Sometimes Heroes Fall

Кара чувствует, как постепенно исцеляется. Не физически, а скорее, эмоционально. Последний месяц выкачивал силы, и Кара не знала, как собраться с мыслями, как вообще жить. Сейчас же боль от утраты собственного «я» немного притупилась. Ей все еще больно. Но сейчас, сидя перед зеркалом в спальне, она видит, до чего сама себя довела: выпирающие скулы, острый подбородок, темные круги под глазами, волосы, больше напоминающие ветви метлы, нежели былые локоны. И Кара устало выдыхает. Она так изнеможенна собственными выходками, отсутствием аппетита, недостатком солнца и теплого ветра на коже, что хочется лишь на какое-то мгновение остановиться и встряхнуться. И Кара на секунду закрывает глаза. Образ Кэт, сонной, вымотанной, запах алкоголя от ее волос и кончиков пальцев, ощущение горячих поцелуев на своих губах, пальцы, путавшиеся в волосах — все эти моменты исцеляют и заставляют бороться. Картинки в сознании проигрываются одна за другой, напоминая, пробуждая, казалось бы, уже потерянное желание к жизни. И Кара, все так же сидя перед зеркалом, открыв глаза, наткнувшись на блеклую тень вместо себя в отражении, раз и навсегда принимает решение. Жизнь, порой, преподносит такие сюрпризы, от которых теряешь не только дар речи, но и не можешь найти выход. Но изменить уже ничего нельзя. Можно отрицать, злиться, впадать в депрессию. Можно делать много всего, а можно остаться равнодушным и апатичным к происходящему. Можно закрыться ото всех, а можно найти того, кто будет готов разделить эту судьбу, встать на твою сторону и поддержать в трудную минуту. Смириться — невозможно. Но принять — жизненно необходимо. И Кара смотрит в собственные глаза, отмечая, какими серыми они стали, когда она почти позволила отчаянию завладеть всем, что имела. Она касается волос, на пальцах будто остается ощущение грязи, так что появляется желание засесть в душе и смыть с себя все недели прозябания. Кара трогает щеки, проводит по скулам и до подбородка, чувствуя, как внутри будто просыпается голодный зверек. Она уже не помнит, когда последний раз нормально питалась. И этот цвет, кожа под пальцами кажется такой бледной и неестественной, что Каре хочется выйти на солнце. И Кара намерена сделать все, чего желает сознание. Кэт встречает ее на кухне и ставит перед ней тарелку с омлетом. Она садится напротив нее, наливает как обычно кружку кофе, внимательно смотрит. Кэт тоже устала, последние дни буквально выбили почву из-под ног, но сейчас — Кара рядом. И Кэт словно ощущает, как легкие вновь наполняются воздухом. Она смотрит, как Кара начинает есть, жадно, будто не ела сутками (что было правдой), и Кэт так хочется сказать ей притормозить, остановиться, жевать более тщательно, а не проглатывать пищу бездумно. Но Кэт молчит. Вздох срывается с ее губ, она делает маленький глоток кофе, жидкость приятно обжигает горло. Кэт на секунду чувствует облегчение, но, когда Кара вдруг срывается и оказывается у раковины, выплевывает содержимое желудка, она вновь напрягается. Кэт думала, что так и будет. Организм истощен, чтобы принять так много еды сразу. А Кара не знает меры. И Кэт молчит. И Кэт винит себя ровно секунду, пока не встает рядом с Карой, придерживает ее волосы и гладит по спине. Ее действия спокойные и медленные, она водит круги по спине Кары, пока та кашляет, включает воду, споласкивает руки, полощет рот. Она поднимает взгляд и смотрит на Кэт так, словно виновата и сделала что-то ужасное, отчего у Кэт щемит в груди. Этот взгляд, наполненный мольбой о прощении, Кэт уже видела его в ту ночь, когда Кара обнимала ее и обещала, что все будет хорошо. Кэт тогда не смогла ничего сказать. Сейчас же — второго шанса она не упустит. — Все хорошо, — ее голос размеренный, слова тихие. Кэт смотрит в голубые глаза, отмечая толику неверия в бликах. Она тянется к лицу, проводит пальцами по щекам и задерживает большой на нижней губе. — Кара, — она хочет, чтобы она поняла, — ты ни в чем не виновата, — не знает, касается это сегодняшней сцены или всего, что произошло. Но имеет в виду и то, и другое, — все нормально. У нас, — Кэт выделяет, — все хорошо. И Кара, прислоняясь к ладони Кэт, тяжело выдыхает. Напряжение, сковывавшее все нутро, постепенно ослабляет хватку, разрешая расслабиться. Кара вытирает глаза, потому что слезы предательски хотели окрасить щеки, касается пальцами висящих прядей. Волосы собраны в тугой пучок, потому что Кара так пока их и не смогла расчесать. А попросить Кэт — Боже, она уже так много у нее попросила. Но сейчас — Кэт так близко — ее взгляд такой открытый и желанный — что Кара не хочет и не может противиться помощи. — Кэт, — Кара замечает, как в зеленых глазах появляется блеск от имени на ее губах, словно солнце пробивается сквозь кроны деревьев, — вымоешь мне волосы? И Кэт не может сдержать улыбки. Она кивает, видя, как плечи Кары чуть опускаются, напряжение начинает постепенно отходить на второй план. Кэт обходит кресло и, положив руки на поручни, толкает его в сторону комнаты Кары, а после и в ванную. Алекс еще перед их прибытием устроила все так, что кроме ванны с поручнями, чтобы Кара сама могла в нее садиться, была и мойка, на подобии тех, что стоят обычно в салонах. Так что Кэт подкатывает Кару прямо к ней и, обойдя, протягивает к ней руки, желая помочь. Кара больше не против. Она, придерживаясь за Кэт, опускается в кресло и откидывает голову назад, чувствуя, как Кэт начинает стягивать резинку с волос, шумно выдыхает. Кара устала. Она закрывает глаза, полностью отдаваясь во власть воды и мягких пальцев. Больше нет ни съедающего изнутри чувства какой-то отрешенности и обреченности, нет поселившегося в груди страха, нет того нервного комка, который не давал дышать. Есть только горячая вода, смывающая утрату и легкие движения пальцев любимой женщины, успокаивающие, вселяющие уверенность. И Кэт буквально чувствует, как с водой по светлым прядям смывается и все, что сдерживало и угнетало Кару все эти долгие месяцы. Она наносит шампунь, легко втирает, массирует кожу головы, наслаждаясь этими мгновениями полного расслабления. Потому что на лице Кары больше нет треснувшей маски скорби или же, наоборот, наигранной самоуверенности и слепой веры — есть только легкие штрихи подчиненности тому, что происходит. И Кэт думает, что это правильно. Она, поддавшись импульсу, наклоняется чуть ближе и целует Кару в лоб, затем в висок. Волосы все еще в шампуне, как и ее собственные руки, но ей все равно. Улыбка Кары — лучшее, что служит ей ответом. — Пойдем потом на пляж, — не открывая глаз, предлагает она, а потом все же смотрит на Кэт. Ее глаза кажутся слишком яркими в свете ламп. Но Кара позволяет этой красоте слепить. Кто, если не она. И Кэт соглашается, хоть и говорит, что сначала она должна будет выпить чашку крепкого чая, раз уж ее готовка пришлась ей не по душе. И Кара даже усмехается, наигранно возмущается, а Кэт брызгает в нее водой и широко улыбается, смотря сверху вниз. В эту секунду кажется, что былой голубой начинает возвращаться в любимые глаза, насыщенный, яркий, словно лазурный берег под светом луны. И Кэт готова отдать все на свете, чтобы окунуться в эту синеву. Они еще пару минут просто смотрят друг на друга. Сейчас все остальное кажется абсолютно безразличным. А потом Кэт вытирает и высушивает ее волосы, пока Кара сидит перед зеркалом, расчесывает длинные локоны, то и дело умудряясь запутаться, отчего Кара закатывает глаза, но ничего не говорит. Ее волосы — сущий ад, она-то точно знает. — Спасибо, — бросает она, когда Кэт отходит в сторону, опирается на дверь и смотрит немного издалека на то, что сотворила. Она довольна. И дело даже не в волосах, которые определенно выглядят лучше и придают всему образу Кары некую уверенность, все дело в том, как Кара смотрит, говорит, мыслит, а Кэт уверена, в ее светлой голове становится все меньше темных суждений и страхов. Она буквально видит эту тонкую оболочку света, которая постепенно возвращается. И Кэт улыбается в ответ. Она заявляет, что они отправляются на пляж и, когда Кара спрашивает про чай, Кэт уверенно говорит, что возьмет с собой термос и, может быть, даже печенье, если только она обещает не выплевывать его. И Кэт ловко уворачивается от кисточки для глаз, которую Кара кидает в нее на эту реплику.

***

Ветер ласкает кожу, окутывает теплым воздухом и обволакивает, словно легкое покрывало. Солнце смотрит прямо на песок, заставляя его мерцать в своих лучах, а вода кажется кристально чистой, лишь кое-где на самой мели виднеются изумрудные переливы, отбрасываемые водорослями. Птицы щебечут где-то далеко в небе. И все кажется таким правильным и естественным, что Кара закрывает глаза и втягивает прохладный воздух. Свежесть игриво бьет по нервам, заставляя содрогнуться. — Замерзла? — спрашивает Кэт, потому что просто невозможно скрыть хоть что-то от ее взгляда. Она все видит, замечает каждую мелочь, и Кара, покачав головой, оборачивается и вдруг задает тот вопрос, который вертится на нитях сознания. — Когда ты узнала, что я — это она? Кэт не требует уточнений, она же прекрасно знает, что Кара имеет в виду, поэтому откладывает ноутбук и придвигается к ней ближе. Теперь они сидят совсем рядом, а их плечи соприкасаются. Кара не знает, почему спрашивает сейчас, почему именно здесь, после всего, что произошло. Ей просто хочется знать. Возможно, ей нужно знать, чтобы закрыть тот этап жизни раз и навсегда. Кара смотрит вдаль, всматривается в горизонт, гадая, что скрывается за этой тонкой полоской. Она вдруг думает, что с суперсилами никогда бы и не возникло подобной мысли, желаний. Она бы просто поднялась в воздух и посмотрела. Сейчас же — она поймала себя на мысли, что ей нравилась эта загадка. Можно было представить все, что угодно. — Наверное, — начинает говорить Кэт, и Кара поворачивается к ней, внимательно смотрит на устремленный куда-то далеко взгляд, — я всегда это знала. Просто не хотела признавать. — Прямо как наши чувства, — вдруг озвучивает Кара и только спустя мгновение осознает, что только что сказала. Она усмехается и легко касается лба, отбрасывает волосы. — Мы в этом так похожи, — добавляет Кара уже тише. Но Кэт слышит. И знает, что это правда. Дотронувшись до подбородка, Кэт заставляет Кару посмотреть ей в глаза. Синие, вблизи от моря они еще больше набирают цвета, а кожа под пальцами уже не такая бледная. Солнце будто приласкало того, кто так нещадно избегал его внимания. Они смотрят друг на друга, и Кара первой подается вперед, останавливается лишь в миллиметре от губ, они почти соприкасаются, вдыхает аромат Кэт, смешанный с морским бризом. И ей становится так спокойно. И она целует Кэт медленно и нежно, будто ничто и никто на свете не может им сейчас помешать. Потому что все, что случилось — маленький шаг. Все, через что они прошли — еще один. А сейчас — между ними больше нет расстояния. Кэт отстраняется, но руки со щек так и не убирает, она смотрит так, словно готова все отдать, здесь и сейчас. — Я все для тебя сделаю. Слова уносит ветром. — Просто будь рядом. Кара обнимает ее, утыкается носом в плечи и вдыхает уже ставший любимым запах. От Кэт пахнет кофе и морскими волнами. Ее руки, перебирающие ее волосы и вовлекающие в объятия, приносят такой желаемый покой, когда Кэт отклоняется на покрывало, и Кара так и остается лежать у нее на груди, чувствуя, как размеренно стучит в груди сердце. Она тогда обхватывает ее за талию и прижимается чуть ближе. Кара знает, что ей предстоит еще многое. Она не здорова и не понятно, будет ли. Она так долго это отрицала, ненавидела себя, Рейн, всех окружающих. Она буквально сидела в темноте, в которую сама себя и заточила. Она отталкивала ту, кто любил ее и кого она любила в ответ. И Каре сейчас было бы даже смешно от всей этой своей глупости, если бы не было так грустно. И эта печаль все еще живет где-то глубоко внутри, спрятанная и похороненная. Ведь теперь Кэт рядом. А завтра наступит новый день.