Цепи Гименея

В длинном, вытянутом ввысь хлеву стояло сорок коек в два ряда. При входе была вырыта неглубокая яма, обложенная камнями, а на дне её лежала давно не чищенная, закопчённая решётка с недоеденной кем-то половинкой обугленной картофелины. Элай огляделся. На одной из коек россыпью валялась помятая колода самодельных карт с неумело разрисованными рубашками, на подушке другой лежали бесстыдно разложенные рисунки голых женщин с безобразно большими грудями и задницами. Над третьей на гвозде висел вычищенный и даже почти не мятый гражданский костюм, из кармана которого торчала розовая карточка, какие обычно незаметно вкладывают посетителям женских домов; виднелась лишь половина карточки с окончанием имени «…изида». А из-под самой дальней койки вонял завёрнутый в пергаментную бумагу копчёный окорок. — И долго они тут так?.. — спросил Элай. — Месяца два, может, больше, — ответил Норман, стоявший за его спиной. — Мне докладывали, что их расселили в казарме. — Это она и есть. — Это свинарник. — Другого места не было. Пожар уничтожил не то что дома — целые улицы. Пострадавших горожан перевели в ратушу, рассовали по приютам… кого-то даже пришлось отправить в женский дом на свободные койки. Куда, по-вашему, нужно было девать солдатню? Оставить замерзать в палатках в поле под снегом? Нет, Оливер всё сделал правильно. — Как обычно, он отдал приказ, а разбираться с последствиями завещал кому-то другому, — фыркнул Элай. — Где он теперь? Опять вернулся в горный лагерь? — Он сделал всё, что мог, — сухо ответил Норман. — Бунт — это моя вина. Я не уследил. — Хватит вам виниться, — поморщился Элай. — Вы одновременно должны были быть здесь, а ещё приглядывать за Бекасой и сторожить пригород на севере. Никто бы не справился. — Вас долго не было на фронте, — заметил Норман не без упрёка в голосе. — Без вас всё пошло… — он махнул рукой. — Они говорят, что раз теперь вы вернулись в столицу, значит, и королю нет до них дела. Вот и они не станут проливать кровь неясно за что. А тут ещё объявлялся граф Шеффер. — Гаспар в Этингере? — удивился Элай. — Его вроде бы видели у границы. Это только слухи, но я уверен, его шпионы здорово постарались там, где нас не было. Сами знаете, как они умеют лить в уши, — Норман коротко рассмеялся: — Мы так долго боролись за Сулотто. Мастер Отто совсем не жалел себя, чтобы этот город стал нашим. А в итоге всё равно потеряли. — Ничего не потеряно, — возразил Элай. — Мы всё вернули. — Пепел и угли. Мэйлиан, как же эти люди должны ненавидеть нас, если спалили собственный город, только чтобы он не остался за нами, а? В такие моменты я правда начинаю думать, что нас не должно здесь быть. Что Этингер владеет землёй, которая не должна была ему достаться… — Пока я не счёл ваши речи изменой, — прервал Элай, — рекомендую вам поменьше думать. Оставьте размышления и угрызения совести советникам короля. А мы с вами — давайте делать работу. Скольких удалось поймать? — Около шестидесяти, — ответил Норман. — Идёмте. Они стояли на площади перед ратушей, преклонив колени на грязном слякотном снегу. Люди Элая, не убирая оружия в ножны, прохаживались по периметру прямоугольника, который образовали изменники. — Нашли ещё троих, — доложил Кипп. — Прятались в больничной кладовой. Элай медленно прошёлся вдоль первого ряда безмолвных солдат. Все смотрели в землю, не поднимая головы, но одно лицо вдруг показалось Элаю знакомым. Он остановился и пригляделся внимательнее, потом поводил глазами по лицам стоявших рядом с ним — и узнал всех. Прошло три с половиной года с тех пор, как он видел их последний раз. За это время жизнь, похоже, творила с ними всякое. Спутанные грязные волосы прикрывали покрытые шрамами лбы и носы, щёки опухли как у тех, кто долго начинал утро с пары стаканов мутной сивухи, а в потухших глазах больше не было никакой осмысленности. Эти пять человек — всё, что осталось от его прежнего отряда «южан», — стояли сейчас перед ним на коленях, словно отупевшая скотина, готовая пойти под нож мясника. Элай должен был отдать единственно возможный в данном случае приказ — казнить всех на месте, — но сказал другое: — Заприте всех в бараке. Давать только воду. Выставить охрану. Кипп кивнул, ничему не удивляясь, и направился раздавать распоряжения своим людям. — Отвезёте их в этингерскую тюрьму? — спросил Норман с сомнением. — Пускай их судят в столице. А то люди не всегда верят в то, что не видят сами, — ответил Элай. — Главное, их не будет в Сулотто. — Вы мне очень помогли. Спасибо, — Норман кивнул. — Заночуете здесь? Расположить вас в доме купца на холме? — А где жил мастер Отто? — В мастерской. Хотите остановиться там? Это всего лишь сарай… — Меня устроит, — ответил Элай. *** Бывшая обитель мастера Отто оказалась не сараем, а старым зерновым хранилищем. Мастерской его делали сколоченные полки и столы, расставленные по всему объёмному залу, на которых всё ещё лежали принадлежности для письма и стояли деревянные и железные поделки и части каких-то сложных механизмов. Элай был уверен, что, уезжая, Отто забрал всё с собой или хотя бы передал столичным мастерам науки, но из хранилища вывезли только октарбалеты. Всё прочее — инструменты, ящики, даже какая-то одежда — так и осталось здесь брошенным. Отто не возвращался сюда после их последнего разговора в Зонне, отправился домой, как ему и велели. У Элая от этой мысли почему-то стало тяжелей на сердце.       В дальнем углу виднелась узкая низкая койка, укрытая пыльным шерстяным одеялом, а возле неё стояла деревянная колода, очевидно служившая мастеру прикроватной тумбочкой. Эта добровольная аскеза казалась теперь такой нелепой и жалкой, но Элай понимал, что Отто всё равно бы никогда не смог иначе. Он стал прокручивать в голове их последний разговор, опасаясь наткнуться на какую-то резкость, которую мог тогда отпустить в адрес Отто, но память подсказала, что он не позволил себе ничего лишнего. Элай только сейчас понял, что всерьёз скучает по мастеру. — Господин Мэйлиан, я всё нашёл! — Ян распахнул дверь в мастерскую ногой, поскольку руки его были заняты целой грудой какого-то барахла, которое очевидно должно было стать постельным бельём. Свалив всё на койку, он принялся торопливо взбивать тощую подушку. — На ужин вас ждут в ратуше. Я могу принести сюда, но… остынет же по дороге. Попробую растопить печь, иначе мы тут не уснём. Элай вдруг заметил стоящий на столе небольшой сундук, которого ещё минуту назад здесь не было. — Что это? — спросил он. — Посылка для вас от герцога Анвара Дедрича. Только что доставили, — Ян обернулся на мгновенье: — Кипп уже проверил, сказал, ничего опасного. Элай с неохотой приблизился к сундуку. У него имелось несколько недобрых догадок, чем может оказаться лежащий внутри презент, и одна из них подтвердилась. Когда он поддел защёлку и аккуратно приподнял тяжёлую крышку сундука, в нос ударил тошнотный сладковатый запах, который, узнав однажды, уже не спутаешь ни с чем другим. На дне лежало что-то продолговатое, уже почти потерявшее форму, обёрнутое тёмной грязной тканью. Борясь с брезгливостью, Элай двумя пальцами поддел угол ткани и развернул. На почерневшем куске человеческой плоти, в котором уже едва узнавался мужской орган, довольно хорошо была видна глубоко вырезанная надпись «Бессмертный». Элай захлопнул шкатулку. Встреча Анвара с Бессмертным всё же состоялась, но взять живым его не удалось. А раз так, то скорее всего, точно такой же сундук, но побольше, с головой ублюдка, сейчас украшает письменный стол короля. Элай чувствовал, как его быстро и неотвратимо затопляет волна обжигающей неконтролируемой ярости. А потом он закричал. Заорал, как взбесившееся животное, схватил сундук и начал бешено колотить им о стол. Чернильница, перья, бумаги и лупа — всё превращалось в труху, разлеталось ошмётками и щепками по полу.  — Господин Мэйлиан! — испуганно крикнул Ян за спиной. Элай дёрнул сундук за ручку, размахнулся и с отчаянным криком зашвырнул его в полку с колбами. Громкий треск, звон стекла, осколки, коснувшиеся его запястья и одежды… Элай успел только зажмурить глаза. — Господин Мэйлиан… Ян опасался подходить ближе. Он всё ещё стоял позади, неловко занеся ногу, готовый в любой миг и броситься к Элаю, и выбежать вон из мастерской. Несколько секунд Элай стоял на россыпи осколков и трухи и глядел, как струйка какой-то жидкости из разбитых колб по капле стекает на пол. Потом убрал со лба прилипшие волосы, вытер влажную ладонь о штаны и, подняв взгляд на Яна, спокойно произнёс: — Скажи, чтобы седлали Витязя. Ужина не будет. *** Берег реки Айна порос камышом. Они заняли весь холм, разбив лагерь небрежно и не сильно заботясь о том, чтобы расположиться со всеми удобствами, поскольку знали, что стоять им недолго. Элай сразу присмотрел место, где они будут биться. Узкая полоса поля тянулась вдоль склона с севера на юг, плавно выгибаясь к реке. Когда всё начнётся, солнце встанет сбоку — чтобы потом никто не обвинил его в том, что он заранее устроил себе преимущество. Внимательно изучая будущую арену в бинокль, одолженный ему Норманом, он уже мысленно расставлял свои силы: здесь встанут лучники, отсюда ударит его собственный отряд, а там нужно оставить узкий проход на случай отступления. Бинокль был старый, ещё времён второй войны; глубокая царапина тянулась через всю правую линзу, разрезая видимое надвое, словно перечёркивала все его планы. Но Элай был твёрдо намерен устроить эту битву, даже если придётся пойти на провокацию. О честном поединке с Анваром можно было забыть — тот вряд ли отважится схлестнуться с ним один на один на глазах у нескольких сотен солдат. К тому же это будет похоже на сведение личных счётов, а Элаю нужно было, чтобы Дедрич пал как предатель. В бинокле мелькнул Норман, который что-то говорил дозорному. Он без единого слова последовал за Элаем сюда, но когда началась подготовка к бою, велел своим людям располагаться поодаль, как бы давая понять, что не позволит впутывать их в чужие разборки, которых сам до конца не понимает. У Элая было с собой всего сто двадцать человек, остальные две сотни принадлежали Норману, поэтому без него эта битва всё равно не могла состояться. Солнце уже встало. День выдался на удивление ясный и тёплый, как изредка бывало в Этингере перед приходом поздней зимы. Солнечные лучи быстро пригрели снег на склоне холма, превратив рыхлый покров в плотный наст, ломкий под ногой, но достаточно упругий, чтобы не проваливались копыта. Элай отметил: так будет легче коннице, если всё-таки придётся рубиться в седле. Ян доложил о готовом завтраке. Наверное, сидеть за столом и набивать брюхо в ожидании противника казалось странной идеей, но Элай почти ничего не ел с самого выезда из столицы. Вчера в Сулотто ему подали какую-то серую похлёбку, от которой он отказался после пары ложек, а дальше всё закрутилось, и стало уже не до еды. Под наскоро натянутым тентом за импровизированным столом уже сидел Норман. Он неспешно пил чай, задумчиво глядя в деревянную кружку с затёртыми пальцами краями. Кружка эта наверняка тоже пережила вместе с Норманом вторую войну, как и разбитый бинокль. — Готовьте людей к бою, — сказал Элай, садясь напротив. Норман с сомнением покачал головой. — Если уж я ввязываюсь во что-то, то хочу знать правду, — проговорил он ровно. — Иначе мои люди останутся здесь. Что сделал Анвар Дедрич? Элай молча подцепил вилкой ломоть мяса, прожевал, прежде чем ответить: — Он унизил меня. — Так это личная вендетта? — Норман сдвинул брови. — Хотите, чтобы сотни этингерцев гибли, помогая вам двоим выяснять отношения? — Всё не так просто, — Элай посмотрел на Нормана в упор. — С тех пор как Дедричи прибыли в Этингер, всё сильно изменилось. Роман слишком близко подобрался к королю. Даже мастер Франзен обеспокоен. Ко мне приезжал господин Мальгур — и он, и остальные были против брака Риты с Анваром. Но Роман как-то убедил короля. Дедричи что-то замышляют. — Перестаньте, Мэйлиан, — поморщился Норман. — Парень просто обошёл вас с этими староверами, и вы завидуете, только и всего. Потом, как я слышал, вас несколько… потеснили там, — он кивнул в сторону, словно указывая туда, где далеко за горизонтом оставался Этингер. — После всего, через что мы с вами прошли, вы не хотите мне верить? Норман усмехнулся, белоснежно блеснув зубами. — Не подменяйте понятия, — ответил он. — В первую очередь я верю королю. А он сейчас благосклонен к Дедричам. — Метко вы подметили — сейчас, — Элай зло вонзил вилку в следующий кусок. — А если завтра король прикажет отдать Этингер Орсино — вы тоже подчинитесь? Норман задумался. На несколько секунд за столом повисла тишина. — Я был мальчишкой во вторую войну, — наконец сказал он. — Бредил битвами, победами, бредил молодым королём. Если бы он тогда приказал отрубить себе ногу, я бы пошёл искать топор. — Вы — один из самых верных людей, которых я знаю, — искренне сказал Элай. — Поэтому вы сейчас здесь. Норман посмотрел на него серьёзно. — Послушайте, Мэйлиан. Мне нравится воевать. Но я воюю, чтобы наступил мир. А вы — чтобы что-то доказать себе. Или королю. — Хорошо, а если я прав? Это ведь Анвар предложил добить староверов. Жалкая кучка самозванцев никому не мешала, однако он убедил короля, что нужно выступить под знамёнами Этингера. За ним уже слишком много людей, он купил даже Нодлундцев. А внутри замка Роман укрепляется с каждым днём. Вдруг это подготовка к перевороту? — У вас нет доказательств, — покачал головой Норман. — Только догадки. И личная неприязнь к парню. — Если я ошибаюсь, мы встретимся и всё обсудим. Вы будете присутствовать при этом разговоре. Но если есть хоть малейший шанс, что я прав… Здесь только мы, Норман. Больше некому защитить короля. Один раз его уже чуть не убили люди, которым он доверял. Нельзя позволить Анвару вернуться в Этингер. После этого Норман долго молчал. Элай успел покончить с завтраком и отодвинул тарелку. — Ну так что вы решили? — Вы никогда мне не врали, Мэйлиан — произнёс Норман. — Давайте поговорим с Анваром. Я подготовлю людей к бою на всякий случай. Он поднялся из-за стола, но не успел отойти от тента и двух шагов, как к ним, почти сбив с ног, подлетел один из дозорных. — Старший командир Мэйлиан! Приближается конница! Элай отставил чашку и встал. — Так скоро? Я думал, у них ещё часа два пути. Он взял бинокль и направил на восток, но дозорный замотал головой: — Нет, нет! Едут с Севера. Синие знамёна Кастель-Арка. Это отряд принца Дженарро. Элай коротко втянул носом воздух и перевёл бинокль на северный склон, откуда ветер уже доносил до лагеря далёкий ритм копыт. Вдалеке, от самой линии горизонта, двигалась стройная колонна всадников, и среди колыхающихся полотнищ действительно блестели лазурные знамёна Кастель-Арка. *** В центре поля наскоро возводился навес для переговоров. Бинокль был уже без надобности — даже невооружённым глазом можно было увидеть приготовления кастель-аркской стороны. Элай мрачно наблюдал за суетящимися солдатами в синей форме, а рядом, по левую руку, напряжённо молчал Норман, не сводя взгляда с тех же фигур. Дозорный появился почти беззвучно. — Старший командир Мэйлиан, к вам... Элай взмахом руки оборвал его. Не требовалось никаких докладов. В двадцати шагах уже спешивался Анвар; его сверкающие начищенные доспехи ловили солнце так ярко, что Элай прищурился, когда отблеск резанул по глазам. Анвар приехал один, без охраны, не испытывая ни малейшего беспокойства. Будто даже тот подарок, что он прислал в сундуке, в его понимании был не более чем невинной шуткой. — Долго же тебя носит, — хмыкнул Элай вместо приветствия. Анвар тоже не стал первым протягивать руку. — Я снялся с места сразу, как только пришла весть. Дженарро забрал у отца последний отряд, что шатался вдоль границы. Он здесь не по его приказу — сам решил приехать. — Вот как? И как они прошли через горы? — Сделали крюк и зашли через Лафрост. — Опять этот проклятый Лафрост, — пробормотал Элай. — Что здесь делаешь ты? — спросил Анвар. — Король поручил мне разобраться с Дженарро. Это слово — «разобраться» — было совсем не из лексикона Анвара. Элай слышал его уже много раз — так Кёниг всегда отдавал поручения ему самому: коротко, буднично, словно кидая кость. «Разберитесь, Элай». Он протянул руку, требуя письмо, хотя и так уже знал, что Анвар ему не врёт. Пожав плечами, тот достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги. Почерк короля, знакомый до последней завитушки, больно зацепил. Хотя в письме ничего особенного не было, лишь сухой немногословный приказ разобраться с кастель-аркским принцем, поскольку Анвар — единственный, у кого сейчас собраны силы в этом районе. Элай едва удержался, чтобы не разорвать бумагу. Он швырнул письмо обратно, и Анвар ловко поймал ускользающий лист на уровне колен. — Что за чёрт? — раздражённо бросил он. — Я сам разберусь с Дженарро. А ты не мешайся под ногами. Ясно? — Ты в своём уме? У тебя меньше людей, они не готовы к большой битве. На что ты рассчитывал, когда вёл их сюда? Что он просто испугается твоей рожи? Я рассчитывал сразиться не с ним, подумал Элай, но вслух только процедил: — Это не твоё дело. Я сам позабочусь обо всём. — Король поручил дело мне. И я выполню его приказ. Лучше не стой у меня на пути. — Я не пущу тебя через реку. — Так ты явился сюда не из-за принца, а из-за меня? — наконец догадался Анвар. — Твоя минута славы прошла. Смирись. Ты больше никто. — Проваливай, — Элай уже по привычке потянулся к мечу, но Норман перехватил его руку: — Тихо. Смотрите, они дают сигнал. С центра поля под навесом замахали двумя флагами: синим Кастель-Арка и белым с чёрной полосой — приглашение к переговорам. Анвар развернулся, подбежал к коню и, оседлав, пустил галопом в сторону своего отряда. — Вы поедете со мной? — спросил Элай у Нормана. — Зависит от того, сколько человек отправится от Кастель-Арка. Они первые запросили переговоры. — Подайте ответный сигнал. Над палатками взвелись два флага — этингерский и такой же белый с чёрной полосой. Со стороны леса, где остановился Анвар, показались те же два флага, потом с запозданием вздёрнулся ввысь и третий — пурпурный от дома Дедричей. От лагеря Кастель-Арка отделились двое всадников; впереди ехал сам принц Дженарро, за ним — второй, судя по доспехам, командир, а не охранник. Элай оседлал Витязя, Норман тоже сел на лошадь. И одновременно с этим из лагеря Дедричей выдвинулся Анвар со своим спутником. Элай зло пришпорил коня, чтобы оказаться на месте первым. Кастель-аркцы уже спешились и заняли два приготовленных кресла из четырёх. Под навесом носились слуги, спеша организовать места ещё для двоих. Элай и Норман слезли с лошадей и тоже направились к тенту. Обернувшись через плечо, Элай наткнулся на решительный взгляд Анвара, который шёл по пятам за ними. В итоге шестого кресла так и не нашли, и теперь Элай с плохо скрываемым удовлетворением наблюдал, как спутник Анвара гнездится на шатком табурете. Навес был натянут так, что тень укрывала только кастель-аркцев, остальным солнце жгло затылки и шеи. Тогда Элай демонстративно подтянул своё кресло ближе к центру и уселся рядом с принцем. Он впервые видел Дженарро вблизи. Тот обладал тонким, почти девичьим лицом с чёткими скулами и длинными тёмными волосами, лежащими на плечах. Маленькие аккуратные усы и мягкий взгляд карих глаз делали его по-своему красивым. Элай невольно подумал, что, сложись всё иначе, сейчас именно Дженарро был бы тем, кто дурит голову Волдиной дочери. Дженарро в ответ разглядывал его с тем же интересом. В его взгляде не было неприязни, только высокомерие, но и оно казалось напускным. Первым должен был начинать говорить именно принц. Элай терпеливо ждал, лишь боясь, как бы Анвар не открыл рот прежде него, тем самым перехватив инициативу в беседе.  — По правилам переговоров, — наконец произнёс Дженарро, — с каждой стороны допускается равное число участников. Я представляю Кастель-Арк. Со мной мой друг и командир батальона Сержио. Принц вопросительно посмотрел на Элая, потом — на Анвара. У него был мягкий негромкий голос, очень подходящий утончённой внешности. Говорил он совершенно без акцента. Анвар коротко глянул на Элая и открыл рот, но Элай опередил: — Мы не вместе. — Я действую по приказу Его Величества, — спокойно пояснил Анвар, доставая письмо. — Я герцог Анвар Дедрич, супруг принцессы Риты Кёниг, уполномоченный вести переговоры от лица короля. Дженарро, похоже, только теперь обнаружил интерес к Анвару. — Муж принцессы Риты, — протянул он немного тускло, — вас можно поздравить, я полагаю? — Благодарю, — кивнул Анвар. — Тем не менее от Кастель-Арка нас двое. От Этингера — четверо. Это нарушает правила. Анвар с Элаем поневоле переглянулись. Элай услышал, как Норман позади него поднялся из кресла. — Простите за недоразумение, Ваше Высочество, — он слегка поклонился принцу. — Мы покинем вас. Одновременно с табурета встал и спутник Анвара, и оба вышли из-под навеса под солнце. — Для чего вы запросили переговоры? — поинтересовался Элай. — Говорить буду я! — взвился Анвар. — Заткнись, — не оборачиваясь, бросил Элай. — Вы прошли Лафрост. Опять кого-то купили? Но не слишком ли скромный у вас отряд, чтобы нападать на столицу? — Я шёл не на юг, — Дженарро покачал головой. — Я хочу вернуть Аматро. — Там лишь кучка староверов, — буркнул Анвар. — Для чего вам нужна эта рухлядь? Дженарро на миг прикрыл веки, словно ему было больно вспоминать. — То, что случилось там полтора года назад, не делает мне чести ни как командиру, ни как кастель-аркцу. Я бросил то, что принадлежало моему королевству, спасая свою жизнь. Я хочу исправить ошибку. Ваши отряды не должны были встать у меня на пути. Вы как будто знали. — Мы здесь случайно, — ответил Элай, и Анвар быстро подхватил эту ложь: — Мы сами направлялись в Аматро, чтобы уничтожить староверов. Никто не ожидал встречи с вами. Дженарро вздохнул: — Значит, здесь нас свела судьба. — Давайте договоримся, — начал было Анвар, — вы повернёте обратно… — У вас четыре сотни, герцог Дедрич, — Дженарро повысил голос. — У меня восемь сотен. Не вам диктовать условия. Я дойду до Аматро, а если вы попытаетесь мне помешать, я вас разобью. — У графа Мэйлиана ещё триста, так что силы примерно равны. — Но если ваш король… — Мой король получил ранение из-за вашей трусости, — перебил Элай. — Поехал спасать вас, как капризного ребёнка, который наконец доигрался. Дженарро на мгновенье опустил глаза. — Как я уже сказал, та история не делает мне чести. Я больше не завишу от своего отца. Что до короля Кёнига, то я уже лично выражал ему свою искреннюю благодарность и позже повторил её в письме. — Засунь своё благородство… — Хватит, Мэйлиан! — оборвал Анвар. — Тебе лучше не открывать рот. Король выдвинул на переговоры меня. А ты сидишь тут, только потому что я позволяю.  Элаю уже начинал надоедать этот бездарный спектакль. С одной стороны — принц, говорящий заученными патетичными фразами, словно со страниц дипломатических наставлений. С другой — королевский зять, полнящийся важностью и тщеславием, которому тоже позарез захотелось вытащить себя из тени отца. Всё это становилось невыносимо скучно. Элай встал. Стражники, стоявшие поодаль, насторожились. Элай решительно посмотрел на Дженарро: — Сначала я убью тебя, — потом повернулся к Анвару: — А после расправлюсь с тобой. Резко развернувшись, Элай зашагал прочь, сдерживая глухую ярость, что уже клокотала внутри. — Я всё сделаю, чтобы ты был мною доволен, — прошептал он одними губами. Норман, ждавший возле лошадей, встретил его с весёлым азартом. — Ну что? С кем будем биться — с Дженарро или с Анваром? — С обоими, — процедил Элай. *** Батальон стоял слева от реки. Элай ждал противника с востока, Дженарро же пришёл с севера, так что теперь кастель-аркский принц занимал более выгодную позицию. Даже через бинокль Элай не мог точно оценить, на каком этапе его приготовления — основная часть войска скрывалась за холмом, который лазутчикам приходилось обходить по широкой дуге, поэтому донесения о действиях врага приходили с задержкой. Зато за отрядом Дедрича можно было наблюдать без помех. Вот командиры скрылись в поспешно растянутой крупной палатке, вот стали выходить из неё один за другим, видно получив указания. Наконец появился и сам Анвар, оседлал лошадь и, собрав вокруг себя нескольких человек, направился в сторону Элая. — Мэйлиан, — негромко позвал Норман. — Вижу, — отозвался Элай. Кто-то из всадников потянулся было к белому флагу на коротком древке, прикреплённому к луке, но Анвар осадил — похоже, не считал нужным соблюдать формальности с другими этингерцами, несмотря на то, что наговорил Элаю час назад. — Если пришёл уговаривать, поезжай обратно, — сказал Элай, едва Анвар спрыгнул с лошади. — Битва будет, и мы с тобой всё решим, — твёрдо ответил Анвар. — Но вначале он. — Кто добудет его голову, тот и победитель. — Это не соревнования. И он соврал. У него не восемьсот, а тысяча солдат. Мне только что доложили. Пойдёшь с тремя сотнями сразу и против него, и против меня? У Элая неприятно заскребло внутри. Как жаль, что у него не было чуть больше времени. Как жаль, что половина людей Нормана осталась в Сулотто. Что не удалось собрать больше сил. Как жаль, как жаль… Но времени предаваться сожалениям о том, что уже не изменить, не осталось. Сейчас у него появилась возможность разжиться теми четырьмя сотнями, которых не хватало. Хотя до конца Анвару он всё равно не доверял. В самый решающий момент Анвар мог развернуть бой в свою пользу. Элай знал это почти наверняка, потому что сам собирался поступить именно так. Но выбора всё равно не было. — Хорошо, — он первым протянул руку. — Мы союзники, но только на время битвы против Дженарро. Как только всё кончится… Анвар принял рукопожатие, грубо тряхнув его запястье: — Я сам привезу тебя королю в кандалах. Пусть судит тебя за сумасбродство. А потом я доделаю то, что не смог сделать ты — уничтожу Орсино. *** Битва началась тяжело и суетливо. У Анвара были свои принципы построения сил и ведения боя, у Нормана — свои. И Элаю приходилось лавировать между ними со своим небольшим отрядом — единственные семьдесят человек, которые сразу исполняли его приказы без проволочек. Он вынужден был остаться в тылу, чтобы руководить всем этим разнородным строем, в то время как Анвар скакал впереди, лично ведя свои отряды в бой и быстро наращивая число убитых кастель-аркцев. Принц Дженарро действовал уверенно и грамотно. Видно было, что он сильно вырос как командир со времени своего прежнего участия в войне. В тактике Дженарро ощущалось то самое характерное давление, к которому Элай привык за последний год, сталкиваясь на границе с самим Орсино, когда приходилось быстро реагировать, чтобы гасить внезапно вспыхивающие пожары на фронте. Кастель-аркцы под командованием принца двигались небыстро, зато слаженно и плотно. Их строй держался очень крепко, и все атаки с этингерской стороны с самого начала разбивались о сомкнутые щиты. Анвар привычно гнал своих людей на противника так, как привык бить неорганизованные шайки — с громкими криками, размахивая мечом, заполняя собой всё поле, чтобы создать иллюзию численного превосходства. Но с дисциплинированной армией Кастель-Арка это не срабатывало. Каждая их контратака была быстрой и точной. Она уносила немногие жизни, но касталь-аркцы методично продвигались вперёд, и полоса тел в чёрно-красной форме за их спинами только ширилась. Элай видел, что к принцу не подступиться. Тот держался позади всего войска, и у резвого Анвара сейчас было больше шансов добраться до него первым. Пошёл второй час боя: аккуратного и планомерного со стороны Кастель-Арка и рваного, неорганизованного, с большими потерями — со стороны Этингера. Элай уже ясно видел: они теряют слишком много людей, хотя перевес в силах и так изначально был за врагом. Норман подъехал с поля после очередной атаки. — Давят на правом фланге. Долго не продержимся, скоро прорвут. Что делаем? — Уводите людей вправо. Центр оставьте Анвару. Пусть стянет всех на себя. — А вы? — Мне тоже пора выдвигаться. Я еду за его головой. К тому моменту, как Элай направил Витязя в гущу битвы, Анвар уже окончательно устроил на поле полную сумятицу. Ему удалось навязать противнику своё хаотичное сражение, и сплочённый строй кастель-аркцев начал дробиться на отдельные очаги боёв, каждый из которых теперь кипел своей мелкой, ожесточённой стычкой. Эта суматоха только играла Элаю на руку. Он направил коня в обход, в тыл врага, и пустил вскачь прямо через поле, размахивая мечом больше для острастки, чем с реальным намерением кого-то зацепить. За ним с глухим грохотом скакала дюжина всадников под командованием Киппа — его быстрый мобильный отряд, которому не приходилось извиваться длинной змеёй сквозь плотную гущу пеших сражений. Подхватив на ходу ещё часть своих людей, которые ранее находились в авангарде, они всем отрядом понеслись вдоль подножия холма. Элай не старался скрыть манёвр. Он специально шёл открыто, прекрасно понимая, что Дженарро не сможет игнорировать фланговый прорыв. На холме началось движение. Дженарро, окружённый тремя десятками охранников, готовился встретить атаку лицом к лицу, на время оставив поле битвы без своего внимания. Поднявшись вверх, Элай не стал останавливаться, что-то говорить или притворяться. Он пошёл прямо, в лобовую, без каких-либо уловок. Охрана Дженарро встретила их крепко. Элай со всей силы разил мечом, стараясь прокладывать себе путь к принцу, ощущая, как с каждым шагом сокращает расстояние. Но всякий раз перед ним снова и снова вставал кто-то новый, заслоняя статную фигуру принца, стоящего на фоне закатных лучей — осанистого, недвижимого, — и она всё сильнее отдалялась от него подобно миражу, ускользающему прочь. Внезапно снизу раздался крик, почти вой, будто неведомый взрыв потряс поле. Элай мельком глянул и увидел беснующуюся справа от центра чёрно-красную массу людей — Норман продавил правый фланг, обратив Кастель-Арк в бегство. Когда он снова обернулся, Дженарро уже отступал — охрана уводила его прочь. Элай сделал рывок вперёд, но Кипп успел преградить ему путь. — Мэйлиан, уходим. Сейчас они все будут здесь. Скрипнув зубами, Элай развернул Витязя и поскакал вниз по крутому склону. Обернувшись на ходу, он видел, как небольшой отряд Дженарро скрывается за холмом. Похоже, основные силы Кастель-Арка отступили лишь для перегруппировки. Битва внизу продолжалась с прежней яростью и пока не думала кончаться. Элай знал, что должен гнаться за Дженарро, только так он сможет всё исправить и искупить свою вину. Если он привезёт принца и бросит к ногам короля — тот простит ему всё. Война будет выиграна из-за одного пленённого человека. И именно Элай должен стать тем, кто поставит финальную точку. Обогнув поле, Элай остановился на безопасном расстоянии от сцепившихся отрядов. К нему подъехал Норман, а вслед за ним — и Анвар. Он был весь залит кровью с ног до головы, на губах застыла бесноватая улыбка, прорезая окровавленные зубы белым оскалом. Элай на мгновение даже позавидовал ему — он всё ещё помнил это пьянящее дикое чувство. — Много он увёл за собой? — Анвар кивнул на холм, за которым скрылся отряд принца. Элай не ответил. — Нужно ехать за ним. — Нельзя бросать людей в разгар боя, — возразил Норман. — Дженарро бросил! — Он едет на север. Скоро войдёт на свою территорию. Мы не знаем, куда он нас заведёт. — Вот именно, — вставил Анвар. — Закончим с его войском. Пленных будет достаточно для обмена. — К чёрту пленных! — взревел Элай. Витязь под ним дёрнулся. — Мне нужен принц! — Простите, Мэйлиан, — тихо сказал Норман. — Мои люди не поедут. Элай метнул взгляд на Анвара, но тот лишь покачал головой. — Чёрт... — Элай посмотрел в сторону лагеря, но его отряд, теперь служивший арьергардом, уже втянулся в бой. Норман собирался ему что-то сказать — наверняка что-то разумное или нелепое, мол, они и так уже сделали достаточно, и самое время остановиться на этом, — но Элай не хотел ничего слушать. Он рванул повод — и Витязь понёс его к палаткам. Пока он ехал, взгляд постоянно цеплялся за поле. Бой становился ожесточённее и злее, хотя общий темп схваток заметно сбавился. Противников теперь добивали, чтобы те не смогли подняться за спинами, когда та или иная сторона получала возможность продвинуться вперёд на несколько шагов. У лагеря его встретил гонец. Он подбежал, держа в вытянутой руке письмо так, будто оно обжигало ему пальцы. — Письмо от короля! — доложил он. Элай не помнил лицо этого парня, но у него сразу отпали все сомнения в подлинности письма. Эти завитушки под «эр» удавалось подделать только ему, и он бы сразу отличил фальшивку. Однако лист бумаги, который он торопливо развернул, оказался даже не письмом. В письме обычно есть обращение и хотя бы точка в конце, а этот росчерк на листе бумаги был начисто лишён каких-либо знаков препинания, словно эта аскетичность делала приказ весомее. «Немедленно возвращайтесь» — всего два слова, не сказанных, не выкрикнутых, но гневно процеженных сквозь зубы. Элай практически слышал тягучий злой голос у себя в ушах. Он раздражённо смял записку и не глядя сунул в карман. Впервые у него зашевелилась неприятная мысль, что приведи он Кёнигу хоть самого Орсино в кандалах, это ничего между ними не изменит. Но он заставил себя отогнать неуместный страх. Какая теперь разница? Он уже здесь — и ни за что не отступит. Он огляделся, словно желая разоблачить того, кто мог прочесть текст записки вместе с ним, но позади стоял лишь Кипп и его люди. Лицо Киппа было мрачным, как у человека, который сейчас вынужден будет выполнить очень опасный или безумный приказ. — Уводи с поля всех моих, кто остался, — велел Элай. — Собери отряд. Мы едем за Дженарро. Кипп не стал спорить. — Сколько брать провизии? Сколько будем преследовать? — Пока не поймаем. Даже если придётся гнать его до самого Кастель-Арка.