А потом они упали...

...and they fell... * Рудбой Рудбою просто пиздец как необходимо было отвлечься. Но чем вообще можно заняться днем? В музей сходить? Все равно мысли, как заведенные, крутились вокруг Фаллена и Замая и их невъебенно важного разговора. В общем-то, Рудбой прекрасно понимал, что его спонтанное предложение Фаллену быть сверху было абсолютной манипуляцией. Он не собирался давать ему сегодня... потом как-нибудь, это да, но с чего бы сегодня? Правда, ответ на этот вопрос у него был, да только признавать его не хотелось. Страх, это был страх. Что, если Фаллен решит закончить их недоотношения? Что, если Замай найдет слова, которые заставят Фаллена отказаться от их встреч? Замай, блядь! Что он там сейчас Фаллену втирает, и что тот в итоге надумает? У Рудбоя было до хрена вариантов, и все они ничем хорошим для него не заканчивались. Рудбой достал вискарь, плеснул в стакан и едва оттащил себя от кухонного окна. Не хватало еще сидеть и ждать, глядя на дорожку, где там миленький идет. Блядь! И Рудбой сел к компу, начал перебирать страницы, но если б кто спросил, в каких соцсетях он сидел – хрен бы ответил. Надеялся только, что Фаллен... что Ванечка выберет его. Тут же гнал мысль, что тот просто не проебет шанс его трахнуть, а потом... Хотя... Кто вообще может знать, что случится потом? Что ж, вообще тогда ничего не делать, не стремиться, не предпринимать? А то мало ли, жизнь разочарует... Да блядь! Рудбой встал, почти добежал до кухни и выплеснул остатки виски в раковину – не хватало еще провалиться в ебаную тоску и сплин. Только он избавился от этой хрени, спасибо Ванечке и тому чувству, что рождалось рядом с ним, а тут опять, что ли? Пришлось справляться без алкоголя, своими способами. Он подключил флешку и стал обрабатывать фото, до которых руки никак не доходили. Все лучше, чем сидеть и пиздострадать по поводу, изменить который ты не в силах. Прекрасный совет! Еще бы работал... сколько раз Рудбой ловил себя на том, что сидит, тупо пялясь в монитор, и прислушивается к тишине – ждет звонка от Фаллена. А тот не торопился. И звонок от него раздался ближе к вечеру, когда город за окном уже скрывался в сумерках. Охуенно было одно – позвонил он в дверь. Рудбой рыбкой метнулся в коридор и впустил его – предвкушающего, с блестящими глазами. В руках его был пакет с красным крестом. Рудбою захотелось пофейспалмить, ну что за хрень, но первым вопросом вырвалось: – Ну, как Замай? Фаллен тут же нахмурился, захлопнул дверь и сердито дернул замок пуховика вниз. – Третьим его в кровать засунем, что ли? На хуй Замая! – Я думал, что он тебя убедит, и ты не придешь. Но Фаллен не собирался начинать серьезный разговор. Он как никто умел уходить от неприятной темы. – И тебя не трахну? Ни хуяшеньки. Держи, дядь, тут все для тебя, собрано с любовью, – и он, снова заблестев глазами и ухмыляясь, протянул Рудбою пакет. Тот прямо жопой почувствовал, что надо открыть его прямо сейчас – это точно сделает Фаллена счастливым. И открыл. И достал оттуда грушу – ярко-оранжевого цвета. И с женской насадкой. И с блестящим бантиком, прилепленным на скотч. Фаллен заржал, да так, что даже пуховик уронил, а ботинки распинал в разные стороны, пока за стеночку держался. Рудбой покачал головой и поджал губы, хотя глаза его тоже смеялись. А что, реально прикольное повторение той самой ситуации. Вот, и к Рудбою она вернулась, история-то циклична, а карма такая карма. – Ну ты и еблан! – и он сунул Фаллену под нос неоспоримый аргумент – фак. Тот вдруг заткнулся, шагнул ближе и, не долго думая, открыл рот и всосал средний палец Рудбоя как можно глубже. Не до горла, конечно, взял, но прошелся плотно и горячо языком и даже причмокнул, когда медленно его выпустил. И спросил развязно: – Может, поторопишься, девочка-пиздец? Рудбой залип, даже рот приоткрыл, а потом мягко облизал свой палец, глядя Фаллену в глаза. Тот предсказуемо вздернул голову, скрывая смущение, шлепнул Рудбоя по заднице и сбежал в комнату под предлогом "расправить кроватку". Все это было пиздец волнительно, вот только когда Рудбой закрыл за собой дверь ванной, оставив Фаллена наедине с "кроваткой", то задумался – вначале было смешно, конечно, но как-то не очень нормально. Словно за всеми словами и действиями Фаллена проскакивало что-то... душное. Словно он делал это в отместку, что ли. На, теперь и ты встречай, чем меня кормил. Рудбой вздохнул и с силой растер лицо ладонями, а потом посмотрел на себя в зеркало и от всей души обозвал ебланом! Что ему стоило меняться с самого начала, блядь? Жопа бы треснула? А вот Фаллена тогда точно так не корежило бы. Видел же, как тот мечется, как пытается вылезти из установок этих, вбитых жизнью и друганами. И как не может. А он все момент выбирал, прикидывал... хуй к носу он прикидывал, вот что. Так, на хуй рефлексию, там Ванечка ждет! И Рудбой взялся за грушу. Фаллен расстарался! И кроватку расправил, и неон включил, и пивко на столике прикатил. И даже яблоко на тарелке на четыре части нарезал. Рудбой фыркнул, посмотрел на Фаллена и залип. Потому что тот почти лежал, развалившись, на кровати, у изголовья, потихоньку поглаживал свой член и смотрел на Рудбоя. Но как он это делал! Все дурацкие мысли сразу вылетели из головы, потому что глаза у Фаллена горели, он смотрел так жадно, с таким кайфом. Потом сел и поманил к себе, позвал: – Ну, че ты там трешься? Иди сюда. Слова-то были не очень, а вот тон... У Рудбоя мурашки по телу пробежали от того, что он видел на его лице. Поэтому выбросил все лишнее из головы и подошел к кровати, а потом стянул полотенце и... Фаллен протянул руку и взялся за его член. Встал на кровати на колени, придвинулся ближе и снизу заглянул Рудбою в лицо, а потом прижался к его животу, проследил губами линии татуировок, горячо выдохнул на рыцаря и на дракона, легко прошелся языком. Как же Рудбою хотелось, чтобы он опустился ниже, поцеловал в другом месте, но Фаллен отодвинулся, облизал ладонь и, мягко обхватив член Рудбоя, принялся медленно его надрачивать. Другой рукой он погладил бедро, а потом и ягодицы Рудбоя, нырнул пальцами между ними и провел, чуть надавливая на вход. И Рудбоя повело. Он сам наклонился, смял губы Фаллена поцелуем, повалил его на кровать и, опершись коленом, навис сверху. Зарылся пальцами в волосы и поцеловал – глубоко и жадно. – Как же... – "... я тебя ждал, Ванечка", – так и рвалось с языка, но он не решился. – Как же круто, – оторвавшись на выдохе, сказал он, поймал шальной от желания взгляд расширившихся глаз и снова поцеловал. У него как крышу сорвало – словно сейчас не просто его очередь (или решение) отдаться, а вот он, тот самый первый их раз, только сейчас все правильно, без злости и страха. Наверное, так и было, потому что Фаллена тоже повело – он не пытался перехватить инициативу, а просто занимался любовью, не думая и не отстаивая роль актива. И когда Рудбой сел на него сверху и потерся о крепко стоящий член своим, а потом соскользнул выше и потерся об него ягодицами, Фаллен выматерился, задышал часто и, облизав зацелованные губы, посмотрел расфокусированным взглядом. Потом пошарил рядом и подвинул Рудбою презерватив и смазку. – Я не сумею... я не знаю, как не сделать тебе больно, Ваня. Блядь, хрен знает, почему Рудбоя каждый раз так переебывало, когда Фаллен звал его по имени. Вот и сейчас в груди что-то всколыхнулось, подкатило к горлу горячим. "Если он уйдет, это будет пиздец!" – подумал он вдруг удивительно трезво. – Давай, я сам. И он взял смазку, приподнялся на коленях и завел назад руку. – Я тоже... – Фаллен сглотнул, – хочу! И потянулся следом, огладил напряженные ягодицы и вместе с пальцем Рудбоя надавил своим на вход. – Охуеть, охуеть, – шептал он, пока его палец входил в горячее и тугое. Рудбой и сам опьянел от его реакции, поэтому расслабился, как смог, добавил еще палец и вскоре застонал, когда Фаллен распробовал и попытался вставить еще один. – Теперь давай сам, – сказал Рудбой и уперся руками по обе стороны от Фаллена. Прогнулся, выставив ягодицы, и смотрел в затуманенные глаза, пока тот, ловя каждый его вздох и охреневая, растягивал его, загоняя пальцы глубоко, проворачивая и нажимая. – Я не могу... не знаю. Тебе не больно? – спросил Фаллен, когда Рудбой зажмурился, выдыхая через рот. – Все норм, не ссы. Вставлять будешь? – А давай ты сам? Я сейчас... да блядь, я сейчас только въехать могу. С разбега. – Ванечка, – Рудбой согнулся, легко поцеловал его в пересохший рот и нашарил презерватив. – Умеешь ты уговаривать. Он раскатал резинку по крепко стоящему фалленовскому члену, приподнялся, выпуская из себя его пальцы, и, придержав, приставил член к входу. И медленно насадился, выдыхая стон, впуская в себя с натугой, преодолевая натяжение и отголоски боли. Отвык уже, давно не был снизу, но навык не пропьешь. А Фаллен под ним застонал, словно это ему вставили, причем с разбега. Не смог сдержаться, подкинул бедра, загоняя глубже, бессвязно зашептал извинения, когда Рудбой, сжав зубы, поморщился. А тот сел ниже, остановился и покачался немного, привыкая, расслабляя мышцы, ища нужный угол. Чувствовал, что Фаллен долго не продержится – да ему и самому хотелось кончить пусть не вместе, но хотя бы рядом с ним. Рудбой подвигался – сначала медленно, а потом быстрее, когда член стал ходить в нем свободнее. – Блядь, блядь, Ваня! – Фаллен не знал, куда деть руки – гладил бедра Рудбоя и то цеплялся за бока, тянулся к нему, то снова падал на подушки, вскидывая бедра вверх. – Что... – он приподнялся, ухватил Рудбоя рукой за шею и подтянул к себе, – что мне делать? Рудбой остановился, подвигал немного бедрами, выпуская и снова насаживаясь, полюбовался на изломанные фалленовские брови и прошептал, потеревшись своим носом о его: – Лежать плюс мурчать, Ванечка. А потом поднялся, облизнул губы и задал такой темп, что Фаллен мог только жалобно стонать. Рудбой взял его руку и положил себе на член, чтобы хоть как-то отвлечь, не дать сорваться в оргазм вот прямо сейчас, но помогло это мало. Тот дернулся, распахнул глаза и заработал рукой чаще, когда Рудбой буквально выдаивал задницей его оргазм. – Вот блядь, Ваня! – выстонал Фаллен, падая на подушки и вбиваясь в Рудбоя снова и снова, вскидывая дрожащие бедра, зажмурив глаза, потому что смотреть он больше не мог – все вокруг засветило белым. Рудбой остановился и сел как можно ниже, положил ладонь поверх руки Фаллена и стал дрочить себе, жадно рассматривая его напряженное, словно в страдании, лицо. Закушенные губы, растрепанные мокрые волосы, блестящую шею, соски эти, блядь! Кончал пиздец бурно, аж выломало. Нечаянно соскользнул с обмякшего члена и даже застонал от нехватки чего-то, пустоты, но Фаллен поймал его, подсунул руку и надавил пальцами на раскрытый вход, добавил градус. Лежали потом рядом, приходя в себя, смотрели друг на друга и не находили никаких гребаных слов. Словно в трансе. Как хорошо, что ни его, ни Фаллена после секса на поспать сразу не пробивало. Когда смогли двигаться – закурили. – Так почему сейчас? – все же спросил Фаллен, садясь на кровати по-турецки. Рудбой посмотрел, не поворачивая голову, вскинул бровь. – Я давно хотел, но тянул, как еблан. – А че тянул? – обманчиво спокойно. – Мне... – Рудбой тоже сел, только облокотившись на изголовье. – Мне хотелось, чтобы все без злости было, чтобы ты ничего не хотел доказать. – Он затушил сигарету, тут же прикурил новую. – Чтобы ты просто хотел, – и выделил последнее слово: – меня. – А что же тогда сейчас решился? А, Рудбой? – Мы не можем иметь все именно так, как мы этого хотим. – Нормально скажи, че ты затираешь... – Тебе это было нужнее. Я как-то раньше и не думал, что это тебе важно... – Рудбой сел ближе и хотел обнять Фаллена, но тот отодвинулся. Вроде за пивом, – и Рудбою дал, – но потом сел чуть дальше. Сделал несколько глотков и снова посмотрел в глаза. – Ну ты и дурак, блядь. Я бы даже сказал еблан, но это скоро станет твоим вторым именем! – Слушай, ты ведь тоже не просил. – Че? – Откуда я знал, что ты хочешь? Ты меня даже за задницу не лапал. – Ну, ясно, – Фаллен неприятно ухмыльнулся. – Раз я люблю в жопу долбиться, то и хером мне пользоваться уже не надо. – Ну что ты... – Ну что я? – взвился Фаллен. – Ебаная ебля! Он прожег Рудбоя взглядом и допил пиво. Поставил бутылку на пол и лег, уткнулся лицом в подушку. У Рудбоя руки так и потянулись погладить его по спине, проследить изгиб поясницы, помять ягодицы, но он благоразумно сдержался. Снова закурил. И когда сигарета его закончилась, Фаллен повернул к нему лицо. – Нужнее, – сказал он тихо. – Конечно нужнее. Замая вот тоже очень интересовало, кто кого прет. Словно это показатель пидарства. Если ты – красавчик, если тебя, то пиздец теперь. – Что ты ему сказал? – Ну, – Фаллен слабо усмехнулся, – пиздеть меня учить не надо, сам папка. Ничего я ему прямо не сказал, охуел он спрашивать вообще! – Не запретил тебе со мной встречаться? – Ты как-то странно понимаешь Антихайп. Как он может мне что-то запретить? Но хотел, это да. Втирал, что так пацаны не поступают... Будто я сам не знаю. – Я реально думал, что ты больше не придешь, – Рудбой подлез ближе, все же рискнул и положил ладонь Фаллену на плечо. – Испугался. – Куда бы я делся, – ответил Фаллен тихо. – Ну да, от задницы... – От тебя. – Фаллен поднял голову и посмотрел Рудбою в лицо. – Я вообще не понял, как это, блядь, случилось. Почему я так влип... в тебя. Почему стал думать, потом дрочить. Охра этот ебаный... Смотрел на своих, нормальных пацанов, и пиздец, как тебя ненавидел. И себя ненавидел. – Фаллен... – Только все зря. Эта зараза если под кожу въестся, то ничем не вытравить... Я пробовал. Сколько баб переебал, сука! Но они же не ты, – видно было, что слова идут с трудом, но Фаллен все равно говорил, даже смотрел Рудбою в глаза. Выворачивал себя. – А ты, наверное, подумал тогда, что я ебанутый и обкуренный. – Разве что только в первые минуты. А потом нет, – Рудбой покачал головой. – Совсем нет. – Ну конечно, – хмыкнул Фаллен. – Только знаешь, иногда я хочу послать тебя на хуй. Чтоб не видеть, сука, вообще. Ну да, а хуле, – добавил, заметив что-то у Рудбоя в лице. – А потом понимаю – не могу. Не зря же я тогда к тебе подошел. Ты меня изнутри, сука, выжрал! – Фаллен тяжело вздохнул. – Какой же зашквар! – Ванечка, – Рудбой подлез ближе, передвинул ладонь на шею и выше, взъерошил волосы. – Да блядь, не говори так! Меня пиздец пробивает! – Ванечка, – упрямо повторил Рудбой, лег рядом, прижался всем телом, приблизил лицо к Фаллену так, что ощутил его дыхание, – ты только не решай ничего вдруг, ладно? Мы все можем обсудить. – Как же у тебя все просто, – горько рассмеялся Фаллен и повернулся на бок, к Рудбою. – Это из-за того, что ты в Гейропе жил? – Да вряд ли, ну сколько я там жил? Для меня и здесь все было просто. Это только твое отношение, мнение других вообще не важно... – Ой, блядь! Все, я понял, – Фаллена, вроде, отпустило. Он заулыбался, потянулся к Рудбою. – Сразу видно, кто в культурной столице жил, а кто в Хабаровске. – Ты мне не ответил, – напомнил Рудбой. – Что еще? – Что ты ничего не решишь сам, единолично. – О, да у нас равноправие? – Фаллен потянулся и похлопал Рудбоя по ягодице. – Во всех смыслах, – уверил тот. – Мы все можем разрулить. – А если я... блядь, однажды я смогу свалить. – Сначала ты скажешь мне и выслушаешь! – Чувак. Ты же сам говорил, что это просто секс, – напрягся Фаллен. "А что, непонятно, что уже не просто?" – так и рвалось с губ Рудбоя, но сказать такое он зассал. – Говорил, было дело. Но все меняется, изменилось и отношение. – Не угрожай, – хмыкнул Фаллен. – Ладно. Я постараюсь. – Все равно не сбежишь. Я знаю, где тебя найти. – Да блядь, – выдохнул Фаллен и уткнулся лицом в подушку. И даже стукнул пару раз кулаком по кровати, правда, попал по Рудбою. Рассмеялся, толкнул того в плечо и словно решил все выкинуть на хер из головы. Послал его за вискарем на кухню, напоил, да и сам не отстал. И отдавался потом так, что у Рудбоя руки дрожали, когда он ловил губами жаркое: "Ваня!", когда послушный Фаллен тянулся за ним, когда он, нахальный и искренний, тоже сел сверху и двигался, неотрывно глядя ему в лицо и выдыхая его имя снова и снова. Сука, если бы так было всегда. * Но реальность не только расставляет все по своим местам, но и нехило запутывает и подменяет понятия. И то, что недавно казалось важным и искренним, неожиданно обесценивается. Пусть поначалу и не в твоих глазах, но слова, отношение других людей внезапно имеют большое значение. А если эти люди к тому же твои друзья и ты им веришь... * Сегодня снимали какой-то баттл, и народу в Семнашке было немерено. Ресторатор весь вечер постепенно набирался, – отличный повод, дела шли совсем неплохо, – и к началу самого баттла был если не в говно, то близко. В зале шумели, толпа левых чуваков напирала, протолкнуться к бару, например, было практически невозможно. Рудбой хотел поначалу зависнуть здесь на вечер, но посмотрел на этот пиздец и решил свалить домой. Осталось только отработать с документами о поставках и можно ехать – хорошо, что забот сейчас, когда дела пришли в норму, было на порядок меньше, чем в начале. Оставалось только парой слов перекинуться с Лёхой, но тот уже ушел смотреть баттл и отключил телефон. Вот и пришлось Рудбою идти в забитый народом зал, искать его среди толпы, прикрывая глаза от яркого света. Он, в принципе, любил баттлы, но что-то не сегодня. Ну и, в общем, не зря вышел в зал. На Фаллена взглядом он наткнулся сразу, словно намагничено было, не смог пропустить. И сразу стал пробираться к нему через толпу, не обращая внимания ни на людей, ни на то, что Фаллен был с Гнойным. А ведь тот говорил ему когда-то, чтоб Рудбой так не делал. Но сегодня у него была реальная причина наплевать на эти слова – Фаллен не выходил на связь около недели. С тех самых пор, как Гнойный вернулся из Таиланда. Фаллен стоял позади своего другана, улыбался и заглядывал ему через плечо в телефон – видимо, Гнойный не был любителем соблюдать правила. В какой-то момент Фаллен, словно почувствовав что-то, поднял голову и огляделся. И, конечно, сразу наткнулся взглядом на пробирающегося к нему Рудбоя. Испуг на его лице был таким внезапным, что Рудбой неосознанно остановился. Стало... обидно, что ли. Словно он здесь стремная тайна, которую следует стыдиться нормальным людям. Впрочем, где нормальность и где Фаллен с дружками. А тот сориентировался очень быстро, кинул короткий взгляд на занятого Гнойного и кивнул в сторону туалета. Блядь, ну что за хуйня – вот еще в туалете Рудбой не разговаривал! Но он сам не заметил, как сменил траекторию и направился, куда указали, поймав краем глаза недовольный взгляд Замая. В крови моментально вскипела злость, захотелось сказать пару ласковых тем, кто лезет не в свое дело, но он сдержался. Спокойно прошел в туалет, проверил кабинки и, сложив руки на груди, прислонился к стене. Фаллена долго ждать не пришлось – тот ногой распахнул дверь и вошел внутрь, вздернув голову, улыбаясь дебильной улыбочкой и поблескивая темными стеклами очков. – Ну, вот и я. И опять без стука! Блядь, чет шуточка устарела. А ты как? Заждался? Дядя Фаллен ненадолго – дела, дела. – Ненадолго? – скривил губы Рудбой. – Уйдешь не раньше, чем расскажешь, че за неадекватная хуйня происходит! – А что за неадекватная хуйня происходит? – тут же заинтересовался Фаллен. – У меня в жизни до хуя хуйни, так что давайте-ка, дядь, поконкретнее. – Ты знаешь, о чем я. – Да в душе не ебу. – Ладно, – Рудбой отвалился от стенки и сделал шаг к Фаллену. Тот, кажется, и сам не заметил, как отступил. – Ты че? – Ниче, бля! Почему ты опять пропал? – Я тут, дядь. Ты в глаза-то не долбись. – Фаллен. Какого хера? Все же нормально было. Фаллен поднял брови, да так, что они показались над очками. – Ты что-то путаешь. У нас вообще ничего нормально не было. Рудбой подумал, что недостаточно оказалось поменяться в постели местами. Фаллен был той еще упрямой скотиной, и убедить его, заставить расстаться с рефлексией оказалось совсем не просто. Только ему он сказал о другом: – Было, очень даже было, – он наступал, и Фаллену в какой-то момент не осталось места на отход. Он уперся спиной в стену. – И почему твой Гнойный в своем Таиланде не поселился? С его приездом ты опять пропал. –Ты охренел? Он мой друган. С детства. С чего бы мне его кидать? – Почему сразу кидать? – Рудбой встал совсем близко, поднял брови. – И почему нельзя продолжать встречаться со мной? – Потому, что я хочу соскочить? – задал Фаллен встречный вопрос. – Да блядь! Мы же договаривались! – Ты договаривался! – ответил так же зло Фаллен, оттолкнул от себя Рудбоя и отошел к раковинам. Сунул очки в карман и посмотрел на него в отражении. – Ты что-то мои желания не особо учитываешь. И даже обсуждать не торопишься. Сам все решаешь. – Что такого я решил? – не понял Рудбой. – Даже не помнишь? Пиздец! – Конкретнее. – С лысым своим давно поделился инфой о нас? – отчеканил Фаллен. – Ты же, блядь, в курсе, что я не хочу, чтоб о нас знали. – Это же Мирон. И вообще – что он тебе сказал? Хуевое что-то? – Да особо ничего, намекнул, чтобы я тебя не обижал, блядь. Он бухой был. Но он знает! Я не хотел, чтоб вообще хоть кто-то знал! – Фаллен обернулся, прищурившись посмотрел на Рудбоя. – Трепло ты. – Мирон мне как брат! И он, в отличие от некоторых, никогда меня не осудит. Разве что отговорить попытается. – Ну пиздец теперь! Этот лысый еще и отговаривал! Не встречайся ты, Рудбой, с бякой Фалленом. – Да чего ты завелся, – не выдержал Рудбой, поймал Фаллена в объятья и прижал к себе. Тут же огреб по печени, резво перехватил руки Фаллена и заглянул тому в лицо. – Тебя что бесит – что я Мирону рассказал, или что он отговаривал? – Сука, отпусти! – попытался вырваться Фаллен, дернулся, но Рудбой рук не разжал. Так и повело их куда-то в бок, в незапертую кабинку. – Да тише ты! – прикрикнул Рудбой. – Сейчас в унитаз свалимся. – Там и место! – злобно прошипел Фаллен. Рудбой пытался справиться с ним, прижимал к стене, держал его руки, обнимал. Но Фаллен никак не успокаивался, и Рудбой наклонился, прижался лицом, рискуя получить тут же с размаха в нос. – Остынь. Ну что ты, Ванечка. – Блядь! – выдохнул Фаллен и немного расслабился. – Это запрещенный прием, и он скоро перестанет срабатывать. – Не перестанет, – прошептал Рудбой в покрытую мурашками шею. – Просто выдохни, и давай спокойно разберемся. – Ну что ты такой доебистый? Другой бы обрадовался... – Никто бы не обрадовался, если бы его... – Рудбой замялся. – Ну? – ехидно подбодрил Фаллен. – Его партнер просто исчез. Без объяснений. – Партнер, – хмыкнул Фаллен. – Ебарь. – Фу бля! – поморщился Рудбой. – И откуда прет из тебя это... – Это – моя натура. – Пиздишь ты, Ванечка. Натура твоя совсем другая, – Рудбой, пользуясь тем, что Фаллен перестал брыкаться и возбухать, тепло погладил его по плечам и спине, благоразумно не заходя ниже. Потерся носом о висок, выдохнул в ухо. – Ебливая у меня натура, – выдохнул Фаллен, а потом выпрямился, собрался и легко оттолкнул от себя Рудбоя. – Ну что опять? – Ладно, уломал ты мою целку. Давай разберемся. За то, что распиздел лысому – ты еблан! Полный. – Мы в туре были, а я все время с тобой зависал, помнишь? – Так я еще и виноват? – Никто не виноват, но можешь об этом не париться. Мирон и Порчи нормально отнеслись, и ничего никому... – И Порчи?! – шепотом выкрикнул Фаллен. А потом закатил глаза. – Ну-ну. Кто еще? – Никто, блядь! – разозлился Рудбой. – Хватит истерить! Мои друзья пидарами нас не назовут и трепаться никому не станут. С этим ясно? – Ясно. Перевел стрелки на моих друзей? – Ну ты же ссышь Гнойному рассказать? – А нечего рассказывать! – Ты прекрасно знаешь, что есть, – Рудбой снова припер Фаллена к стенке. – Между нами до хера чего есть. Но ты не рискнешь, смелый парень. И почему?.. – он выжидательно уставился на Фаллена. – Почему? – Потому что Гнойный не оценит признание. Осудит. – Я сам себя прекрасно осуждаю. – Ебаный... блядь. Иди сюда, – Рудбой легко потянул Фаллена на себя, не зная, не огребет ли снова, но тот на этот раз сопротивляться не стал, прислонился к плечу Рудбоя и вздохнул. – Ванечка, ну что ты делаешь? Зачем? Можно же... – Я помню. Можно относиться к этому по-другому. Просто. Не заморачиваться тем, что думают остальные. Принять. Бла-бла, бла-бла. Я не могу. – Расскажи. – Что? – Расскажи Славе своему. – Ты охуел? – устало спросил Фаллен. – Замая мне не хватает. – Но Замай от тебя не отвернулся. И никому не рассказал. И... – И ебет мне мозг каждый день, намекая на радости нормальных пацанов. Бухло и телки. – Я ему, блядь, нос сломаю! – Ну, ты еще будешь... Сам теперь остынь. Помолчали, стоя в туалете, в незапертой кабинке, легко касаясь друг друга. Рудбой осторожно погладил большим пальцем ладонь Фаллена. – Когда приедешь? – Скоро. "Я скучаю", – хотел сказать Рудбой. Но не сказал. – Завтра? Рудбой посмотрел на Фаллена, и тот уже собирался что-то ответить, как в дверь коротко стукнули, и она немного приоткрылась. Из зала до них тут же донеслись крики толпы, одобрительные возгласы и смех. – Ванька, тебя Слава ищет. Сейчас пойдет сортир проверять. – Иду, Замай, – крикнул Фаллен, оторвался от Рудбоя и вышел из кабинки. Рудбой хотел поймать его за руку и остановить, но как-то... устал бороться. Хотелось, чтоб Фаллен сделал что-нибудь сам. Но, видно, не судьба. Фаллен лишь посмотрел на него, достал из кармана очки и, занавесив ими глаза, махнул рукой. – Я позвоню. И свалил. Дожидаться окончания баттла Рудбой не стал. Хорошо, что такси тоже ждать не пришлось – сегодня он пить не собирался, так что был на машине. Вот только приехав домой и припарковавшись, так и остался сидеть в салоне – идти домой совсем не хотелось. Он не представлял, что сегодня делать там одному. Поэтому Рудбой вызвал такси и поехал в небольшой не пафосный бар. Совсем немного народу, тихая музыка, не айс, но неплохая выпивка. Для рефлексии самое место. Рудбой заказывал виски за виски и незаметно засиделся допоздна. Такси остановил неподалеку от дома – хотелось прогуляться, проветрить голову. И проветрил. У торца дома, на корточках, прислонившись к стене, сидел Фаллен и зябко кутался в куртку. – Ты? – тупо спросил Рудбой, трезвея. – А... – Ну, что именно тебя интересует? "Почему передумал? Где твой Гнойный? Сказал ему, куда едешь? Надолго ко мне?" Рудбой спросил: – А че здесь мерзнешь? – А где? Ключей у меня нет. А консьержка твоя, сука, цербер, блядь! Не пустила погреться. – Извини... – Отработаешь, – хмуро ответил Фаллен и потопал вслед за Рудбоем. – Я ненадолго. – Ок. Консьержке Рудбой выписал, конечно, но особо не разорялся – в голове было другое. Почему ему в голову не пришло дать Фаллену ключи? Рано еще? Или не хочется? По всему выходило, что сейчас, задумавшись, он был не против, а очень даже за. И решил это дело как-нибудь провернуть. Но совершенно точно не сейчас и не сегодня, потому что стоило им войти в квартиру, как Фаллен грубо толкнул его к стене, вцепился рукой в шею и, нагнув к себе, поцеловал. Впился в губы, прикусывая их до боли. Рванул замок и сдернул куртку с плеч Рудбоя, а потом потащил в спальню. И трогал, обнимал, целовал и брал его так, словно скучал неимоверно. Словно не мог насытиться. Или словно собирался попрощаться. Уже под утро, одеваясь, сказал, что скоро – дней через пять – они едут в Москву на концерт Ежемесячных. – Я бы тебя позвал, дядь. Вот был бы номер. – Ага, – буркнул Рудбой. – Спешите видеть – Охра и Ежемесячные. Кровоточащие уши, или как прикончить демона. – Демон, бля, – одетый Фаллен нагнулся над совершенно голым Рудбоем, погладил мягкий член. – Опасный, просто жуть! – улыбнулся и полез целоваться. Его телефон, что стоял весь остаток ночи на беззвучке, завибрировал который раз подряд, и Фаллен со вздохом отстранился. – Может, ну его, – предложил Рудбой. – Ни хрена. У нас по плану репетиция, новые треки, пиздец творческий процесс. – Репетиция? – хмыкнул Рудбой. – Насмешил. – А сами с лысым как пели раньше, когда ты еще ебло краской мазал? Распеваюсь пару часов, – явно передразнил Фаллен. – А тебе и десяти минут хватало? Рудбой извернулся, схватил Фаллена и завалил на себя. Прошептал: – Остался ли в сети хоть один ролик обо мне, что ты не посмотрел, Ванечка? Фаллен замер, залился вдруг краской, посуровел и стал молча вырываться. – Так, все. Мне пора. – Ты что, обиделся? – Дурак, что ли? На правду не обижаются. Ее принимают во внимание. И Фаллен ушел. Правда, у дверей Рудбою удалось урвать еще один поцелуй, но привкус у него был уже не тот. И дернул его черт за язык, бля. * Впрочем, ничто не помешало Фаллену приехать к Рудбою через три дня – он собирался остаться у него до самого отъезда в Москву. Настроение у него было, правда, не очень, но к этому Рудбой понемногу привыкал, хотя и бесило. Фаллен вообще в последнее время, с тех пор, как Замай узнал о них, ходил, как в воду опущенный. Рудбой хотел бы сделать для него что-нибудь, вот только не знал, что именно. У него самого бывали, конечно, тяжелые дни, но в основном это было связано со складом характера, в зимнее время. И он точно знал, что это пройдет. А вот Фаллен грузился не по-детски. И как ему помочь, да и может ли он в принципе ему помочь, или тот должен справиться со своими демонами сам, Рудбой в душе не ебал. Ну, Фаллен же мужик, не плечо же ему подставлять, чтоб прорыдался, как девочка. Фаллен приехал, сумел что-то напиздеть Гнойному, убедить Замая, так что еще надо? И Рудбой старался вести себя нормально, не заострять внимание. Не бередить. День провели неплохо. Как раньше, когда Рудбой был в туре – болтали, слали друг другу смешные или умные мемасы и картинки, хоть и лежали в одной кровати. Посмотрели новый фильм, чуть не разругались, не сойдясь во мнении о главном герое. Потом помирились, дружно обосрав сценарий и его проебы. А потом Фаллену позвонил Гнойный, и Рудбой молчал все десять минут, пока они не наговорились. И если б он подумал, что общение это хорошо повлияет на Фаллена, то круто бы ошибся. После этого разговора тот наоборот помрачнел. – Ну, что опять? – наконец спросил Рудбой, раздражаясь от его молчания. От этой зависимости, бля. – Ничего. Че ты дергаешься, дядь? – Да не дергаюсь я, – пожал плечами Рудбой. – Ты слишком зависим. – Ой, на хуй, – Фаллен показал ему фак и подтащил на колени ноут. – Лучше скажи, что будем смотреть: баттл Версус или Слово? – А кто с кем? – заинтересовался Рудбой. Фаллен поскроллил страницы, поморщился. – Чет хуйня. Значит, будем смотреть Дудя. – И кого? – Невзорова. Ты смотрел? – Пока нет. Только давай попозже. Я в ванне хотел поваляться. – Бля, дядь. – Пошли со мной? – Когда у тебя будет охуенная джакузи, тогда и поваляемся. А толкаться коленями чет не хочется. – Обломщик. Рудбой наклонился и поцеловал Фаллена. Потом смял его нижнюю губу пальцем, посмотрел в глаза. – Что? – спросил Фаллен и обхватил его палец губами. – Если что-то захочешь, ты знаешь, где меня найти. – Без базара. С вас билет и вписка, – ухмыльнулся Фаллен. – Пиздуй уже, а то без тебя посмотрю. – Да и хрен с ним. Рудбой, по его прикидкам, зависал в ванной не очень и долго, но когда он вышел, подготовленный и ожидающий, его ждал пиздатый такой сюрприз. Фаллена в квартире не было. Собрался и ушел, пиздюк, и ни слова не сказал! Рудбой саданул по стене так, что рука отозвалась резкой болью. Он взял телефон и, пока слушал гудки вызова, зализывал разбитые костяшки. Когда Фаллен сбросил его звонок, а потом сразу отключил телефон, он ебнул свой об стену. Разбил, конечно, на хуй. Только легче не стало. Он закружил по квартире, уговаривая себя не делать глупостей. Не стоило сейчас срываться и ехать, например, к Фаллену домой, чтобы устроить разборку. Рудбой сел на кровать, застонал от ярости и злости, растирая лицо ладонями. С размаха завалился на спину, стукнувшись локтем о ноут. Взвыл, хотел уж было и его об стену, но остановился – под ним белел лист из блокнота. В записке Фаллен просил не бесоебить, потерпеть, понять, простить, не пиздеть, не выебываться и подождать, пока Фаллен сам все не решит, не приедет и не расскажет, что у них на повестке дня. Так себе была записочка, прямо скажем. Но она помогла успокоиться, ну хоть немного. Во всяком случае, Рудбой, порядком подуставший от выбросов Фаллена, сумел собраться, отказаться от планов по поездке к нему домой и каминг-ауту перед его друганом, прямо здесь и сейчас, спешите, без регистрации и смс. Вместо этого он окружил себя пивом (тем, что любит Фаллен, блядь), сигаретами, поставил на колени ноут и открыл страницу с интервью Дудя и этого самого Невзорова. Пауза на ролике была где-то не в начале, так что Рудбой запустил заново и стал смотреть. Не сказать, что вслушивался в слова так уж внимательно, но дядька был интересный, свой личный перфоманс доводил до совершенства, наслаждался и играл. Круто у него получалось, хоть и театрально в какой-то мере. Но кто знает, может, он по жизни такой. Мало ли... Что-то зацепило. Рудбой не сразу сообразил, что именно. Остановил запись, перешел назад, решил пересмотреть заново, повнимательнее. И нашел. И ясно стало, что там с Фалленом. Вот дурак, блядь! Эта фраза, о жопах и чести. Ну, нет. Ну пиздец, тупо же! Но другого объяснения истерики Фаллена не было – того добило сравнение Дудя жопы и чести. Много бы Рудбой дал, чтобы ошибиться. Он не знал, то ли ржать, то ли головой биться, то ли скорую для Фаллена вызывать. Психическую. То ли для себя. Потому что упал в Фаллена. Так глубоко, как сам не предполагал. А теперь задумался: если того от херни такой переебало, то что им вообще в будущем светит? Видимо, ни-хре-на! * Сидеть дома у Рудбоя никаких сил не было. Хотелось к людям, не к конкретным, а в толпу. Затеряться. Чтоб голоса со всех сторон, чтоб толкали, тормошили, хотели чего-то, спрашивали, требовали ответа. Пусть даже баттл, где никто никого не слушает, и все орут, слишком заведенные, чтобы нормально разговаривать и хоть что-то соображать. Так что на следующий день к вечеру Рудбой поехал в Семнашку. Завернул, правда, сначала в магазин – купил новый телефон. Свой он разъебал буквально на кусочки и сразу выкинул, даже в ремонт не сдал. Баттла, к сожалению, сегодня не было, народу особо тоже, так что Рудбой, смурной и недовольный, сел у бара и стал заливать одну за другой, мрачно лыбясь на подъебки бармена. Когда в голове уже приятно шумело, но не перекрывало, правда, гуляющее там дерьмо, позвонил Мирон. От него Рудбой никогда не прятался, вот и сейчас сразу ответил, понадеялся, что намечается что-нибудь. Но Мирон обломал, сообщил только, что через пару-тройку дней надо будет зайти в офис, как раз будет ясно все с Европой – куда, когда, насколько и почем. Разочарованный Рудбой кинул телефон на стойку и заказал еще выпить. – И мне коктейль намешай. Джонни угощает. Рядом встала Лена, взяла тонкими пальчиками под локоток. – Делай, – кивнул Рудбой на вопросительный взгляд бармена. – Чего тебе? – Грубиян ты, Рудбой. – Новость, – хмыкнул тот. – Мне ничего особо, – она взяла со стойки бокал. – Идем, посидим. Развлечешь меня. – Да на хе... А, ладно. Рудбой взял свой стакан и прошел вслед за Леной к диванчикам. Сел там, развалившись, расставил ноги пошире и натянул кепку на самые глаза. – Ты никогда не изменишься, – хмыкнула Лена, отпила из бокала и вытащила из сумочки сигареты. – Ну? – Что? – Прикурить дай, блин! Рудбой щелкнул зажигалкой, потом закурил сам, выпустил густую струю дыма. А Фаллен, наверное, сейчас едет в поезде... Так, на хуй! – Как дела, Леночка? Как Миша? – Миша? Какой... А, Миша... Рудбой хмыкнул: – Недолго музыка играла. Недолго длилась ваша любовь. – Ой, ну кто бы говорил! – она изящно сбросила пепел, закинула ногу на ногу. – Что ты о ней вообще знаешь-то? – О любви? – уточнил Рудбой, глядя, как Лена приканчивает коктейль. – Думаешь, я не... – Ты не, Джонни. Вот именно, что не. Эй, еще коктейльчик! – крикнула она бармену. – Ты вообще один из самых холодных людей, что я знаю. – Это я холодный? – искренне удивился Рудбой. – Да я... – Ну, давай! Расскажи мне, чего я не знаю, – скривила подкрашенные губы Лена. – Не буду нашу жизнь вспоминать, но после расставания-то ты как себя повел? – И как же я себя повел? Нормально, по-моему. Мозг никому не имел, разборок не устраивал. Да и с чего бы? – И тебе даже не было интересно, почему я тебе мозг не имею и разборки не устраиваю! – она подхватила принесенный бокал и снова отпила. Кажется, не только он хотел сегодня набраться. – Мне это было... – Хрен положил, – закончила за него Лена. Собственно, не ошиблась. – Радоваться надо, – пожал плечами Рудбой. – Тебе что, скандалов не хватает? Лена посмотрела снисходительно, словно на дурачка. – Скандалы я и сама организовать могу. Мне от тебя внимания не хватало, Джонни. Ваня... – грустно хмыкнула она. – Это какого? Все же было, как ты хотела. Рудбой серьезно не понимал, что такого он сделал. Вернее, не сделал. – Ну да. Как хотела я, – Лена снова закурила. – Как это сделаем, Джонни? Как хочешь. Куда пойдем? Куда скажешь. Ты так хочешь или по-другому? Мне пох. Джонни, мне плохо. А че? Джонни, я тебе нравлюсь? Ты супер, ага. Погоди, мне на стрим. Джонни, мне страшно. А че такого? Свет включи, – она тяжело вздохнула. – Как же мне хотелось тебе уебать, Джонни! – Я в душе не ебу суть претензий, – осторожно сказал Рудбой, выпрямляясь и щелкая пальцами, чтоб принесли виски. – Норм общались. – Норм! Норм, бля! – разозлилась Лена. Глаза у нее заблестели, рот скривился в горькой усмешке. И Рудбой подумал, что скандал она ему сейчас как раз и обеспечит. – Ты, блядь, молчал все время, как рыба! Холодная и равнодушная! – Никогда я не был к тебе равнодушен! Что ты несешь? – А сказать об этом ты не мог? Я всю голову себе сломала, что не так. Почему ты ничего не говоришь, почему такой мудак! – Ну, да. Суть претензии – ты мудак! Конструктивно! – Вот в этом ты весь! – глаза ее заблестели, а губы задрожали, когда она затягивалась сигаретой. – Все поверхностно. Ну кто спрашивает о конструктивном отношении, когда есть чувства! – Пиздец! Л – логика. – Какая есть, блядь! –почти выкрикнула Лена и показала всем обернувшимся средний палец, высоко подняв руку. – Вот, и этому жесту от тебя научилась, – вздохнула она. – Чуть что – всем фак. Типа: на хуй вас всех, я один и мне заебись. Рудбой хотел уже было сказать Лене, что она охренеть, какая дура. И что ничего она за все время о нем не узнала и не поняла, раз думала, что он равнодушная скотина. Ну как можно было все проглядеть? Только потому, что он все свои эмоции не озвучивал? Так это же тупо. Все и так ясно! Или... или неясно?.. – Что, реально было неясно? – спросил он примирительно. – Реально, – шмыгнула носом Лена. – Как в дурацком колодце – ты один и тебе холодно. И никого вокруг. – Но я же... все совсем не так было. Ты классная, милая и добрая. И было все здорово, ты мне очень нравилась. – Чик-чирик, как сладко ты поешь, – покачала головой Лена. – А раньше слабо было сказать? Пока я еще не отчаялась и не стала искать... – она осеклась. – Я знаю, кого ты нашла. Мишу. – Откуда?.. Хотя... пофиг. Просто ты мудак. Молчаливый. – Ну... – Рудбой задумался. – Наверное. – Выпьем! – Лена потянулась к нему бокалом, чтобы чокнуться. – А может, опять замутим? Раз уж я классная и добрая. – Нет, – улыбнулся Рудбой. – Поздно. Лицо Лены помрачнело, но она тряхнула волосами, и залпом допила коктейль. – Есть кто на примете? – она дождалась кивка. – Так не проеби, как меня проебал, неудачник! Встала, одернула короткую юбку и, помахав пальчиками, ушла, не оборачиваясь. Оставив Рудбоя недоумевать – что за на хрен это было, и разве он действительно ничего не говорил о том, что чувствует. И разве это надо? И так ясно ведь... И думалось лучше под виски. Напился, в общем, он нормально. И голову попутно занял, так что пару дней, пока опять пил, а потом отходил от похмелья, не думал о "белой обезьяне". А потом как-то в интернете наткнулся на фотку. Следом еще на одну. И еще. И еще куча. И видео. И сториз. И онлайн трансляции. И понял, что ебаный Фаллен совсем берега потерял, и что пора что-то решать, потому что стремно было смотреть на всех этих баб, телок, девок, девушек, поклонниц, милых малышек и няшных девочек рядом с Фалленом! И ладно бы на просто поклонниц – этих телок Рудбой сам на раз выкупал, ничего серьезного и у Фаллена с ними не было. Так, развлекалочки: глазками поблестеть и эго выгулять. Но сейчас рядом все время оказывалась одна телка. То ее лицо светилось в толпе, то волосы падали Фаллену на плечо, то ручка держалась за его локоть, а голосок что-то щебетал. Нежно так... А Фаллен жмурился, как его котяра, и только что не мурчал. Мурчал, блядь! Такую злость Рудбой давно не испытывал. Хотелось поехать и разъебать там все, в их Антихайпе. Выплеснуть раздражение, а особенно обиду. Обиду, блядь! У него к Фаллену обида... Рудбой посмеялся бы, если бы остались на это силы. Не хотелось ему верить, что все его просьбы не рубить с плеча Фаллен похерил. Что спокойно может прожить без их встреч, и они для него не важны. Что вот так решил показать, как прекрасно обойдется без него. Что справляется. Что соскочил. А как теперь справиться самому Рудбою?..