он хочет. Ванечка классный. А потом Рудбой смотрел сториз Фаллена, и пиздец как хотел ему въебать – там они с Гнойным чудили в клубешнике, провожали Славочку, блядь, в Таиланд. С девочками провожали, конечно. С телочками. Сначала хотел позвонить и разъебать, даже номер нашел, но... подумал минутку, как и что скажет и решил, что ну его на хер. Но и оставить этот беспредел без ответа не мог. "Никаких телок, сука!" отправил он Фаллену в личку и, отключив телефон, завалился спать. Ему было по хую, что Фаллен подумает. Решит, что это ревность или поползновения на личную свободу – отлично! Только бы больше не лапал телок за задницы с кайфовым лицом. Блядь! Ответа, правда, на свое сообщение так и не получил. Словно его не было. Хрен знает, хорошо это было или не очень. Тур закончился, и весь окситабор в первый же вечер завалился в Семнашку. Домой никого не отпустили, так и приехали все после Сапсана – в поезде кое-кто выспался, а кое-кто собирался тусить еще всю ночь. Рудбой вызвонил Фаллена, обрадовал, хотел и его вытащить в Семнашку, но тот заартачился. Впрочем, действительно, ну что душу травить. При всех не потрогать, не обнять, не полапать хорошенько, как хочется. А по туалетам зажиматься Рудбой чет не хотел. Так и договорились, что он побыстрее в Семнашке закончит, а потом Фаллен приедет к нему. И вот тогда можно будет и приезд отпраздновать, и все-все желания утолить. Рудбой рассчитывал посидеть пару часов, накатить пивка да и свалить, но Мирон... Мирон все время сидел рядом и от себя не отпускал. – Мне пора, Миро, – попытался было свалить Рудбой, когда время подходило к одиннадцати, но тот держал крепко. – Погоди немного. Сейчас должен Локи подойти. Ты не в курсе, а я договорился. Твой трек почти готов. – Серьезно? – обрадовался Рудбой. – Круто, бля. А на почту скинуть слабо? – Да не знаю я. Он сказал, что на флешке привезет, так что жди. Он реально старался. –Да ладно, дождусь уж. Он же скоро? – Херня вопрос, мигом. Мигом Локимин не подъехал, зато подъехали девушки. Питерские группи, еще какие-то новенькие поклонницы. Лена, опять же. Вроде уже не с Мишей, потому что тот сидел хмурый, а Лена кокетничала без ограничений. Ей шло. Рудбой пил, смеялся шуткам, врубился в спор за Дотку, забился побегать вместе в Counter-Strike, в общем, занимал медленно тянущееся время, как мог. Мирон был рядом, втягивал в разговор с девушками, держал, словно за шкирку. И подставлял один за другим все новые шоты. Рудбой сам не заметил, как набрался, понял это только тогда, когда к их столу прорвался Локимин и, протянув ему флешку, шлепнулся рядом на диванчик. – На, чекни. Думаю, норм получилось, как договаривались, но надо еще прогнать пару раз. Я мог бы и по инету скинуть, но раз надо, то надо. – Ага, спасибо, чувак, – ответил Рудбой, переведя взгляд на Мирона. В голове медленно прояснялось. Слишком медленно. А Мирон и бровью не повел. – Спасибо, Локи. Все, как договаривались. Завтра же прогоним в студии. – Мирон... – Завтра в студии, Вано. – Хрен, Миро. Завтра не ждите, я бухаю. И Рудбой встал, сунул флешку в карман и, покачиваясь, двинулся к выходу. Уже на улице, когда он, вызвонив такси, ждал его, прикурив и подставив лицо ветру, к нему подошел Мирон. Прислонился к стене рядом. – Отстой чет, Миро, – сказал Рудбой, глядя на звездное небо в рваных облаках. – Ну реально тупо же. – Сам знаю, – мрачно ответил Мирон и сунул руки в карманы. – Но меня пиздец, как этот Антихайп бесит. – Ты со мной-то себя не путай. Ну, проебал ты когда-то, было дело. Но я-то при чем? – Да ни при чем, конечно... Это просто... – Мамочка-наседка? – повернулся к нему и хмыкнул Рудбой. – В общем, завязывай. Если что, я сам разберусь, ок? – Ок, рил ток, – хлопнул его по плечу Мирон. – Твой выбор, просто позволь спросить: нам с Порчи надо к этой мысли привыкать? Или как? Рудбой отвернулся, тщательно затоптал окурок, покачиваясь и держась за стену рукой. – Думаю, что надо, да. Я надеюсь. К счастью, подъехало такси, и Рудбой быстренько сел внутрь, махнув Мирону на прощанье. Хороший он друг, конечно, но эта хренова гипер-опека, что иногда в нем просыпалась, сейчас здорово бесила. Возможно, это было следствием его характера и особенностей, и надо было Мирона просто принять таким, со всеми его заскоками и привычками. И Рудбой так и делал, но иногда это было сложновато. В тепле машины Рудбоя снова развезло, да так, что он достал телефон и набрал номер Фаллена. Тот ответил сразу, но ехать к Рудбою отказался наотрез. И ночь на дворе, и Рудбой пьянющий, что с ним, с таким, делать. И нехер было сидеть в баре до утра. – Всего три часа! – возмутился Рудбой. – С половиной. – Пиздец, как еще рано-то, – вызверился Фаллен. – Все, пиздуй спать. Завтра поговорим. И, конечно, Рудбой не нашел ничего лучше, чем похлопать водителя по плечу и сказать ему новый адрес. Адрес Фаллена. И только выйдя из такси, Рудбой задумался – а если Фаллен не ответит, как он найдет его квартиру? Ночью? Вернее в полчетвертого утра? Орать, что ли, его имя? Зашквар какой-то. Но Фаллен, солнышко, ответил. – Рудбой, блядь! Иди на хуй, дядь. Я сплю! – Пиздишь, сам иди. И это... Какая там квартира у тебя? – Что? Какая еще, на хуй, квартира? – Номер, говорю, какой? А то стремно орать под окнами. Можно и спеть, хуле, но ты ж не телка. – Ты че это? Ты приехал к моему дому? – А что? Да, приехал. И давай скорее, чет меня шатает. Рудбой действительно привалился к какому-то деревцу – на ногах стоять было реально тяжело, так и тянуло присесть. Да хоть вот – на скамеечку. – Ну ты и придурок! Я сейчас! – Не надо сейчас, ты мне номер скажи, – но Рудбой разговаривал уже только с телефоном – Фаллен сбросил звонок. Рудбой завернулся в куртку. Ночной – или утренний, хрен разберешь – холодный ветер задувал в бока, уши пиздец отваливались – натянуть капюшон на кепку никак не получалось. Хотелось в тепло и спать. То есть обнимашки и полежать. И спать, да. И он уже собирался присесть тут же, под деревом, когда чьи-то наглые руки схватили его и затормошили. – Вот, блядь! Рудбой, просыпайся, придурок! – Фаллен частил, дергал Рудбоя, тащил за собой. – Приперся, идиот! Скажи спасибо, что Славки нет, а то выпнул бы я тебя на хрен! – Ага, приперся. В логово Антихайпа, – улыбался пьяно Рудбой, вис на Ванечке и чувствовал себя охренеть, каким довольным. Фаллен что-то недовольно говорил, высказывался от всей души, но до Рудбоя не все его слова доходили. Он хотел было предупредить, но забыл – потянулся Ванечку поцеловать. За что и получил тычок в плечо и яростный шепот: – Дурак, что ли? До квартиры потерпеть не можешь? Я здесь живу, вообще-то! – Ага, пиздец народу в три ночи. – Уже четыре, дятел! – Хуятел, – улыбнулся Рудбой. Если Рудбой и надеялся на какой-то там секс, то он реально обломался. Причем обломал его не Фаллен, а он сам – был слишком пьяным и уставшим.Оказавшись в тепле, рядом с Ванечкой, почти что дома, он так расслабился, что буквально стек по стене и едва не улегся спать в коридоре. Фаллен пинками и добрым словом поднял его, разул, раздел и затащил в свою комнату. Рудбой ненадолго пришел в себя, разглядел как-то в полумраке кровать и, отодвинув Фаллена, направился прямо к ней. Скривился, как от зубной боли, на зазвучавший трек и заныл: – Нет, пожалуйста, Ванечка! Не надо! – Что не надо? – Песенки эти – не надо. – Какие, блядь, песенки. Это наша со Славкой группа Ежемесячные. – Хуесячные, – пьяно передразнил Рудбой. – Думаешь, я не знаю? Или не слушал? Да если бы мои уши были глаза, они бы вытекли на хуй! Ну плиииз, – и он упал на спину и тут же заснул. Даже похрапывать начал. Фаллен пару минут на полном серьезе думал выкинуть этого мудака из квартиры на хрен, но человеколюбие – исключительно оно – победило. К тому же, помнится, он и сам пение – ха ха! – Охры особо не хвалил. Фаллен выключил трек и комп, подошел к кровати и еле как передвинул Рудбоя лежать не поперек, а нормально. Стянул с него штаны и толстовку, а когда стал укрывать одеялом, прикидывая, идти спать к Славке или остаться здесь, зато нюхать перегар всю ночь, Рудбой проснулся, поймал его в объятья и уже не отпустил. – Спи, че ты барахтаешься, – прошептал Фаллену на ухо и утянул к себе под одеяло. И спокойно заснул. А Фаллен поматерился шепотом, покрутился, кое-как снял свитер и треники, а потом притих, улегся удобнее и прижался к Рудбою боком. Стало вообще заебись. Рудбой проснулся часа через два, очень осторожно встал, сходил на кухню попить воды, натыкаясь на косяки. Пока пил, похмыкал на ту самую, из клипа о Бабангиде, кухню, поужасался туалету и снова нырнул к Фаллену в тепло. И когда уже проваливался в сон, ему почудилось, что тихо щелкнул дверной замок, но Рудбой отмахнулся и спокойно заснул. Разбудил его Фаллен. Растормошил грубо – совсем не берег чужую раскалывающуюся голову. Рудбой попытался закопаться под одеяло глубже, прохрипел: – На хуй, блядь! Фаллен, будь, сука, человеком! Но Фаллен был неумолим, и Рудбой вынужден был разлепить глаза и вылезти наружу. Где и получил здоровый стакан водички с растворенным в ней лекарством. – Ванечка, солнышко, – заулыбался Рудбой, когда выпил все до капли. – Дай поцелую. – Да ну нах, – поморщился Фаллен. – Аромат от тебя не очень. – Нежный такой, да? – Рудбой собрался и сделал рывок в его сторону, но, конечно, промахнулся, свесился с кровати и уперся рукой в пол. Фаллен заржал, с размаха сел в кресло у стола и подвигал мышкой. Комп ожил, экран загорелся, и Фаллен повернулся к нему. – Нет! – в ужасе крикнул Рудбой. – Только не снова! Не Месячные, эти, еже! Я все помню! Фаллен ржал, как не в себя. – А надо бы. Чтобы знал, как заваливаться в гости по ночам. – Ты добрый, я знаю, – улыбнулся Рудбой и выполз из кровати. Подошел ближе и положил ладони Фаллену на плечи. Сжал тихонько и как всегда охренел, когда тот потерся о его руку щекой. Ну пиздец какой-то... – Такое пойдет? – Фаллен поставил какой-то французский рэп, в котором Рудбой вообще ничего не понимал, но трек зашел, и он кивнул. – Норм так. О, а это что? За границу собрался? – он взял с пыльного стола пыльный загранпаспорт и открыл его. – Фотка говно. – Все фотки в паспортах говно, – отмахнулся Фаллен, забрал паспорт и кинул его обратно. – Со Славкой делали, мало ли, когда в Таиланд дорожка откроется. – Ну, он уже там. – И я буду когда-нибудь. Или нет, мне пох, Антихайп, в рот ебал! – Придурок! – Рудбой хотел снова поймать Фаллена за плечи, утащить на кровать, если повезет, но тот ловко увернулся от загребущих рук и как-то быстро оказался у двери. – Давай на кухню! – и крикнул уже оттуда: – Есть будешь? Рудбой прислушался к себе. – А что есть? Поесть? – Огурцы соленые. – Детка, я мигом! Рудбой осторожно помотал головой, порадовался не сильному отходняку и пошел в ванную. И уже позже, освеженный, с мокрыми волосами и в одних трусах пришел на кухню, где Фаллен жарил яичницу. – Больше ничего нет, – Фаллен кивнул на стол, где стояла открытая банка с огурцами и тарелка с хлебом. – И яйца вот. – Все ок. Мне норм, – Рудбой запустил пальцы в рассол и вытащил огурец. С хрустом зажевал, потом в наглую запил из банки рассолом. – Что там еще? – Вот что! – Фаллен со стуком поставил на подставку черную чугунную сковородку с яичницей и ахнул: – Ебанулся? И так с мозгами туго, так еще последние простудить хочешь? Он метнулся в комнату и прибежал с полотенцем. – А фена нет? – с мертворожденной надеждой спросил Рудбой. – Есть полотенце или пиздюли. Что тебе ближе? – Ты мне ближе, – буркнул Рудбой, сел на табуретку и притянул Фаллена к себе за бедра. – Три давай уже. И пока заботливый Ванечка вытирал ему насухо волосы, отчего те наверняка встанут на хуй дыбом, он и спину с боками ему пощекотал, и бедра помацал, и задницу и потрогал, и помял, и нагладил, уткнувшись лбом в Фаллена и горячо дыша ему в живот. – Пиздец вы тут... – раздалось от двери. И тут же растерянно: – орете... Фаллен замер. Просто в секунду закаменел и, как увидел поднявший голову Рудбой – побелел. А потом они оба посмотрели на дверь. В проходе стоял Замай в трусах и мятой футболке и пялился на них, открыв рот. – Ебать, – выдохнул Фаллен и уронил полотенце. – Замай... – Да пиздец. Замай. Че вы орете так с утра? – нахмурился Замай. Он явно пришел в себя от потрясения и теперь, видно, собирался причинять разборки в Антихайпе. – Чай есть? – Есть, – ответил Фаллен тихо и едва не сел мимо табуретки. Рудбой поймал его, усадил, подвинул к себе поближе и укоризненно посмотрел на Замая. Тот, правда, проигнорировал и, налив себе крепкого чая, сел напротив. – И давно пидарствуем? – спросил напрямик. Фаллен открыл было рот, но Рудбой перебил его: – Не твое дело. – Ясно. – Рудбой, блядь! – вызверился Фаллен и ткнул его жестким локтем в бок. – Завали! – Ну, ожил наконец, – Рудбой потер бок. – А то принцесска в беде прямо. – Вот сука! – Я вам не мешаю? – влез Замай. – А то на лицо явно проблемка. – Какая еще проблемка? – прищурился Рудбой. – Тебе какое дело, вообще, с кем пехается Фаллен? – Большое! – жестко ответил Замай и грохнул кружкой по столу. – Ты, блядь, здесь не выебывайся! Решил Фаллена в ответку выебать, отомстить и думаешь, что правильно сделал? Пацан к успеху пришел, да? – Ты охуел? Какая ответка? – За его выебоны с Шиппер-тауном, конечно! А я уж было подумал, что ты не обычный уебок. – Ты сейчас за слова ответишь, ебаный ты... – Я сам его попросил! – перебил его Фаллен. Рудбой с Замаем заткнулись и уставились на него, на смелого Ванечку. А тот сжал на коленях руки так, что костяшки побелели. – Что попросил? – тупо спросил Замай. – Все. Рудбой вздохнул, залипнув на плотно сжатых губах, на застывшем лице. Ему тоже стало больно. За Ваню. – Что все? – продолжал тупить Замай. Не мог, видимо, поверить, что пидарство пробралось в его Антихайп. – Ну че ты тупишь? – не выдержал Рудбой. – У нас все по обоюдному согласию. И он совершеннолетний, – съязвил напоследок, едва успев прикусить язык, когда хотел сказать, что девочка уже совершеннолетняя. Фаллен бы не простил. – Замай, – Фаллен поднял голову. – Ты, конечно, меня теперь погонишь на хуй. Только, чувак, не говори... Не разнеси это... – Да ты ебанулся! – Замай вскочил, схватил с подоконника сигареты и попытался закурить. Спички ломались. – Ты меня вообще за кого держишь, блядь! Ты что, думаешь, я тебя как шавку выкину или сдам, что ли? – А как же эти разговоры все? – растерялся Фаллен. – Я не все! – отрезал Замай, прикурил от горящего газа и снова сел за стол. – Значит, по согласию. Ну, ок. Только если ты, Рудбой, это специально... – Да проехали, – перебил его Фаллен. – Я знаю, он... это не он придумал. – Охуеть, блядь, – устало сказал Замай, покачав головой. – Че дальше, Хан? – Че, че... Ниче. Живите, ебитесь... Пиздец, дорого бы я отдал, чтобы забыть все это на хуй! Только не палитесь, блядь! Помолчали, глядя на клубы дыма. – Чаю налей, – толкнул Фаллена в бок Рудбой. – Или сигарету?.. А лучше вилку. Жрать хочу. Фаллен вскочил, зашевелился, загремел вилками и чашками. Вроде отмер, но Рудбой прекрасно видел, что он все равно каменеет под взглядом Замая. И разговор вроде норм прошел, и без пиздостраданий, а все равно Ваня выбит из колеи. Как бы херня ему всякая в голову не полезла... Рудбой цеплял вилкой остывшую яичницу, хрустел огурцами и поглядывал на Фаллена. Думал, придумывал, что же сделать, чтобы тот не начал херню пороть типа "давай расстанемся, мы не созданы друг для друга". Судя по лицу, коротким взглядам то на Замая, то на Рудбоя и скованным движениям, грузился тот не по-детски... Наконец этот самый неловкий в жизни Рудбоя завтрак закончился. Правда, легче не стало – Фаллен так в себя и не пришел, как упал на кровать, так и лежал, не реагируя ни на что. Рудбою срочно захотелось утащить его к себе, растормошить, разогреть, заняться сексом. Что угодно, лишь бы тот не хмурился и не поджимал так губы. – Хоть бы с Гришей познакомил, – ляпнул вдруг Рудбой, глядя на пригревшегося под боком у Фаллена кота. – Гриша – это Рудбой. Рудбой, знакомься и благоговей – Господин Кот. Рудбой подсел ближе, прижался к боку Фаллена и с радостью заметил, что тот не отодвигается, не старается держаться подальше. Это был хороший знак. А еще лучший – это то, что Грише он явно понравился. А че бы нет? Опыт у Рудбоя с кошками был большой, знал, как не напугать. И когда Гриша согласился помурлыкать на его почесывания по шейке, Рудбой осмелел, перетянул Фаллена на себя и устроился на подушках, гладя обоих котиков. И надо было этому Замаю впереться, блядь! Сначала хоть постучал. Фаллен вздрогнул, но от Рудбоя не отодвинулся, только замер снова. А Замай, окинув взглядом эту картину, чуть заметно поморщился и выдал: – Тут это... Рудбой, нам все же с Ванькой надо перетереть кое-что. – Кое-что? – О тебе побазарить надо, не ясно, что ли? Ты согласен, Ванька? – Ну, надо... – вздохнул Фаллен и попытался встать, но Рудбой ему не дал. – Ок, понял. Я сейчас уйду. Замай кивнул, еще раз окинул их взглядом и вышел, закрыв за собой дверь. – Мне уйти? Фаллен вздохнул, взял Рудбоя за руку и стал рассеянно перебирать его пальцы. – С Замаем поговорить надо, хоть вот это и есть реальный зашквар. Да пиздец просто! – Может, ну на хуй? – Ни хрена. Я вот так просто отношения с ним не похерю. Не в обиду. – Ну да. Дружба, все дела... – Сорян, – Фаллен вывернулся, повернулся к Рудбою и сел, просунув руки ему под мышки. – Я подъеду к тебе. Позже. В груди у Рудбоя похолодело. Он наклонился и легко прижался к губам Фаллена своими, словно спрашивая. И тот ответил, поцеловал глубоко и мокро, сбивая с толка. – Слушай, – Рудбой помялся. – Сейчас не время, вроде, но я подумал... – Ты часто думаешь не вовремя? Рудбой ткнул Фаллена в бок и обнял за плечи, сцепив руки в запястьях у него за спиной. – Сейчас ты с Замаем будешь по косточкам все разбирать, решать, как быть дальше и что делать. Думаю, тебе пиздец как неприятно будет говорить, что ты снизу. – Идиот, что ли? С чего бы я Замаю такое говорил?! – разозлился Фаллен и попытался вывернуться из рук Рудбоя, но тот не дал. Сжал крепче, заглянул в глаза. – Я давно об этом думал, хотел ролями поменяться. – Что?.. – Хотел тебе дать. – Выебать тебя? Мне? – А что? Хер у тебя есть, у меня есть, куда совать, че бы и нет? Фаллен выпрямился, облизнул неосознанно губы и прищурился. – А чего это ты сейчас только опомнился? – Я только вчера приехал, ты че? Сегодня так и так хотел, – соврал Рудбой и поиграл бровями. – А тут такой повод. – Да уж, повод заебись! – хохотнул невесело Фаллен, но тут же снова залип на Рудбое. Окинул его взглядом и ухмыльнулся. – Вот, значит, как? Умный мальчик. Ладно, пиздуй домой, а я приеду. – Точно? – Даже не надейся, что нет. Ради твоей задницы примчусь, дядь! И снова Рудбоя поцеловал. Но уже совсем по-другому!