Terminus

Через мгновение после окончания транспортации МакКой с аптечкой в руках сорвался с места и за время, что он бежал от платформы до конца коридора, успел вспомнить все известные межгалактическим лингвистам нецензурные выражения. Он издалека увидел кучку испуганных местных, тихо переговаривавшихся на своём грубом языке, каменными истуканами замерших безопасников и худощавшую фигуру Спока, нависшую над распластанным по каменному полу телом капитана. – Подальше вы, конечно, уйти не могли! – рявкнул Леонард, опускаясь на колени перед Кирком и стремительно начиная ощупывать пальцами его голову и руки. Джим приоткрыл глаза и слабо застонал, хмурясь от яркого света. Его кожа приобрела сероватый оттенок, кровь то приливала, то отступала от его щёк. Все тело Кирка периодически пробивала судорога озноба, по горячим вискам текли холодные капли пота. – Твою мать, твою мать... – без конца повторял Леонард, трясущимися руками доставая из аптечки гипошприцы и вкалывая их Джиму с непривычной нежностью. Полминуты спустя он с силой откинул в сторону пустой шприц и, поднимаясь, вытащил из кармана брюк коммуникатор: – Носилки сюда. Быстро! – МакКой захлопнул устройство и, обернувшись на Спока, остервенело заговорил: – Я не знаю, что мне с ним делать, – он трясущейся рукой указал на напряженное тело Кирка. – У него теперь даже элементарной прививки от столбняка нет, чтоб меня сожрал триббл! И он ни на одну сыворотку не реагирует! Спок глубоко вдыхал через нос, плотно сжав губы и сцепив руки за спиной. – Существует много различных способов лечения, известных мне... – Да он сдохнет, ты и не заметишь! – окончательно не выдержал МакКой. Подбежали медбратья с носилками, и он отвлекся, чтобы перенести на них Джима. – Доктор, – Спок хлопнул Леонарда по плечу, привлекая к себе внимание, – я могу его спасти. В этот момент лицо МакКоя ясно отражало все эмоции, которые он испытывал: надежду, недоверие, испуг, нетерпение. – Если тебе есть что сказать, – сжав кулаки, сказал он, – говори, чёрт возьми. Если нет, ради всего святого, отпусти меня к Джиму. – На вулкане существует лечебная практика, доктор, – кратко начал объяснять Спок: – при помощи контакта разумов возможна передача информации о химической составляющей антигенов, проникающих в организм, и соответствующих антителах. Таким образом, иммунитет капитана восстановится естественно и быстро. МакКой на пару секунд подвис, потом передернул бровями и, качая головой, ответил: – Ну, как знаешь... Доктор развернулся и припустил за медбратьями. Спок побежал следом, рассчитывая успеть телепортироваться вместе с ними. За их спинами напряженно зависли фигуры ферионцев. – Каков капитан! – презрительно усмехнулся Зэк Сар, глядя вслед убегающим офицерам. – И десяти минут на планете не пробыл. *** – Леонард? Дверь в его кабинет тихо открылась, пропуская встревоженную Ухуру. Время было позднее, большинство офицеров, работавших в альфа-смену, приступали ко сну, но Нийота пришла сюда, скрытая корабельной ночью от любопытных взглядов. На ней были мягкие спортивные брюки и чёрная флотская рубашка. Она прикрыла за собой дверь и, смущенно улыбаясь, достала из-за спины две пластиковые коробки, в каких обычно хранили пищу. – Подумала, – покачала она головой, – что вы со Споком не ели. – Спока здесь нет, – рассматривая стройную фигуру Ухуры, ответил МакКой. Его интонация не была соблазнающей или наигранно удивленной – нет, он был слишком утомлен для флирта. – Ты обещала мне ужин, – наконец сказал Леонард, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. Доктор относительно спокойно полулежал на низком диванчике, стоявшем в его кабинете, и был абсолютно трезв. Трезв настолько, что болела голова. Ухура подошла к нему, села рядом и отложила коробки с едой. – Что произошло с капитаном? – несмело сказала она, складывая руки на коленях. – Иммунная память... – растягивая слоги, ответил МакКой, – такое уже было один раз. В Академии. Он тогда лежал в коме неделю. Нийота достала из коробки стаканчик с чаем и мягко вставила его в расслабленную ладонь Леонарда. Тот благодарно кивнул, отпил немного и продолжил: – Я напичкал Кирка сыворотками от всех известных болезней, и он выжил, но его организм почти перестал реагировать на любого типа сыворотки. Теперь с ним тяжело. Леонард снова замолчал, голос предательски дрожал. Послышалось шуршание покрытия дивана о ткань, и Ухура села ближе, так, что он чувствовал её присутствие, её тепло, но не имел точек соприкосновения. Выбор. Она давала ему выбор, указывая на то, что сама не против. Она не против, подумал Леонард с трепетом, и немного сдвинул плечи, чувствуя невинное и слабое, но тёплое касание. – Спок провёл контакт разумов с Джимом, чтобы передать его телу иммунные данные. Я не знаю, поможет ли это, – он тихо вздохнул, – но, что самое страшное, вариантов у меня нет. – Умно, – шепотом усмехнулась Ухура, – поешь. Она легонько толкнула его в предплечье, протягивая глубокую миску с рагу. Леонард открыл глаза и посмотрел на Нийоту. В её глазах теплилось беспокойство и нежное принятие. Он принял из её рук миску и приборы. Они молчали. Когда Ленард доел, он отложил на диван приборы и устроил голову на плече Ухуры. Может быть, подумал он... – Я не знаю, что мне делать, – тихо и почти отчаянно пусто прошептал Леонард. Может быть, он имел в виду свои отношения с Ухурой, может, здоровье Джима, может, что-то ещё, но в этой фразе было столько страха, столько неуверенности, что Нийота только вплела длинные пальцы в волосы доктора и прошептала: – Все образуется, поспи. Банальность. Она не сказала ничего значимого, но стало иррационально спокойнее. Перед диваном стоял низкий столик, на нем – экран, отражающий видеозапись в палате Джима. Кирк лежал на твёрдой койке, одетый уже в пижамную одежду, запястья и щиколотки были привязаны из-за слабых судорог, пробивавших его тело. Рядом с койкой сидел Спок. Он сидел расслабленно, опершись локтем о простыни, и пальцами правой руки касался лица Кирка в вулканском жесте, спутать который с чем-то иным было трудно. Они были объединены контактом разумов. – Давно? – кратко спросила наблюдающая за экраном Ухура. Она была уверена, что доктор тоже не отрывает взгляда от этих двух фигур. – Несколько часов. МакКой оторвал голову от плеча Ухуры и нагнулся к экрану, тут же возвращаясь в реальность из уютной полудремы. – Посмотри, – тыкнул он пальцем в фигуру Кирка. Проходящие по его телу судороги стали постепенно ослабляться, и уже через минуту Джим окончательно затих. Пальцы Леонарда тревожно побежали по экрану, на нем возникла таблица показателей пациентов. – Он в коме, – рассеянно проговорил МакКой и посмотрел на Ухуру испуганно, спрашивая. Девушка пожала плечами, хмурясь. Леонард резко поднялся, и через несколько секунд его уже можно было увидеть на записи камеры: он вошёл в палату Кирка. *** – Спок. Леонард вошёл в палату нарочито шумно, хлопнув дверью и откашлявшись. Реакции не последовало. Вулканец сидел на низком стуле, неудобно вытянувшись вперёд, но не подавал никаких признаков дискомфорта. – Спок! – ещё больше повысил голос МакКой, подходя ближе и опуская руку на плечо вулканца. Тот продолжал сидеть совершенно недвижно. Тогда доктор протянул руку к запястью, которым Спок касался лица Кирка, и твёрдо сжал пальцы на его открытой коже. Спок вздрогнул и открыл полные ярости тёмные глаза. – Приведите хотя бы одну разумную причину вашему вмешательству в мой контакт разумов с капитаном, доктор, – сквозь зубы процедил он. – Ему хуже, – безэмоционально и твёрдо ответил Леонард, обойдя привычный этап взаимного стёба. Спок с грохотом поднялся со стула. – Вы предполагаете, что я спровоцировал это ухудшение? – с видом оскорбленной невинности заложив руки за спину, спросил он. МакКой покачал головой. – Даже в стерильной палате бактерий очень и очень много, – извиняющимся тоном ответил он. – Джим с ними не справляется. – И что вы предлагаете сделать? – вулканец опустил встревоженный взгляд на неподвижное тело Кирка. – Поместить его в ультрафиолетовую камеру, – пожал плечами Леонард. Спок молча сверлил взглядом стенку, как смотрят те, кто слушает, но не слышит. – Тогда я не смогу его излечить, – тихо сказал он наконец. – Ммм... – доктор кашлянул и неопределённо махнул кистью руки, – Ну, теоретически, если ты заключишь с ним связь, то... – Доктор! – моментально взвинтился вулканец. – Надеюсь, вы понимаете всю интимность жеста, которого вы от меня просите. Они стояли бок о бок и оба смотрели на Джима. Его кожа высохла и побледнела, пижамная рубашка неровными складками лежала поверх его осунувшихся плеч. Раз в несколько секунд на экране, контролирующем его сердцебиение, возникала острая волна сердечного удара. Дыхание стало неглубоким и предельно редким. – У нас нет выбора, Спок, – с неожиданным для самого себя трепетом прошептал МакКой, вопросительно посмотрев на вулканца, – если ты не сделаешь это, он умрёт. – Вы уже говорили, доктор, – упрямо мотнул головой Спок. – Я не имею права это сделать. Он стоял прямо, опустив руки и смотря перед собой. – Либо ты, – хрипло сказал МакКой и сглотнул, – либо любой другой телепат на корабле. Спок дернул головой в сторону доктора, грозно нахмурившись и глубоко вдохнув. – Надеюсь, вы понимаете... – Да все я понимаю! – выкрикнул, не выдержав, Леонард и, выделяя слова, процедил: – У нас нет выбора. Спок опустил глаза в пол и наконец утвердительно качнул головой. МакКой шумно выдохнул и вызвал бригаду медбратьев. *** Леонард вернулся в свой кабинет и, закрыв дверь, привалился к ней спиной. От напряжения его беспрерывно трясло. Он опустил взгляд от потолка и увидел Ухуру, комочком свернувшуюся на его диване и тихо сопящую. Она забавно подогнула под себя руки и действительно была похожа на опасного зверька, только притворившегося спящим. Леонард медленно подошёл к ней и опустился на корточки. Она уткнулась носом в мягкое покрытие дивана, при каждом вздохе её чёрные ресницы мелко подрагивали. Он отодвинул темную прядь волос, упавшую ей на лицо, и накинул ей на спину китель, висевший на спинке его кресла. Доктор сел за стол и коснулся ладонью стеклянной поверхности стола. Отреагировав на отпечатки пальцев, встроенный экран загорелся слабым голубоватым светом, на нем проступила таблица, каждая из ячеек которой была отведена для конкретного пациента. Сейчас в медотсеке было всего четверо больных, что, надо сказать, можно было бы назвать большой редкостью. Но экипаж, возможно, получив благодаря сарафанному радио подробности последней высадки и её плачевные результаты, решил не мозолить доктору глаза своими рабочими царапинами и насморком. Мудро. МакКой открыл ту ячейку, которая была отведена Кирку. Левую половину экрана заняли записи камер наблюдения, правую – таблицы и графики протекания болезни. После помещения тела капитана в ультрафиолетовую камеру его показатели постепенно начали улучшаться. Если верить графику, он должен был прийти в себя через сутки. Стоит заметить, прогноз очень и очень благоприятный. Доктор перевел взгляд на записи камер. В полумраке палаты интенсивной терапии слабо светилась цилиндрическая камера, в которой бездвижно лежало обнажённое тело Кирка. Все возможные предосторожности были выполнены. Перед камерой неподвижно стоял Спок, заложив руки за спину и наклонив голову немного набок. Его фигура медленно покачивалась от усталости. Снимавшая с другого ракурса видеокамера, открывала освещенное лицо вулканца и пустое выражение его чёрных глаз. Он весь был сосредоточен на ментальном общении со своим капитаном. Или уже не только капитаном... – Хрустальный мальчик, – прошептала Нийота, неслышно подошедшая со спины. Леонард вздрогнул и обернулся. Ухура опиралась на спинку его кресла и смотрела на чёткое изображение на экране, на её плечи был накинут китель МакКоя. – Помнишь эту историю начала третьего тысячелетия? – улыбаясь одними губами, продолжила она. – У мальчишки были какие-то проблемы с иммунитетом, и он прожил в пластиковом шаре четырнадцать лет. Ухура перевела взгляд на хмурое лицо Леонарда и, изучая его, закончила: – Триста лет прошло, а мы так и не можем жить без помощи природы. – Вспомни Хана и забудь думать обо всем этом, – пробурчал Леонард и услышал, как за его спиной тихо засмеялась Ухура. Она беззвучно смеялась, цепко ухватившись пальцами за плечо МакКоя, и не могла остановиться. Её тело содрогалось все сильнее и сильнее, она уже сложилась вдвое, изнемогая от невозможности вдохнуть, но не издавала ни звука. Ни звука, только тихий клокочущий хрип... Леонард крупно вздрогнул и проснулся. Она стояла перед ним на коленях с кителем на худых плечах и заглядывала ему в глаза. Её красивое скуластое лицо осунулось, под глазами залегли сероватые мешки усталости. Выражение её лица было взволнованно-неуверенным, она, наверняка, неосознанно стиснула рукой его колено. – Ты плачешь, – прошептала Нийота и протянула руку к лицу Леонарда, стирая текущую по щеке слезу. Он прикрыл глаза. Перед мысленным взором стояла фигура Ухуры из его недавнего кошмара: она качается, согнувшись пополам, прижав к животу руку, и от её рта к полу тянется ниточка слюны, как тончайшее лезвие ножа. – Эй, – Ухура потрепала его по щеке, заставляя снова обратить на себя внимание, – не вырубайся. МакКой коротко кивнул и, беря себя в руки, посмотрел на все ещё светящийся экран стола. Показатели Кирка стремительно взлетели и, боже правый!.. – Мне пришло сообщение от Спока на комм, – она поднялась с коленей, отряхивая брюки и свободной рукой демонстрируя доктору устройство. – Решила, ты захочешь узнать раньше медсестер, – она усмехнулась и весело посмотрела ему в глаза: – Джим очнулся.