Я жду тебя, о мой возлюбленный Враг

Где-то в Пруссии, 1895 год       Иван с Гилбертом шли по широким коридорам. Сегодня Россия снова решил навестить этого «шумного альбиноса», являвшегося его другом, и малыша Германию, к которому успел сильно привязаться. Казалось, что он ему уже как родной сын…       Они дошли до просторной гостиной, в которой сидел мальчик. — Доброго дня! За прошлые года ты заметно вырос, Людвиг. -Россия мягко улыбнулся и взъерошил Германии волосы. — А-то! Иначе и быть не могло, ведь его воспитывал сам Великий! -Гилберт самодовольно выпятил грудь вперёд.       Теперь Людвиг выглядел пятнадцатилетним подростком. Он немного нахмурился, когда Иван испортил ему причёску, но через секунду уже смущенно отводил взгляд. — З. Здравствуй.те… — Э-эх, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты обращался ко мне на «ты»… И в кого ты такой серьёзный, малыш Люд?.. — Тц, не стоило мне отвозить его в Вену… Это всё влияние Родериха, не иначе! — Впрочем, второго Гилберта мир не выдержал бы. -Россия беззлобно усмехнулся и наигранно облегченно вздохнул. — Хэй! Великих много не бывает! — Одного хватит…       Теперь времена менялись, менялись обстановка в мире и характер Людвига. Но кое-что осталось неизменным: Германия всё так же восхищенно смотрел на Ивана, практически не отрывая взгляда. Сейчас он и сам не смог сдержать улыбки, атмосфера в их доме разряжалась сама собой, когда к ним приходил Россия. Сейчас их отношения наладились и на официальном уровне, поэтому Ване даже не приходилось скрываться, чтобы навестить их. Людвиг никому бы не признался даже под пытками, что ждал его визитов больше всего на свете, он был фактически зависим от него не только морально, но и, кажется, уже физически. Даже дышать рядом с ним было в разы легче…       Людвиг пропустил тот момент, когда Иван закончил разговор с Гилбертом и посмотрел на него, заметив ту самую улыбку и мечтательный взгляд, направленный с его сторону. А сам Германия, поняв, что выдал себя в потрохами, стал ярче помидора из садов Антонио. Сам же Россия так же беззаботно и мягко улыбнулся. — Чую я, что в будущем союз России и Германии будет очень прочным, ксе-ксе-ксе! -Гилберт заржал, как конь, наблюдая эту картину. — Гил! -Иван кинул ему в лицо подушку. — Не смущай мальца! — А сам-то как покраснел, ты только посмотри на себя!       Иван надулся и отвёл взгляд, скрестив руки на груди. А Людвиг снова тихонько повернулся к нему и смотрел уже более аккуратно. Он ничего не мог поделать с тем, что его так влечёт этот высокий и статный мужчина… «Я хочу стать таким же, как Иван, чтобы он видел во мне не только ребёнка…» -как потом рассказывал Пруссия, именно эта мысль с того дня и двигала Германию к совершенствованию.       Малыш Людвиг уже через год повзрослел ещё больше, окреп и возмужал, постоянно напрягая себя тренировками. Он даже сел на какую-то диету, на что Пруссия лишь крутил пальцем у виска. — Ты точно не заболел, братец? -в какой-то период он всё же не выдержал и задал этот вопрос напрямую. — Ни капли. Я просто хочу стать сильнее. Я хочу быть таким же, как Иван… После этого Гилберт больше не задавал ему вопросов всё было понятно и без слов…

***

      Россия глубоко и тяжело дышал. Он то хмурился, то чему-то улыбался во сне. — В этот раз всё ещё хуже, чем было прежде… Что же мне делать, как помочь тебе, Ванечка?.. -совершенно разбитая Беларусь снова сидела у кровати России и следила на его состоянием. Без слёз было не взглянуть на его жар и лихорадку, поэтому глаза девушки снова начали блестеть. — Сколько это будет продолжаться?.. -вопрос был задан в пустоту, ответа на него всё равно никто не мог дать, даже если бы она и не была здесь лишь наедине и братом. Но вдруг внизу хлопнули дверью. «Неужели прусс вернулся?» -пронеслось в голове у девушки, прежде чем она услышала второй голос…

***

      С высокой скоростью на чёрном Фольксвагене Гилберт несся по местному бездорожью. Все местные уже давно привыкли к его выходкам, поэтому удивить он этим мог лишь проезжих и случайных прохожих. — Хоть бы мы успели!.. -Гил и сам не знал, куда конкретно надо успеть, но он чувствовал, что надо спешить. Америка не будет сидеть, сложа руки, надо было что-то предпринимать… — Мы с Людвигом обязательно что-то придумаем, мы просто обязаны!       Через минуту, уже будучи на остановке, он увидел Германию, выходящего из автобуса. — Чтобы я ещё раз поехал на местном общественном транспорте… — Людвиг, сюда! -окликнул его альбинос.       Не медля, Запад подбежал к брату, забрался на пассажирское сиденье рядом с водителем и машина тронулась. — Как он сейчас? — Бредит… Он уже сутки в таком состоянии… Наташа осталась с ним. — Ясно…       Внутри Германии всё сжалось, когда он услышал, что Иван уже сутки не приходит в себя, а его состояние ни капли не улучшается. Злость и ярость снова начали течь по его венам, одержав верх над остальными эмоциями. — Америка не появлялся на горизонте? Ничего не было о нём слышно? — Пока — нет, но я уверен, что скоро он объявится, да ещё и во всей красе. Нельзя расслабляться и терять бдительность! Сейчас мы приедем и обсудим дальнейший план действий.       Оставшуюся дорогу оба брата молчали. В воздухе витали ощутимое напряжение, нетерпение и волнение. Экс-Пруссия внезапно подумал о том, как много боли в своё время он причинил Ване. Нет, Гил, конечно, и раньше это понимал, но как-то отдалённо, ведь это всё было в прошлом. «Да и, к тому же, я не видел всего этого в живую. Я даже не знал, как он страдает… Он каждый раз улыбался и понимал, что я не всегда властен что-то изменить… А я…я попросту радовался, что мы можем дружить и дальше… Как же я жалок и эгоистичен.» -внезапно для Людвига и для самого себя Гилберт пустил слезу. Подумать только, он столько лет не мог разделить с другом всю его боль! Имел ли он право вообще таковым называться?       Людвиг же пытался осознать действительность. Чтобы Восток, да плакал!.. Это было нечто невообразимое. Он никогда не видел этого прежде. В силу ли того, что Гил не плакал вообще или уходил в безлюдное место, но Германия об этом не знал. Более того, брат старался не показывать своего расстройства ему до последнего. А сейчас прослезился. Великий, коим он себя нарекал, не смог сдержать эмоции. Германию даже кольнула ревность, ведь из-за кого-попало его брат бы не расстроился настолько сильно. Но вскоре это чувство ушло, ведь сам он помнил, что его брат и Россия всегда были только хорошими друзьями. «И чего мне вообще ревновать Ивана? В конце концов, он никому не обязан, даже если бы и спал с Гилом. Он ведь теперь в его распоряжении…»       С детства малыш Людвиг успел узнать, что некоторые страны связывают не только дружеские отношения. Тот же Франциск неровно дышал к Сейшелам, из-за чего воевал с Англией, про Австрию с Венгрией и говорить ничего не стоит, и так всё ясно. Так же, как и про Чехию со Словакией… Даже Антонио с Романо! Всех их связывало нечто большее. Так возможна ли любовь между странами? «Даже дружба между странами — редкое явление, что уж говорить о любви? Лично я в неё не верю, но может тебе и улыбнется удача, малец!» -так однажды сказал ему Гилберт. Наверное, он так считал из-за того, что сам долгое время был влюблён в Элизабет, но не получил взаимности в ответ. Людвиг помнил, как Восток тогда заливал своё горе в стакане… Как часто он уходил к Антонио и Франциску, которые тоже тогда страдали. Он помнил, как Гил возвращался домой на подкашивающихся ногах, иногда даже приползал. Порой его приносили. Конечно, с утра Гилберт долго извинялся перед младшим братом, обещал не пить… Но через несколько месяцев всё повторялось опять, что длилось лет 40. Но однажды всё прекратилось. Начиналась Первая мировая война.       Мысли внезапно прервали свой поток и резко затормозили вместе с машиной. — Мы приехали. -лаконично оповестил его Гил. — Нечасто увидишь тебя витающим в облаках, Запад, ксе-ксе… -уставший голос выдавал своего владельца. «А тебя — плачущим.» -подумалось Людвигу, но озвучивать это он не стал. Не то время сейчас. — Да, прости… В последнее дни я сам не свой…       Произнесли это они уже внутри дома, что не укрылось от чуткого слуха Арловской. Девушка ненадолго появилась в коридоре, чтобы убедиться в правильности определения личности вошедшего. — Хмпф, какие люди… Вот уж не думала, что ты тут окажешься, нацист проклятый… — Наташа, не сейчас. -тихо, но настойчиво произнёс альбинос. — Лучше бы ты привёл того китайца. -гордо махнув головой и откинув назад мешающие волосы, девушка снова зашла в комнату к Ивану. — Я понимаю её чувства, в какой-то степени… Всё хорошо. -Людвиг снял верхнюю одежду и повесил её на крючок. — Куда проходить? — На кухню. -Гил указал рукой в нужном направлении. — Я скоро подойду.

***

— И всё же я считаю, что ему было бы выгоднее подобраться с севера, по морю. Так его бы никакая страна не заметила бы, кроме самого России… Его технологии на данный момент располагают некоторыми видами практически идеальных для таких целей подводных лодок.       Вот уже несколько часов немцы пытались предугадать действия Америки и составить стратегию, по которой они смогли бы дать достойный отпор неприятелю. Гилберт ходил в чулан и принёс оттуда огромную карту бывшего СССР, где была и территория России. Подходящей по размеру карты конкретно России не нашлось, поэтому приходилось использовать то, что они имели. «Почти как в прежние времена…» -подумалось Людвигу. С одной стороны, это его радовало, навевало воспоминания о былых временах, когда они были полноценной семьёй, а с другой было очень грустно, ведь повод для того совершенно не радужный. Сейчас они обязаны защитить Россию, ведь больше этого сделать некому, так как именно Иван на самом деле руководил всеми видами войск в стране. Прусс уже успел договориться с президентом и уточнить детали, после окончания составления плана требовалось его отнести на проверку и отстоять перед командирами и генералами… Но всё это того определённо стоило.

***

— Простите за задержку, Англия! -поспешно влетевший в комнату Финляндия сразу же рассыпался в извинениях. Он пытался отдышаться. Видимо, бежал сюда. Вслед за Тино в зал пошла и остальная часть Пятёрки. — Мы пришли сразу же, как закончили приготовление войск! — О чём они, Артур? -Франция многозначительно поднял бровь. — Они ведь в непосредственной близости к России, ведь так? Я попросил Тино и Бервальда привести свои войска в боевую готовность. Чтобы, в случае чего, дать отпор Алу. — Мы готовы защитить Ивана! В конце концов, мы ведь почти соседи и столько прошли вместе! Было бы просто кощунством бросить его одного! -не в меру активный Дания всё же умудрился даже здесь вставить свои пять копеек. — Хенрик, потише… Тут все готовы помочь России, я полагаю. -со стороны тихо подошёл и Норвегия. Не успел Франция что-либо сказать, как у него зазвонил телефон. — Прошу прощения… Да это же Гилберт! — Немедленно поднимай трубку! -быстро среагировал Англия. — Ну наконец-то, я уж думал, что ты не перезвонишь! Что у вас там.?! А… Ага, я понял… Хорошо… Я передам… Если что-то пойдёт не по плану — сообщи нам!.. Ни пуха, ни пера. -Франциск сбросил вызов. — Ну, что там?! -нетерпеливо спросил Артур. — Ничего особо страшного, слава богу… Хотя, Россия сейчас не в лучшем состоянии, он в горячке уже второй день. Гилберт с Германией составляют оборонительный план, Гил пока принял на себя обязанности главнокомандующего армией Ивана. Мой Бог, как же я рад, что пока с ними всё хорошо… -Франция облегчённо вздохнул, оставив остальных обдумывать его слова. — Что ж, это уже радует… Но точно ли прусс пытается помочь Ивану? Уж с его-то характером… — Поверь мне, точно. Ты просто не знаешь, сколько веков их связывает дружба. — Ага, насколько крепкая, что в 40-х Германская и Прусская империи готовы были танцевать на костях Советского союза. — Тебе ли объяснять, что порой многое от нас не зависит вообще?.. -Франциск устало посмотрел на Артура, как бы упрекая его во мнительности и паранойе. — Я уверен, что он выложится на полную в этот раз. — Хорошо, если будет так… -Англия отвернулся и сел на диван рядом с Нидерландами. — Парни, мы все уже изрядно устали от ожидания непонятно-чего и постоянного напряжения. Давайте попытаемся просто отдохнуть… -расслабленно проговорил Холл, не выпуская самокрутки изо рта. — А вы, Северная Пятёрка, не стойте в проходе, присядьте уже. Тино лишь вздохнул и прошёл вглубь комнаты. За ним подтянулась и остальная часть компании. Неделя обещала быть трудной…

***

— Они, наверное, думают, что я буду нападать в лоб, напрямую… Какие наивные! Альфред Франклин Джонс не так прост! Сначала я их отвлеку с вашей поддержкой, а потом появлюсь лично… Мы возьмём их неожиданностью! Держу пари, он даже не поймёт, что случилось! Моим войскам не придётся нести огромных потерь, а-ха-ха-ха-ха-ха! -в полупустой и тёмной комнате смех Альфреда звучал слишком уж страшно. Нельзя было сказать, действительно ли ему весело, или уже начинала прогрессировать истерика. Прибалты тихо стояли напротив Америки, по другую сторону стола, стоявшего в центре помещения. Только Торис выглядел уверенно, в его глазах пылал огонь, он были полон решимости довести всё до конца. — А-америка… Господин Америка, а господин Россия выживет?.. Мы ведь не будем его убивать?.. -в образовавшейся секундной тишине шёпот Латвии прозвучал довольно громко, эхом отскакивая от бетонных стен, от чего говоривший съежился и постарался уменьшиться в размерах или провалиться под землю. Ему не нравилось то, что происходит сейчас в мире, но его фактически заставили в этом участвовать, отказаться он не смог.       На лице Америки возникла лёгкая улыбка, не сочетавшаяся с ранее сказанными словами. Галанте встрепенулся, но постарался не показывать этого. Сейчас Альфред пугал его гораздо больше Ивана… — Конечно не убьём, что ты! Я ведь самая мирная и добрая страна в мире! Если, конечно, он не вздумает сопротивляться… -последнее предложение было произнесено низким басом, абсолютно несвойственным Джонсу.       Латвия всё же не сдержался и дёрнулся. Стоящий рядом Эдуард положил тому руку на плечо, как бы поддерживая. Ещё до начала собрания Эстония признался, что и ему всё это ни капли не нравится, так что Райвис чувствовал себя не так одиноко, его точку зрения разделяли…       После окончания этого собрания прибалты разошлись по домам, Альфред остался один на один с собой в этой мрачной и душной от темноты комнате. В его голове пронеслось воспоминание с 90-х, такое непрошеное и болезненное.

***

      По всему миру пронеслась новость, что в СССР теперь новый предводитель, курс политики которого направлен на Запад. Всё это звучало слишком дико и абсолютно не внушало доверия, ведь его предшественники не желали ничего слышать про Западную Европу и уж тем более — про США. Сам Иван выглядел в те времена весьма внушающе и даже угрожающе, не было сомнений в том, что его устраивает если не всё, то очень многое, что крайне бесило одного очень неусидчивого и взбалмошного паренька по имени Альфред Джонс.       Казалось, что буквально вчера он сам скинул изоляцию, вскоре после чего принял участие в Первой и Второй мировых войнах. Его успех был блистательным, он был упоен своей славой и тем, что внёс такой вклад в победу над Германией. Половина Европы, если не вся, восхваляла его, называла Героем… И только одна страна портила эту прекрасную картину — СССР. Глава её, Иван, сделал последний шаг для победы над Людвигом и Гилбертом, закрывшись после этого окончательно. О нём мало чего было слышно последующие лет 8, пока не умер Иосиф Сталин. Железный занавес чуть приподнялся, но всё равно этот странный парень с фиолетовыми глазами оставался крайне загадочной натурой. Появлялся только изредка, вместе со своим руководителем, предпочитал избегать Америку и общаться больше со странами так называемого «третьего мира». Альфред не смог смириться с тем, что в мире будет существовать величественная страна, которая не признает его, как героя-освободителя. Он перепробовал не одну тактику, чтобы подобраться к России, но все они потерпели крах.       Сколько было сломанных столов и разбитых стёкол тогда у него в доме… Об этом знали только президент и изредка навещающий его по привычке Артур. Последний часто говорил что-то про то, что всё это — лишь временные мелочи, которые недостойны внимания Ала, но последний и слушать не желал. Жажда доказать, что он — сильнейший в мире, уже давно перешла в навязчивую идею, не дававшую спокойно спать по ночам, улыбаться, есть и, кажется, даже дышать. Оно будто сжимало грудную клетку и грозилось сломать рёбра, всё это слишком выводило его из себя. Любимым напитком стал кофе, потому что сон не шёл уже более двух недель, снова выбиты окна в его комнате, а костяжки разбиты в кровь… И вот она, внезапная весть из этой ненавистной и непокоренной страны! Наконец-то там снова сменилась власть, теперь есть шанс повлиять на его внутреннюю политику… Только действовать на этот раз придётся очень аккуратно. Больше он никому не позволит помешать выполнению его нового плана! Без своей семьи Иван падёт, тогда он, Америка, окажется рядом и покажет себя в самых лучших красках, будет его личным Героем!..       Шёл 1992 год. Практически все страны разъехались по своим домам, Россия скоро останется один… Близился этот сладкий час победы! Все эти непродуманные и несвоевременные реформы правительства подкосили Ивана, в чём была и его, Альфреда, заслуга. Россия пребывал в крайне плачевном состоянии, даже передвигаться порой стоило ему очень больших трудов.       Однажды, уже в 1993-ем году, он пришёл на собрание в ужасным жаром. Это было видно даже по его лицу, но он упрямо шёл к своему месту, пытаясь не показывать своего состояния. — Добрый день, прошу прощения за опоздание, надеюсь, что я не столь многое пропустил… -проговорив на автомате свою речь, обновленная Российская Федерация начал идти к своему месту. Но, несмотря на все его колоссальные усилия, ситуация внутри его страны оказалась сильнее. Проходя неподалёку от места Америки, он пошатнулся и начал терять сознание. Многие сидящие страны даже понять ничего не успели, в то время как Альфред успел вскачить со своего стула и поймать Россию уже в непосредственной близости от встречи с полом. — Я отнесу его в медпункт, собрание переносится! -с неожиданной легкостью взяв на руки Ивана, Альфред пошёл к выходу из кабинета, игнорируя чьи-то обращения к нему и крики за спиной. Сейчас его волновал только Иван…       Кабинет врача располагался на первом этаже, но на противоположном конце коридора. Но Альфреда расстояние сейчас не волновало, ведь его план вот-вот завершиться его победой! — Штефан, у нас катастрофа! Ивану плохо, у него, кажется, жар, не могли бы вы ему помочь?! -влетевший в кабинет ураганом Альфред не церемонился.       Румыния даже подпрыгнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки. Всё же давно в его кабинет никто не заглядывал… С момента драки на прошлом собрании, когда Америка, не заметив Канаду, случайно «споткнулся» о него. У Мэттью потом ещё неделю заживали синяки на спине и сходила шишка на затылке. — Положи его на кушетку!       Врач замельтешил по кабинету в поисках жаропонижающего, а Ал исполнил его просьбу. Всё его естество переполняло нетерпение. Вот, сейчас Иван придёт в себя, увидит Альфреда рядом с собой, поймёт, что тот его фактически спас и наконец-то признает!       Спустя мучительные 15 минут Штефану таки удаётся привести Россию в чувства. Тот морщится, хмурит брови, но глаза открывает. Первое, что Ваня перед собой увидел, — лицо Альфреда, на котором перемешались эмоции нетерпения и волнения. — Где я?.. -голос Ивана немного сел, отчего тот откашлялся, пытаясь одновременно принять сидячее положение и отодвинуться от Джонса. — В медпункте, ты ни с того ни с сего вдруг потерял сознание, а я принёс тебя сюда. -стараясь говорить как можно более беспристрастно, пролепетал Америка. — Тебе уже лучше? Нельзя же с жаром приходить на собрания, это опасно для здоровья!       Тогда Иван лишь вздохнул и посмотрел на Джонса взглядом, в котором читались грусть и что-то большее, нечто, что могло бы говорить о том, что он, Россия, знает нечто большее. Он знает то, что сам Америка пытался скрыть за ширмой. — Неужели ты думал, что я ничего не пойму?.. -вторя своему взгляду, проговорил Иван. — Я ведь с самого начала подозревал именно тебя в том, что Михаил Сергеевич пошёл именно по такому пути… А потом мои люди мне это донесли это уже как факт, с должным доказательствами… — Да что ты такое говоришь, Ваня! Да как я мог!.. -Альфред даже не планировал признаваться, хотя на секунду на его лице показался страх. Он не ожидал, что сейчас что-то пойдёт не по плану. Иван на секунду прикрыл глаза, снова глубоко вздохнув, а после аккуратно встал, ведь его всё ещё немного пошатывало. — Сделаешь одно одолжение?.. — Конечно, герой способен на всё! Я всегда готов помочь! — Если ты и правда хочешь мне помочь, то… Прекрати меня истязать своими попытками что-то доказать и просто не попадайся на глаза, исчезни. Герой, хе…       Слово «герой» было сказано с настолько пренебрежительной интонацией, что очень надолго отпечаталось в голове у Ала. Тем временем Россия под негодования врача всё же встал и вышел из кабинета, оставив его, Америку, ни с чем и втоптав его в грязь. С того момента им двигала уже только жажда отомстить Ивану за его слова.

***

— Никто не смеет считать меня слабаком! Я размажу тебя по стене и ты будешь умолять меня о том, чтобы я тебя убил как можно быстрее. Ненавижу… Ненавижу тебя, Иван Брагинский!       Через пару минут после последних слов последний лучик света в комнате погас, а дверь закрылась окончательно. Внутри остались только сломанный стол, перевернутые стулья, след от удара на стене…и тишина.