friendzoned

Ньют подошел к Минхо сзади и хлопнул парня по плечу. Тот от неожиданности дернулся, но, увидев Ньюта, успокоился. Он хлопнул по руке Ньюта, притягивая его, чтобы стукнуться плечами. Что-то в роде ритуального приветствия. Минхо учился вместе с Ньютом и Томасом и был известен на всю школу своим хитрым нравом и едкими шуточками. – Йоу, бро, – Минхо вынес из дома две бутылки холодного пива, которое было очень кстати – день выдался жарким. – Чего хотел? – Мне нужно, чтобы ты пригласил Бренду на выпускной, – сразу перешел к делу парень. – Ты серьезно? Она ж даже не девушка, – прыснул Минхо, чуть не подавившись напитком. – Я ж не за бесплатно, – Ньют вынул из кармана стодолларовую бумажку и придвинул ее к Минхо. Последний, соблазнившись видом денег, забрал купюру и ухмыльнулся. – По рукам, но я просто заеду за ней, отвезу, потанцуем немного и по домам. – Идет, – кивнул светловолосый.

***

– Ньют, иди сюда на секунду, — парень отвлекся от своего отражения. На нем была длинная синяя мантия, достигавшая пола, а на голове – шапка выпускника того же цвета с желтой кисточкой, болтавшейся на шнурке. Он нервно выдохнул. Сегодня будет церемония вручения дипломов, официальный конец школьной жизни. Отряхнув мантию, он поспешил вниз, к позвавшей его матери. – Что? – парень увидел, что женщина, сидя за столом, разглядывает фотоальбом с его фотографиями. Он сел рядом с матерью, и она порывисто обняла его. Только теперь Ньют заметил слезы на ее глазах. – Мам, ты чего? Женщина отстранилась от сына, сжав ладонями его лицо. Она гладила большими пальцами кожу щек, ища глазами маленького мальчика, которого до этого момента видела в сыне. Сейчас ей почему-то казалось, что этот мальчик исчез, уступив место мужчине. – Ты так вырос, – через всхлипы прошептала она и снова обняла сына. – Мам, это всего лишь выпуск из школы, – Ньют погладил уже местами поседевшие волосы женщины. – Я тебя никогда не оставлю, – добавил парень после небольшой паузы. – Я заварю чай, – немного успокоившись, женщина встала и поспешила на кухню. Дела по дому немного отвлекали ее от мысли, что Ньют совсем вырос и скоро покинет родительское гнездышко. Это было неизбежно, и слова сына нисколько не переубедили женщину. Взгляд Ньюта коснулся альбома с фотографиями. На первой был малыш в подгузнике, улыбающийся на камеру и крепко сжимавший руку молодой женщины, смотревшей на него с точно такой же улыбкой. Мама давно перестала улыбаться. Он перелистнул страницу назад, увидев красивую длинноволосую девушку, державшую на руках ребенка, завернутого в пеленки. Она была очень молодой – всего двадцать восемь лет, но на фотографии выглядела на восемнадцать. Светлые волосы, те же глаза, та же улыбка. Ньют был копией своей матери. Парень отвернулся от альбома, ощущая возрастающую злость на отца, который разрушил эту девушку. Разрушил изнутри. Но еще больше он злился на себя – за то, что испытывал животный страх перед мужчиной; он не мог постоять за себя, чего уж говорить о матери. Нет, его отец не был монстром. Он просто считал, что так и должно быть – что семья строится на страхе и немом повиновении. Ньют захлопнул альбом. Подняв глаза, он заметил мать, застывшую в дверном проеме с двумя кружками чая. Она подошла к сыну и протянула ему горячую чашку. – Смотри, – она присела и открыла альбом на одной из страниц. Весь разворот был залеплен фотографиями Ньюта и Томаса. Вот они сидят на седьмом дне рождении Ньюта, когда они только познакомились. Ньют смеется – на нем картонный колпак именинника, а перед ним стоит торт, который его мама испекла сама. На нем немного кривая надпись из розового крема, он покосился на один бок, а розочки все разного размера. И все равно он не сравнится ни с одним магазинным. Рядом с Ньютом – Томас, он тоже весело смеется, запрокинув назад голову и демонстрируя дырку вместо одного из передних зубов – накануне выпал молочный, который долго раскачивался. Вот другая фотография, тут им лет девять. Они стоят, обняв друг друга и согнувшись после долгой и утомительной игры. Это был их первый настоящий матч в футбол – они очень волновались, но в результате их обоих выпустили на поле и они неплохо сыграли. Вот они сидят с недовольными лицами на кровати, поджав ноги. Их первая ночевка, им двенадцать. Томас тянется к проигрывателю, чтобы сменить кассету, – они тогда были помешаны на них – а Ньют открыл рот, чтобы сказать матери, чтобы она их не фотографировала. Вот они поехали к океану на выходные. Они заметно подросли, им тринадцать. Томас пробует ногой воду, стоя спиной к камере в плавательных шортах. По иронии судьбы, он тогда страшно комплексовал по поводу прыщей, которые выскочили на лице и спине из-за начавшегося пубертата. Ньют стоит рядом, смеясь, толкает Томаса. Им пятнадцать. Они сидят на капоте машины Минхо, а он стоит рядом, облокотившись на потрепанный джип. Томас без футболки – он больше не комплексует из-за тела: прыщи прошли, и парень немного подкачался. Крепкое мускулистое загорелое тело, тогда Ньют впервые почувствовал к другу странное влечение. Ньют, кстати, сидит рядом, в розовой толстовке, нагло ухмыляясь в камеру. Вот они сидят в машине матери Томаса. Шестнадцатилетний парень только что сдал на права. Ньют коснулся фотографии, проводя пальцами по глянцевой поверхности снимка. Вся его жизнь – это Томас. Он был с ним с тех пор как себя помнит. Ньют откинулся на спинку стула. Он думал о Томасе, об их дружбе. Ньют часто ревновал Томаса к другим, но считал, что это нормально для лучших друзей. Снаружи раздался сигнал подъехавшей машины. Громкий звук отвлек Ньюта от размышлений. – О, а вот и Томас приехал! – мать Ньюта вскочила со стула и поспешила к двери. Ньют убрал альбом и последовал за ней. – Ты готов? – Томас высунул голову из окна, кивнув парню. – Еще как, – обняв мать на прощание, он тоже сел в машину; она должна была встретиться с его отцом в аэропорте, чтобы они вместе присутствовали на церемонии. Пока они ехали, Томас включил "Crazy – Gnarls Barkley". Это была их любимая песня детства. Ньют подпевал, делая смешные выражения лица, а Томас, отвлекаясь от дороги и глядя на Ньюта, смеялся. "Может, ты – сумасшедший, Может, мы оба сошли с ума..." Когда песня закончилась, Ньют обратился к Томасу: – Там будет она. Уверен, что ты будешь в порядке? – Я не собираюсь больше переживать из-за какой-то девчонки, – хмыкнул Томас. – Главное, что мы вместе. Сердце Ньюта защемило. Томас, который так спокойно говорил о том, что нуждается в нем, страшно смущал Ньюта, но и доставлял последнему огромное удовольствие. Они подъехали к школе. Церемония должна была проходить на футбольном поле, погода к этому только располагала. И здание, и двор были украшены шарами, гирляндами и разными надписями. Томас и Ньют, заметив остальных своих одноклассников, махнули им рукой и подошли. Все, казалось, были не в своей тарелке и страшно нервничали или, наоборот, были чересчур возбуждены. Постепенно ребята распределились по полю, усаживаясь на заранее приготовленные стулья. Родители стояли сзади, и, казалось, нервничали еще больше учеников. Началась торжественная церемония вручения дипломов. Солнце ярко светило, но приближающиеся тучи время от времени загораживали его свет. Ньют оглянулся, пытаясь запомнить этот день как можно лучше. Он попытался отыскать глазами мать, но ее нигде не было видно. Томас, когда назвали его имя, чуть ли не вприпрыжку подбежал к директору, чтобы забрать диплом. Ньют же, напротив, едва смог заставить себя встать. Накатила грусть – он не мог поверить, что школа вот так просто закончится. Ведь пока что школа была основной частью его жизни: не только из-за учебы, но и из-за круга общения, и из-за Томаса. После того, как все ученики получили свои дипломы, директор начал читать огромную речь, посвященную взрослению и будущему выпускников. Томас и Ньют уже приготовились уснуть, как с неба капля за каплей начал накрапывать дождь. Через минуту уже он превратился в самый настоящий ливень, заставляя учащихся и учителей убегать в сторону школы. Ньют рассмеялся. Встав со стула, он побежал к той части поля, которая не была предназначена для церемонии, маня за собой Томаса. Он крутился под дождем, ощущая, как капли разбиваются о его лицо и стекают по щекам. Ему нравилось это чувство, его словно очистили. Томас наблюдал за парнем и вдруг тоже рассмеялся, начав бегать вокруг друга, как ненормальный. Он обнял Ньюта, повалив его на землю. Они оба лежали на мокрой траве, пытаясь отдышаться и давая дождю смыть все их заботы. "Может, ты – сумасшедший, Может, мы оба сошли с ума..."