Terminus

Было раннее корабельное утро. Нийота Ухура уже привела себя порядок и, серьёзно посмотрев в глаза своему отражению в зеркале, выглядевшему, кстати, довольно утомленно, вышла из каюты. В коридоре было пусто, поэтому девушка не рисковала быть замеченной. Она тихо прошла мимо каюты Спока, зная об остром вулканском слухе и привычке старпома вставать пораньше и медитировать. Нийота прошла также мимо каюты Леонарда МакКоя, не без трепета, призналась она себе, и остановилась у двери Джима. Ухура знала, что Кирк не запирает дверей на ночь. Делал он это не из равнодушного отношения к личному пространству, а исключительно из-за занимаемой им должности: капитан мог понадобиться на мостике в любое время суток, а запертая дверь отобрала бы ценные минуты. Нийота стояла на расстоянии двух метров от двери, там, где её не чувствовали датчики движения, и думала о Кирке. Она неплохо его знала, и Джим доверял ей настолько, насколько доверял многим своим близким друзьям: делился забавными историями из детства, рассказывал о своих увлечениях. Тем не менее он был очень и очень закрыт и тщательно берег своё личное пространство. Поэтому девушка и не решалась войти к Джиму так рано без особенной на то причины. Подумав, что, хотя причина и не является особенной, она есть, Ухура сделала шаг вперёд, и механические двери с тихим шорохом разъехались. Неуверенно стоя на пороге, Нийота оперлась рукой о косяк и на пробу позвала: – Джим? Из полумрака каюты донеслось тихое вопросительное хмыканье, которое сразу уловил острый слух связистки, и она, успокоившись, прошла в глубину каюты. Кирк сидел посреди нерасстеленной кровати, окруженный десятком различных ПАДДов, в одном ухе у него был наушник. Джим поднял на Ухуру обрамленные синяками бессонницы ярко-синие глаза и приветственно махнул рукой, тут же снова погружаясь в чтение. Нийота по-кошачьи мягко подошла к кровати и, опускаясь на край, вопросительно протянула руку к одному из ПАДДов. Получив рассеянный утвердительный кивок в ответ, она взяла планшет и принялась читать текст в нем. – Джим, – удивленно спросила она с нежной улыбкой, – зачем ты повторяешь вулканский? Для миссии? С глубоким вздохом Джим отложил ПАДД и поднял на Ухуру усталый взгляд. – Скажи честно, – хрипло и несколько раздраженно сказал он, – у меня очень плохое вулканское произношение? Если бы ни "лицо кирпичом" Кирка, Ухура бы засмеялась, но Джим продолжал смотреть на неё серьёзно и ожидающе. Она пожала плечами. – Не знаю, – нахмурившись, ответила Нийота, – у тебя хороший клингонский и ромуланский, – она испытующе посмотрела в упрямые глаза Кирка. – Вулканский имеет те же корни, произношение похожее... Нет, у тебя все хорошо с вулканским, мы ведь говорили на нем. Джим раздраженно поджал губы и потер лицо руками. – А почему ты спросил? – тревожно сказала Ухура, отнимая ладони Кирка от его глаз: это его движение всегда её раздражало. Джим стряхнул неприятное прикосновение и медленно, один за одним выключил ПАДДы. Колючий электрический свет погас, и они остались в уютном полумраке ночника. Джим смотрел на Нийоту вдумчиво, внимательно, и в его зрачках отразился мягкий жёлтый свет. – Меня поцеловал Спок, – с мертвецким равнодушием сказал Кирк. – Йес! – громким шепотом прошипела Нийота, победно сжимая кулаки. На короткие несколько секунд её лицо осветила яркая улыбка, она уже хотела заключить Кирка в крепкие объятья и пожелать ему и счастья в браке, и здоровья детям, и полную чашу дому, и одно надгробие на двоих, но снова наткнулась на холодное выражение лица друга. – Джим? – встревоженно позвала она, беря Кирка за руки и заглядывая в нервно бегающие по комнате глаза. – Ты... не рад? Джим посмотрел на неё удивленно, этот невероятный изгиб бровей выдавал всю глубину непонимания им ситуации. Нийота всмотрелась в Кирка внимательней: он совершенно точно не спал, судя по всему внешнему виду, ночь у него выдалась не из лёгких. Он выглядел до боли напряженным. – Нийота, – голос Джима дрогнул, когда он обратился к Ухуре, – мой старший помощник лучше всех, я люблю его сердцем и душой, но, – он нервно облизнул губы, – Ухура, я натурал, что бы ни писали СМИ. Джим выглядел откровенно напуганным, он определённо не знал, что ему делать и, не найдя поддержки у Ухуры, был близок к состоянию отчаяния. Девушка мягко улыбнулась, с ногами забралась на кровать и раскрыла Джиму объятья. – Иди сюда, – совсем тихо сказала она. Джим порывисто вздохнул и ткнулся лбом Ухуре в плечо. – Он сказал, – растерянно сказал он, – что поцелуй был способом меня заткнуть. Ухура нежно засмеялась, опираясь на спинку кровати и обнимая Кирка за плечи. – А он ещё держит себя в руках, – игриво протянула она. Джим устало улыбнулся и почти нечленораздельно пробормотал: – Я о том же подумал. Сведённые напряжением плечи постепенно стали расслабляться. Ухура расстегнула ворот так и не снятой после смены форменной рубашки Джима и стала несильно разминать ему шею и плечи, тихо напевая любимую ими орионскую песню о прекрасных девушках и уставших одиноких путниках... Утомленный бессонной ночью капитан заснул. Когда дыхание Джима окончательно выровнялось, Нийота выпуталась из его объятий и тихо выскользнула из комнаты. Как только дверь за её спиной закрылась, она достала коммуникатор и вызвала Спока. – Лейтенант Ухура, – раздался немного удивленный, но совершенно бодрый голос Спока. – Привет, – нежно улыбнулась она, – прости, что рано, – она дождалась бессмысленно-воспитанного ответа и продолжила: – я прошу тебя не заходить к капитану в ближайшие... хм, пять часов. Коммуникатор на пару секунд погрузился в тревожное молчание. – Спок? – попыталась напомнить о себе Ухура. – Прошу прощения, Нийота, – ожил вулканец. – Здоровье капитана удовлетворительно? Ах, как же Ухура любила эти классические "нелогично", "удовлетворительно" и "очаровательно" Спока, которые он повторял чаще, чем собственное имя. В подобные моменты она понимала, что однажды так увлекло её в этой прелестной вулканской деревяшке. – Да, Спок, – смеясь, ответила она, – с Джимом все хорошо. Видимо, вулканец не был удовлетворен таким ответом, поскольку продолжал красноречиво молчать. – Он не выспался, – выдала она наконец, – прояви заботу в конце концов. – Это совет? – с удивленно-задумчивой паузой спросил Спок. В его голосе явно слышалась завуалированная усмешка. – Да, – вякнула Ухура в коммуникатор и захлопнула крышку. Нийота заметила, что за время разговора со Споком она уже успела подойти к медотсеку, который, собственно, и был конечной точкой её маленького путешествия. Дело в том, что смены медработников отличались от смен мостика, поэтому небезызвестный доктор Леонард МакКой уже около часа пребывал в своей скромной обители. Надев на лицо самую очаровательную из улыбок и вспомнив уроки бабушки-негритянки про походку от бедра, Ухура вошла в медотсек. Леонард предстал перед ней в лучшем из своих нарядов и, кхм, с лучшей точки. МакКой был одет в белую медицинскую форму (поскольку в его смену Энтерпрайз прибывала к точке своей миссии) и стоял спиной ко входу, нагнувшись над приборами. Нийота тут же вспомнила записку Джима, которую она прочла накануне вечером. Она гласила: "Мне кажется, Боунс – твоя судьба". Переведя надпись на Стандарт с замысловатого языка Джима Кирка (который Ухура знала в совершенстве, чем очень гордилась), она пришла к выводу, что МакКой на неё запал. Была это хорошая новость, или нет, девушка затруднялось ответить; но, рассматривая стройные ноги и широкие плечи, обтянутые плотной белой тканью, она решила, что ворчливый доктор ещё вполне бодр, весел и конкурентоспособнен, а белый цвет полнит кого угодно, но не его. – Доктор МакКой, – очаровательно улыбаясь, позвала Ухура. Леонард медленно обернулся с необычной для него грацией и бегло осмотрел девушку, будто стесняясь своей заинтересованности. – Мисс Ухура, – растягивая гласные, ответил он, – чем обязан? Нийота сделала несколько беззвучных шагов в сторону доктора и остановилась на границе его личного пространства, будто предоставляя выбор. При этом она ни на секунду не отводила внимательного взгляда от Леонарда. – Мне нужно несильное снотворное, доктор, – с нарочитым придыханием тихо сказала она. – Снотворное? – МакКой удивленно приподнял брови и, отведя назад руку, на ощупь достал из ящика гипошприц, но оставил его на безопасном от Ухуры расстоянии, на поверхности стола. Девушка бдительно подметила, что МакКой не сделал шага вперёд. – Зачем, – хищно протянул он, – такой девушке, как Вы, снотворное? Ухура всеми силами воли сдерживала смех. Леонард определённо чувствовал себя хозяином положения – наивный! Она сделала ещё один маленький шаг вперёд, заставляя МакКоя опереться о стол за его спиной. – Вы думаете, – интимно прошептала она, – что у такой девушки, как я, не может быть проблем со сном, м? Или друга с подобными проблемами? МакКой подозрительно сощурился на Ухуру, будто начиная подозревать неладное, но мягкий румянец на его скулах доказывал обратное. Нийота нежно улыбнулась, пуская в дело весь накопленный опыт, положила ладонь на пылающую щеку и, мимолетно подумав о том, что её поступок не отличается высокой моральной ценностью, поцеловала Леонарда. Она ощутила, как доктор почти незаметно вздрогнул, потом мягко раскрыл губы и ответил. Целоваться было приятно, и Нийота осознала, что соскучилась по эмоциональной составляющей этого незамысловатого процесса, учитывая то, что предыдущим её партнёром был вулканский недотрога. На мысли о высокоморальном Споке Ухура почувствовала, как МакКой приподнимает руку, пытаясь её обнять, поэтому она стремительно протянула руку к столу и разорвала поцелуй, тут же отворачиваясь и уходя. В кулаке она сжимала взятый гипошприц со снотворным и пыталась унять колотящееся сердце. Леонард остался сидеть на краю лабораторного стола, прикрыв ладонью губы и удивленно смотря вслед убегающей девушке. *** За обратный путь от медотсека к каюте Джима Нийота успела остыть и немного успокоиться: ну, подумаешь, поцелуй, она и не таких целовала. Дверь в каюту открылась, она сделала пару шагов к кровати и увидела Спока, стоявшего над спящим капитаном. Вулканец замер в расслабленной позе, опустив руки вдоль туловища, немного сгорбившись и склонив голову к плечу. Его внимательный взгляд бегал по телу Кирка: от открытого участка кожи над расстегнутым воротом рубашки к вытянутым длинным ногам. – Спок, – тихо обозначила своё присутствие Нийота. Спок рассеянно кивнул, но, очевидно, совершенно не стесняясь девушки, продолжил умиротворенно созерцать мерно поднимающуюся грудную клетку капитана. – Согласна, – ответила на молчание Спока Ухура, подходя к кровати и доставая из кармана гипошприц. Вулканец наконец перевёл на неё взгляд и удивленно приподнял бровь. Чему она была адресована, сказать было сложно: то ли гипошприцу, то ли незаконченному высказыванию Ухуры. В груди девушки вновь начал клокотать смех. – Он и правда потрясающий человек, – улыбаясь, пояснила она, – я, может быть, и влюбилась бы в него, не будь он моим другом. Она вздохнула и подошла поближе к Споку, кладя руку ему на плечо. – Но если ты рассчитываешь на взаимность, – немного нахмурившись, продолжила она, – тебе стоит быть с ним помягче. С этими словами Нийота отошла от Спока и, нагнувшись над Кирком, максимально безболезненно ввела ему в шею снотворное. Потом взяла с тумбы коммуникатор капитана и выключила его. – Пойдём на смену, горе-любовник, – издевательски заявила она. Когда двери закрылись за ней и Споком, Ухура заблокировала вход в каюту (открыть смог бы только Спок или сам капитан). Она искренне надеялась, что коммандеру хватит ума не трогать Кирка хотя бы некоторое время. Пока они ехали в лифте, Спок выглядел настолько напряженно, что, казалось, невысказанные вопросы сейчас устроят ему передоз вопросином, непонимином (?). Поэтому Нийота по примеру своего друга нажала на кнопку остановки лифта и ожидающе уставилась на вулканца. – Ну давай, – закатывая глаза, протянула она, – говори уже. Спок было возмущенно приподнял брови, но в бровеигрании Нийота могла бы перебровить любого чистокровного вулканца. – Могу я поинтересоваться... – как всегда величественно начал он. – Дава-а-ай! – рявкнула Ухура двумя пальцами указала на запястье, напомнив о времени. – Ты состоишь в отношениях романтического или сексуального характера с капитаном? – на одном дыхании выдал он. Тогда Нийота засмеялась так громко, что, наверное, услышал даже мостик, до которого они не доехали пару ярусов. Смех был скорее нервным, чем веселым, но она с облегчением почувствовала спадающее напряжение. – Нет, – все ещё посмеиваясь и вытирая слёзы в уголках глаз, ответила она, – со мной пытается флиртовать МакКой. Спок внезапно переменился в лице: нахмурился, сложил руки за спину и подозрительно посмотрел на девушку. – Откуда тебе это известно? – как следователь на допросе, поинтересовался он. Казалось, не ответь Ухура сейчас, он достал бы дубинку или чего-нибудь похуже... – По опыту, – испуганно улыбнулась Нийота и поспешила запустить лифт. *** Первые три часа смены, что Спок провёл в кресле капитана, прошли нервно, собственно, как и всегда при таком положении дел. Экипаж не привык к отсутствию капитана на мостике, а теперь метафорического масла в огонь подливал ещё и Спок, который постоянно ерзал, вертелся в кресле, вставал, прогуливался по мостику и вообще всячески проявлял волнение. Случайно зашедший МакКой замер на месте, удивленно смотря на вулканца, взад-вперед разгуливавшему вдоль главного экрана. Правда, вскоре недоумение сменилось возмущением, и Леонард заявил: – Кхм, а где, собственно, капитан? Спок наполнил грудь воздухом и приготовился во всех подробностях объяснить доктору отсутствие Кирка, но Ухура зыркнула на него самым пугающим своим взглядом, и тот перестал возбухать. – Доктор, – кокетливым тоном пропела Ухура, – я напишу Вам об этом личное сообщение. МакКой зарделся и поспешил покинуть мостик. Спок подозрительно посмотрел в его сторону и так же недоверчиво оглядел Ухуру, но ничего не сказал. Слава богу. "Доктор?", максимально нейтрально начала разговор Ухура и откинулась на спинку кресла. Экран ПАДДа показывал, что долгие две с половиной минуты МакКой печатал ответное сообщение, но конечный результат его трудов выглядел довольно минималистично: "Да, лейтенант." Очевидно, гениальная поэма в стихах "Леонид и Наташа" так и осталась в голове МакКоя, а жаль. "Вы в курсе отношения коммандера к капитану?" Ухура решила так: Спок мирно психует, Чехов считает, Сулу крутит баранку, Варп работает, Кирк спит, следовательно, можно быть спокойной и немножко отвлечься на свою личную жизнь. Поэтому она зашла издалека, рассчитывая на увлекательную беседу с краснеющим по любому поводу и без него Леонардом. "Официально, нет", лаконично ответил МакКой. "А неофициально?" В конце Ухура добавила улыбающийся смайлик, дабы снова вогнать доктора в краску и немного разрядить обстановку. "А неофициально, Спок – идиот." Вот это уже было похоже на правду и на МакКоя тоже. Ухура спрятала улыбку в ладони и напечатала: "Спок прилюдно поцеловал Кирка". Отправив сообщение, она мысленно рассчитала, сколько времени понадобиться МакКою, чтобы переварить поступившую информацию. "И что сделал Кирк?" Нийота уже было начала волноваться, но сообщение Леонарда указывало на длину проделанного им мыслительного пути. Она думала пошутить, но решила строить из себя воспитанную девушку и хорошую подругу, поэтому выдала МакКою длинную тираду про душевные страдания Джима, про его бессонницу... "Мне ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к медицине", закончила она. Леонард не отвечал долго, и Нийота уже стала мысленно создавать полноценное письмо, в котором она извинилась бы за излишний драматизм, но, видимо, в Леонарде происходила серьёзная душевная борьба. "Может, поужинаем сегодня?", наконец ответил он. Нийота как никогда была рада темному цвету своей кожи, потому что он превосходно скрывал румянец. В этот момент механические двери разъехались, и на мостик тяжёлым шагом вошёл Кирк. Он хмурился от яркого света, поэтому его ярко-синий взгляд сверкал из-под бровей на редкость грозно. – Капитан на мостике, – с ещё более проявившимся акцентом пролепетал Чехов. Джим кивнул мальчишке, бросил Ухуре ненавидящий взгляд и плюхнулся в предусмотрительно оставленное Споком кресло. Нийота расслабилась и поспешно ответила Леонарду: "Хорошо". – Отчёт о состоянии корабля, мистер Спок, – хмуро прохрипел Кирк. – Мы в нескольких световых часах от планеты Ферион, капитан, – начал Спок, но дальше Ухура слушать не стала, потому что её ПАДД снова дружелюбно завибрировал: "Если сомневаешься, можем повременить". Ухура закатила глаза. МакКой, который ворчал обычно чаще, чем дышал, был удивительно мил в своём неловком смущении. –... планета находится в состоянии серьёзного экономического кризиса, – услышала Нийота слова Спока, – поскольку её жители по большей части заняты.... В этот момент корабль сильно тряхнуло из-за резкого выхода из Варпа. Перед Энтерпрайз возникли три мелких судна, ни одно из которых не относилось к официальным базам Федерации. "Кажется, ужин придётся отложить", тревожно подумала Ухура.