Эй, Оксимирон!

Первая неделя января пролетает перед глазами яркой вспышкой — Слава договаривается о будущих концертах, снимает клип на «Грустные танцы», записывает с Ваней пару треков для Еже и просто непотребное количество времени проводит с Мироном в койке. Их расписание как-то легко налаживается само собой — у обоих есть время до следующих концертов, оба находятся в Питере, поэтому без труда курсируют между двумя квартирами. Одно сброшенное сообщение в телеге, и они нарисовываются на порогах друг друга со скоростью света. Диван из Славиной комнаты окончательно уезжает на помойку (правда, об этом приходится дополнительно договориться с хозяевами квартиры), и они вместе выбирают очень клёвый матрас, который он кидает прямо на пол. Точнее, Слава ходит по Икее и сбрасывает Окси свои селфи на фоне разных кроватей, пока тот сидит на каком-то унылом совещании в БМ. В общем, матрас доставляют в этот же день, и все деловые планы Мирона идут по пизде, потому что, естественно, он приезжает, чтобы опробовать его в деле. Периодически заглядывающий на огонёк Ваня изменения в обстановке никак не комментирует, но, скорее всего, это связано с тем, что Слава со своим ростом ныл про этот чёртов диван с первой ночи на этой съёмной квартире. В целом Ваня, конечно, поглядывает на него с подозрением, но пока стоически молчит и, видимо, ждёт, когда Слава сам расколется и выложит всё, как на духу. Слава в свою очередь тоже делает вид, что ни хуя не происходит, потому что он лучше добровольно послушает «Горгород» в третий раз, чем заговорит со Светло об Оксимироне. Если честно, стоит Славе задуматься на запретную тему, как он очень ярко представляет себя и Мирона, словно заключённых внутри мыльного пузыря. То есть им вроде как охуенно удалось выстроить некое подобие мирка на двоих, на который совершенно никак не влияет окружающая их действительность. Однако неприятная правда заключается в том, что это всего лишь иллюзия, причём такая же хрупкая и ненадёжная, как мыльный пузырь, готовый лопнуть от малейшего прикосновения или ветерка. Слава вообще сомневается, сколько в том, что они делают друг с другом, настоящего, и сколько — всего лишь удачной игры при сложившихся обстоятельствах. Отчего-то очень ярко вспоминается момент, когда как-то достаточно поздним утром они всё ещё лениво валяются у Мирона в постели, и неожиданно звонит домофон. Славе приходится спешно натягивать штаны и с курткой и ботинками под мышкой выметаться на лестничную площадку и какое-то время прежде, чем нормально спуститься вниз и свалить, прятаться на этаж выше. Виной всему оказывается припёршийся к Мирону без предупреждения чёртов Рудбой, объяснить которому присутствие Гнойного в квартире без трусов может оказаться задачкой не из простых. Слава понимает — они ходят по очень узкому краю, где каждый неосторожный шаг может привести к грандиозному провалу. Иногда ему становится очень интересно, а замечает ли бездну под их ногами Мирон? И если замечает, то чем он оправдывает этот риск? Думает ли о том, что им стоит остановиться? Потому что сам Слава думает об это частенько, пусть и предпочитает при этом малодушно закрывать глаза на проблему. Типа нахрена вообще заморачиваться, если всё равно не можешь ничего изменить, верно же? [18:00] Слав, тут случилась небольшая херня [18:03] М? Слава отвлекается от своих мутных размышлений и возвращается в реальность, в которой Мирон похоже, собирается кинуть ему какой-то вброс. [18:05] Короче, когда я был в Краснодаре, я пообещал вписать у себя одну тёлочку, если она приедет в Питер [18:05] И? [18:06] Ну и она приезжает сегодня [18:06] Такая херня Слава тупо пялится на окошко телеги и, кажется, немного не выкупает. Они, конечно, особенно не обсуждают ебаназию, происходящую между ними, но, если честно, он как-то был уверен, что эта ебаназия носит всё-таки моногамный характер. Сам Слава сторонник классического подхода к отношениям, поэтому эти немного непонятные сообщения сбивают его с толку. [18:08] Я походу не выкупаю [18:08] Это какой-то тонкий намёк что ебаться теперь ты будешь не со мной, а с ней? [18:09] Можешь тогда на хуй пойти [18:09] Я на такое не подписывался Слава злится и считает, что имеет на это право. Такую хуйню лучше прояснять сразу в лоб, а не тянуть кота за яйца. [18:11] Это типа такой тонкий намек на то, что тебе надо меня обязательно и в душу ебать? [18:12] Да [18:13] Либо ебемся в душу, либо нахуй не надо [18:16] Ладно, круто, что прояснили [18:17] Потому что я как бы хотел к тебе вписаться, пока она будет тусить у меня Слава расслабленно смеётся и думает, что вообще-то вписать Мирона — не проблема. Хозяевам квартиры плевать, пока он исправно платит бабло и не получает жалоб от соседей, а визиты ребят вполне можно координировать в зависимости от пребывания Мирона в квартире. Слава всем богам, ключей ни у кого, кроме него самого, всё равно нет, а вот Мирону по ходу придётся сделать дубликат. [18:20] Говно вопрос [18:20] Думаешь надолго? [18:22] Думаю, она не Питер едет смотреть [18:23] Так что осада будет долгой [18:24] Ну тогда приезжай сегодня [18:25] Сделаю тебе дубликаты [18:26] И постарайся ебло не спалить у подъезда [18:28] Не спалю [18:29] Спасибо Слава хмыкает себе под нос и думает, что это пиздец забавно, но они похоже, собираются съехаться и жить вместе какое-то время. Ну насколько это получится с их ебанутыми графиками. Всё равно, конечно, это крайне неожиданно и на самом деле очень интересно и, может быть, немного будоражит и заставляет волноваться. Не слишком ли быстро продвигаются наши отношения, дорогая? Да как бы хуй его знает — он же с мужиками раньше не ебался. *** ВАНЕЧКА @for_fallen_mc ЧТО ВООБЩЕ В ЖИЗНИ МОЖЕТ БЫТЬ РОМАНТИЧНЕЕ ХУЯ? * Слава косится в сторону валяющегося на матрасе Мирона, и думает, что в чём-то Ваня определённо прав. Они живут вместе уже неделю и пока совершенно друг друга не выбесили. Стоит, правда, также признать, что и Славы, и Мирона очень часто вообще не бывает дома, зато когда они пересекаются всё проходит, как по маслу. Оказывается, что они оба вполне сносно готовят, поэтому если один из них не ленится, то второй частенько получает вполне себе домашний ужин или завтрак. Ни одного не бесят привычки другого разбрасывать или, наоборот, маниакально убирать вещи. Например, Слава ненавидит мыть посуду, зато Мирон мгновенно встаёт у раковины, стоит там образоваться хотя бы паре грязных тарелок. В свою очередь Мирон как-то патологически раскидывает повсюду свои шмотки, и Слава терпеливо их подбирает, складируя в единую кучу в шкафу. Конечно, они не съезжаются серьёзно — Мирон привозит с собой только минимум необходимых шмоток да и до его концерта в Омске остаётся всего лишь неделя. Оба рассчитывают на то, что дева из Краснодара к этому времени уже охладеет, сдастся и освободит квартиру Мирона от своего присутствия. Стоит признать, Слава очень сильно веселится, когда в первый вечер Окси рассказывает степень охуения девушки, которую оставили куковать в квартире одну. Слава на всякий случай уточняет, а нормально ли оставлять её там без присмотра, но Мирон реагирует равнодушно — все рабочие вещи у него в студии, ноут с собой, а в остальном в квартире только шмотки да и всё. Даже в смазке и гондонах размера XL нет в принципе ничего такого — скорее, Мирон получит бесплатную рекламу, чем слухи о ебле в жопу. Пару дней назад кое-что, правда, всё-таки меняется. Слава окончательно перестаёт делать вид, что зависает в телефоне, и внимательно разглядывает бритый затылок. Мирон валяется на животе в трусах и какой-то огромной футболке (вообще-то Слава подозревает, что футболка эта его собственная) и с упоением маньяка строчит что-то в телефоне, наверняка пытаясь донести свою мудрость через какой-нибудь твиттер. Слава смотрит оценивающе и пытается найти в чужом поведении какие-то скрытые подсказки или знаки, которые помогли бы ему понять, что за хуйня происходит у Мирона в голове. Временами ему кажется, что он замечает эти лёгкие перепады. Иногда настроение Мирона похоже на качели, которые за несколько секунд взлетают до верхней точки, опускаются вниз и снова оказываются наверху. Пару дней назад Мирон как-то незаметно завязывает с алкоголем и переходит на приём таблеток. Слава старается не акцентировать на этом внимание, но невольно отмечает определённую сноровку и привычку в чужих действиях. Мирон никогда не светит название препарата — таблетки всегда находятся в самом обычном непрозрачном пластиковом футляре. Расписание в этом деле, видимо, тоже играет значительную роль, потому что несколько раз Слава замечает, как у Мирона вибрирует телефон, и тот сразу лезет за лекарством. Слава не задаёт вообще никаких дополнительных вопросов не потому, что ему так уж наплевать на происходящее, а потому, что считает Мирона взрослым и самостоятельным мальчиком. В конце концов, его биполярку не обсуждал только ленивый, и Слава уверен, что Мирон прекрасно умеет с ней справляться или, по крайней мере, договариваться. Потому что если бы не умел, то давно лежал бы в какой-нибудь дурке, а не заколачивал нереальные бабки на коллабе с Рибок. Однако вся эта рассудительность всё-таки не мешает ему присматриваться чуть внимательнее, чем обычно. Мирон вроде тоже наконец отвлекается от телефона, и Слава решает не давать ему скучать, бесцеремонно наваливаясь сзади и тут же запуская ладони под футболку. Мирон сдавленно стонет от свалившегося на него веса, ёрзает и переворачивается на спину. Слава позволяет ему немного выползти из-под себя, но в процессе кусаче целует в шею, ключицу и оголившееся от их возни плечо. Покрывало сбивается под ними комом, пока Слава с удовольствием оставляет наливающийся красным засос в ямке, где встречаются ключицы. Мирон шипит сквозь зубы и буквально оттягивает Славу за волосы, вцепившись ему в волосы на затылке. — Хорош меня жрать. — Да ладно тебе, всё равно все запишут это на счёт страстной Краснодарской цыпочки. Мирон растирает горло ладонью и смотрит неожиданно серьёзно, продолжая удерживать Славу за волосы: — Ты на меня так смотришь последние несколько дней, как будто ждешь, что я вот-вот дам ёбу. Слава мгновенно перестаёт кривляться и отвечает так же серьёзно: — А ты не дашь? Мирон хмыкает себе под нос и перестаёт сдерживать Славу, ласково пропуская волосы сквозь пальцы и поглаживая по затылку. — Не дам — можешь расслабиться. Считай, что у меня профилактика, типа как прививка от гриппа. — Ладно, — Славу немного усыпляет это движение пальцев на собственном затылке, и он укладывается башкой Мирону на грудь, чтобы его продолжали так же приятно трогать. — Только давай не как в тех случаях, когда после вакцины всё равно заболевают, ага? — Ну давай. Слава расслабленно лежит, пригревшись под чужим боком и прикрыв глаза, но не перестаёт думать ни на секунду. Стоит ли доебаться и спросить что-то ещё или для них обоих будет лучше спустить всё на тормозах и закрыть неприятную тему? Наверное, Мирону не особо хочется об этом трепаться дальше да и вроде не выглядит он, как человек, собирающийся дать ёбу. Поэтому Слава благоразумно затыкается и больше ничего не спрашивает, чтобы не вышло какой хуйни из-за его длинного языка. Правда, уже совсем поздно ночью, когда Мирон отключается, закутавшись в одеяло с головой, Слава не спит и всё-таки пытается гуглить таблетки по описанию и диагнозу. Так как врач из него определённо хуже, чем баттл-рэпер, ничего толкового он, естественно, не находит, но решает, что это, вероятно, литий или, может быть, ламотриджин**. Короче Слава ни хуя не разбирается в теме и только больше загоняется, прочитав всю эту херню из Википедии. В пизду. Он чистит историю браузера и старается выкинуть всю лишнюю полученную информацию из головы, пока пытается осторожно забраться под одеяло и втихую прижаться к тёплому сонному Мирону ледяными лодыжками. * из твиттера Вани Светло (MC Fallen) — https://twitter.com/for_fallen_mc ** Препараты лития применяют для лечения маниакальных и гипоманиакальных состояний различного происхождения, в том числе они широко применяются для профилактики и лечения аффективных психозов Ламотриджин — противоэпилептическое лекарственное средство, применяемое при лечении эпилепсии и биполярных расстройств *** Иногда поезд Славы немного сходит с рельс, и обычно после этого он просыпается с разламывающейся башкой в каких-нибудь ебенях, пытаясь судорожно припомнить, какого чёрта, собственно, произошло. Приблизительно так же всё случается и в этот раз. Они решают немного затусить с Ваней — записать новый тречок для Еже, выпить пивка, может быть, слегка дунуть, пока Карины нет дома… Выкупать происходящее Слава начинает только, когда обнаруживает, что они с Ванькой находятся в каком-то заснеженном дворе и лепят что-то подозрительно похожее на снеговика под тусклым светом единственного фонаря. Он осознаёт, что в говно, Ваня по ходу тоже и, судя по количеству горящих окон — а точнее, по их отсутствию — на улице стоит глубокая ночь. — Вань, бля, мы какого хера тут вообще делаем? Ваня торжественно втыкает в голову снеговику огромную оранжевую морковку (где они, блядь, вообще её раздобыли?!) и смотрит на Славу бессмысленно блестящими глазами. — Чё? — Через плечо, бля… Слава чувствует, что пиздец устал и тяжело бухается в соседний сугроб, чтобы немного передохнуть и попытаться собрать остатки мозгов в кучу. Задницу, конечно, обжигает холодом, и он шипит, тут же пытаясь встать и хватаясь за Ваню для удержания равновесия. Обратно в сугроб заваливаются вместе, и Ванька страдальчески мычит, пытаясь вытряхнуть ледяной снег, мгновенно забившийся под куртку. — Сука-а-а, как же холодно, дядь! Холодно — это, блядь, не то слово. Слава чувствует, как у него немеют кончики пальцев на ногах и руках, пока они барахтаются в снегу и помогают друг другу подняться на ноги. Хрен знает, сколько они уже так гуляют, но дубак на улице немного проясняет голову. Они устраиваются на лавочке на крошечной детской площадке, и Слава начинает шарить по карманам, пытаясь найти телефон. В этот раз удача, похоже, на их стороне, потому что из двух мобильников они, кажется, проебали только Ванин. Слава находит свой во внутреннем кармане куртки и тыкает негнущимися пальцами в иконку Яндекс-такси. Спасибо современным технологиям за интернет и возможность вызвать такси хоть к чёрту на рога. Тачка приезжает до того, как они успевают замёрзнуть насмерть, и Слава самоотверженно запихивает совсем раскисшего Ваню в такси, и сам с трудом заползает следом. Водитель обещает, что сдерёт с них за мойку, если хоть один блеванёт в салоне, но везти всё-таки соглашается, видимо, сжалившись над их синими лицами. — Ну вы и ебланы! — Злющая Карина спускается вниз, чтобы помочь Ване добраться до квартиры, но притормаживает, не торопясь сразу уйти и задерживая машину: — Слав, пойдём у нас останешься, куда ты сейчас попрёшься один в таком состоянии? Слава осознаёт, что ещё очень пьян, но желание доехать домой превращается в какую-то навязчивую идею. — Всё норм. Я доеду, лапуль. Карина только вздыхает и качает головой, сдаваясь: — Сбрось сообщение, как доберёшься, понял? — Понял. Дверь захлопывается, и Слава едет дальше в уютном тепле и сумраке автомобиля. За окном размытой полосой проносятся дома и фонари, усыпляя и укачивая однообразностью пейзажа. Он так залипает, глядя в окно, что очень удивляется, когда водитель говорит, что приехали, и тормозит перед знакомым домом. Слава с трудом вываливается наружу, довольно резко ощутив, что все ещё охуенно пьян, и неожиданно блюёт на ближайшую присыпанную снегом клумбу. Сразу после ему становится немного стыдно, в башке чутка проясняется, и он черпает ладонью чистый снег с капота какой-то припаркованной на ночь тачки и растирает лицо, растапливая часть снега во рту и сплёвывая на землю. Путь до квартиры растягивается какой-то бесконечной резиной — он очень долго ищет ключ от домофона, потом поднимается, обтирая собой все стены и один раз чуть не пизданувшись лицом об ступеньку. Возле двери Слава застревает намертво. То есть ключи он вроде нашёл, когда заходил в подъезд, но теперь уже не может найти, куда умудрился их засунуть, пока поднимался по лестнице наверх. Всё это беспомощное шебуршание на лестничной клетке прерывается неожиданно открывшейся дверью и абсолютно охуевшим Мироном на пороге. — О, Мирош, ты же дома, а я тут это… Неуверенно пошатываясь, Слава вползает в прихожую и тут же оказывается ловко подхваченным Мироном за талию. — Так, ну-ка глянь на меня. — Слава честно пытается собрать глаза в кучу и посмотреть, но чувствует, что позорно проваливает эту задачу. — Мда, ясно-понятно, пошли уложим тебя. Блевать хочешь? Слава отрицательно мотает головой, отчего несчастная начинает еще и кружиться: — Не, я уже! — Какой ты молодец, давай тогда, перебирай ногами живее. Совместными усилиями они доставляют Славу в комнату и укладывают на матрас. Мирон снимает с него ботинки, куртку и даже штаны, накрывает одеялом и наконец оставляет в покое. Слава мгновенно притирается щекой к подушке и чувствует, как мозг начинает отключаться, словно медленно гаснущая картинка в кинотеатре. — Блин, ну ты и еблан, конечно, мне же улетать через пару часов… Ворчание Мирона над ухом постепенно превращается в белый шум, и последнее, что Слава чувствует прежде, чем отключиться, это лёгкий поцелуй куда-то в затылок. Утро встречает его головной болью и бутылкой минералки с пачкой аспирина, оставленными на расстоянии вытянутой руки. Слава криво ухмыляется и с блаженным мычанием хлебает водичку, запивая сразу две таблетки. Телефон тоже находится совсем рядом, и Слава тут же открывает телегу. [12:10] Спасибо [12:11] Ты в Москве уже? [12:15] Да, 20 Омск, потом вернусь в Питер [12:16] Лечи там голову, алкаш [12:17] (: Слава улыбается и думает, что жизнь — охуенная штука. *** После возвращения Мирона из Омска наступает очередь Славы терпеть чужое похмелье. Эти придурки так нажираются с Дизастером, что становится удивительно, что последний вообще каким-то чудом возвращается в Штаты на самолёте, а не на своих двоих. Краснодарская барышня тем временем, разочаровавшись, оставляет квартиру Мирона снова свободной, и тот переселяется обратно к себе, правда, так и оставив у Славы стопку своих шмоток. Слава мудро не спрашивает ничего о таблетках и об их совместимости с алкоголем. Мирон вроде выглядит вполне здоровым, поэтому он разумно не доёбывается до него по этому поводу. Сегодня они зависают у Мирона — обоим, кажется, не спится, поэтому глубокой ночью они залипают на балконе, куря и разглядывая падающий обалденно красивыми хлопьями снег. Прямо сказочная открытка, а не зима в Питере. Слава давит сигарету в пепельнице и засовывает холодные ладони дёрнувшемуся Мирону под футболку, коварно прижимаясь ими к тёплому животу. На балконе прохладно, конечно, но если в обнимку, то становится вполне себе терпимо. Мирон ёжится, но больше не дрыгается и поплотнее вжимается в Славу спиной и задницей. — Бля, всё забываю сказать, — Слава задумчиво трётся носом о бритый затылок, — мы же с ребятами в Тай собрались, в конце этой недели улетаем уже. — Охуенно, ты решил реализовать все мои панчи? — Вроде того. Без фотки с трансом не возвращаться? — Давай хотя бы с двумя, чего мелочиться. — Лан, забились. — И надолго? — Мирон выскальзывает у него из рук, тоже тушит сигарету и настойчиво подталкивает обратно в комнату. — Ну так, как все… На две недели, двадцать девятого самолёт, а двенадцатого уже назад. — Ясно. Мирон целеустремлённо подходит к кровати и сдёргивает покрывало, небрежно сбрасывая его прямо на пол. — Ты вроде говорил, у тебя концерт в феврале в Москве, нет? — Ну да, только не у меня, а у нас же — мы как раз к нему и вернёмся. — Мирон отворачивается от постели и вопросительно вздёргивает бровь, на что Слава только показательно закатывает глаза: — Слушай, ну ты прямо сейчас вылитый Дудь — если вас нет на айтюнсе, то вы не существуете. Группа у нас с ребятами же есть — Ежемесячные… Ой, и иди-ка ты на хер. Мирон заразительно смеётся и хватает Славу за ремень на джинсах, подтягивая к себе. — Давай, тру андеграунд, снимай штаны и пиздуй на кровать. Слава ухмыляется, но послушно берётся за ширинку и скидывает джинсы вместе с носками на пол. Немного помедлив, стягивает и толстовку и, оставшись только в футболке и трусах, забирается на постель, устраиваясь поудобнее и подпихивая подушку за спину. Мирон шебуршится в своих завалах в шкафу, но возвращается довольно быстро, сжимая в пальцах чёрные наручи, сцепленные карабином. У Славы сладко ёкает внизу живота, и он пошло дёргает бровями: — Это ты на меня или на себя хочешь нацепить? Мирон, как будто серьёзно задумывается над вопросом, и отвечает: — Сегодня, пожалуй, на тебя, окей? — Без пизды — открыт любым новым горизонтам, ты же знаешь, ага? — Ага. — Мирон жестом показывает ему сползти пониже и ловко застёгивает ремни на запястьях и пропускает соединяющие звенья между прутьями изголовья. Слава несильно дёргает руками и думает, что при желании, наверное, сможет выломать часть хлипкого изголовья, но в целом такие игры ему нравятся. Член уже заинтересованно натягивает тонкую ткань трусов, и Слава от нетерпения ёрзает лопатками по подушке. Мирон улыбается и снимает с себя футболку и мягкие спортивные штаны, под которыми не оказывается нижнего белья. Прихватив гондоны и смазку, забирается на постель и почти сразу седлает Славу, крепко и возбуждающе сжимая талию коленями. Приятный вес чужого тела на почти полностью вставшем члене отдаётся сладким жаром, кажется, даже в кончиках пальцев на ногах. Слава судорожно вздыхает, когда Мирон склоняется к нему и сначала довольно сильно кусает в место, где шея переходит в плечо, а потом на контрасте почти нежно целует в губы. У него пальцы сводит от желания прикоснуться, стиснуть пальцы на чужих бёдрах, оставляя мгновенно краснеющие следы. Но вместо этого он только бессильно сжимает пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони. Мирон настойчиво трётся об него и в какой-то момент кладёт ладонь на горло, слегка сжимая и немного затрудняя дыхание. Собственный панч колотится где-то в подсознании, пока кровь тяжело бухает в висках, а лёгкие постепенно начинают гореть от недостатка кислорода и дикого кайфа от чужой хватки. Но вообще я люблю только две вещи: баттл-рэп и дрочить с удушением…* Нихуёво ему повезло, конечно, что похоже, Оксимирон — это два в одном. Когда они немного приходят в себя, Слава обнаруживает, что непроизвольно растирает покрасневшие запястья, а сползший с него Мирон с совершенно блаженным ебалом валяется рядом, раскинув руки в стороны. Слава снимает гондон и, завязав его узлом, брезгливо бросает на пол — похуй всё, потом уберут. Сам он в их сперме, Мирон в смазке, но на то, чтобы пошевелиться нет совершенно никаких сил. Мирон медленно переворачивается и кусает Славу за плечо, привлекая внимание. — Бля, ещё? Мирош, ты меня так до смерти заездишь. — Не, слушай, я тоже забыл сказать… Я двадцать девятого тоже сваливаю, только в Англию. — Оу, понятно, — Слава всё-таки вытирает живот краем пододеяльника, пока всё не присохло нахрен, — надолго? — Не знаю пока… Мирон сползает с кровати и уходит в ванную, минут пять шумит там водой и возвращается, бесцеремонно бросив в Славу влажным полотенцем. — Думаю, я попозже тебя вернусь. Наверное, во второй половине февраля — ко мне ещё Женька собирается приехать туда на недельку. — Ладн, — Слава более-менее нормально вытирается полотенцем и с удовольствием вытягивается на постели, словно кот, нежащийся на солнышке, — только привези мне шоколадную лягушку из своего этого Лондона. — Бля-я-я… — Мирон смеётся и устраивается у Славы под боком. — У меня сейчас чувство, будто я ебусь не со взрослым мужиком, а школьником-задротом. — Тебе жалко, что ли? Слава картинно опускает уголки губ и накрывает их обоих одеялом, прижимаясь поближе и тут же бесцеремонно лапая Мирона за задницу и бёдра. — Привезу, не реви только. — Не буду. Уютно устроившись рядом с Мироном, Слава утыкается носом ему куда-то в висок и практически мгновенно засыпает, проваливаясь в сладкий глубокий сон без сновидений. * Цитата из баттла VS94SKI vs ГНОЙНЫЙ: Но вообще я люблю только две вещи: Баттл-рэп и дрочить с удушением. И ты еще спроси меня, зачем я бэттлю — Тут уж либо баттл-рэп, либо на шею петлю. *** САМЫЙ ТОПОВЫЙ ЧЕСНОЧОК‏ @gnojnyj ПОЙМАЛ ГЕККОНА НУ КАК ЗАЧЕМ* Перелёт в Тай, конечно, оказывается адским, но зато компания у них подбирается просто отличная — Ваня с Кариной, Миша без Насти, которая не смогла поехать, и неожиданно — бывшая девушка Всяча. Слава немного бы напрягся, если бы их, словно в ковчеге, было по парам, но в таком соотношении он чувствует себя вполне комфортно да и отжигают они все вместе знатно. Они ведут себя, как типичные туристы, и наслаждаются этим от души. На улице стоит невероятная жара, шелестят пальмы, и яркость бирюзового моря слепит глаза. Нос и плечи у Славы сгорают на второй день, и он со смехом отсылает фотографии своего лица Мирону и начинает носить охуенно нелепую панамку. Они объедаются фруктами и морскими гадами, купаются до тошноты и снорклят, вбрасывая в инстаграм смешные сторис десятками. Слава, правда, не удерживается и постоянно ненароком залипает в телефоне под пристальным Ваниным взглядом, от которого не укрывается этот внезапный роман с телеграммом. Ваня никак не комментирует происходящее, но явно ставит мысленные галочки о том, что им нужно будет обсудить вдвоём. От телефона Слава реально оторваться не может, потому что идиотский Окси постоянно вбрасывает ему фотки или какие-то нелепые истории из Лондона. Разница во времени между ними, конечно, внушительная, поэтому в основном Слава отвечает на ворох скопившихся сообщений и такой же огромной очередью отправляет свои, чтобы получить ответ от Мирона только на следующий день. Они вроде разъезжаются по разным краям света, но складывается впечатление, что нить, натянувшаяся между ними, не ослабляется ни на мгновение. И это ощущение пугает до неприятного холодка в желудке, потому что, чем дальше они двигаются, тем ярче становится осознание того, что всё гораздо серьёзнее, чем им хотелось бы. Да, они уже вляпались и увязли, но, кажется, они ещё и умудрились мигом провалиться не по щиколотку, а сразу по грудь. Слава думает, что они оба совершенно не готовы к этому, и нутром чувствует, что всё может закончиться очень хуёво, но по необъяснимой причине всё равно продолжает вдавливать педаль газа в пол и нестись по краю обрыва, надеясь, видимо, на их ебучее везение. Тридцать первого января он ставит себе будильник на семь часов утра и, с трудом разлепив глаза, сразу тянется за телефоном, чтобы не проебать момент и не заснуть снова. [07:01] Ну все старикан [07:01] Мне теперь стоит начать называть тебя папочкой или как? [07:04] Только если я смогу называть тебя своей малышкой [07:05] Фу [07:05] Херня какая-то [07:06] С днем рождения [07:07] Буду должен праздничный отсос [07:08] Спасибо [07:08] Будешь * из твиттера Гнойного — https://twitter.com/gnojnyj *** Свой предпоследний закат они встречают в небольшой кафешке почти на самом побережье. До возвращения домой остаётся всего лишь пара дней, поэтому Том Ям, карри и рис с манго кажутся ещё вкуснее, чем обычно. Под мерный шорох волн и ослепительно розовый закат Слава чувствует себя полностью отдохнувшим. Ненадолго вырвавшись из круговерти хайпа, в которой он закрутился, словно белка в колесе, ему наконец удалось нормально выспаться и расслабиться. Не меньше, стоит признать, его радует и скорое возвращение обратно в Питер, потому что на самом деле он уже успел соскучиться. Сестра докладывает, что Питер завалило снегом по самую маковку, и Славе смутно хочется вырваться из тропического рая в привычный пробирающий до костей холод, чтобы прятать облезающий нос в тёплом шарфе. Ещё больше хочется увидеть одного носатого еврея, чтобы вжать его в стену и пройтись пальцами по уже выученным наизусть татуировкам на теле. Правда, именно эта встреча пока откладывается на неопределённый срок, потому что Мирон так и не определился с датой возвращения, а со вчерашнего дня ещё и оказался глобально занят с приехавшей к нему Женей. Подчистив тарелки, они начинают собираться и решают, что отличной идеей будет пройтись немного вдоль побережья, несмотря на то, что закат уже почти догорел, и непроглядная ночь наступит непривычно стремительно. Они расплачиваются, скрипят стулья, и ребята оперативно покидают открытую террасу под простым соломенным навесом. Слава единственный немного тупит, последний раз подключаясь к вайфаю, чтобы чекнуть сообщения напоследок. Он замирает на пороге у самого выхода и невольно улыбается, глядя на мгновенно загоревшийся новыми сообщениями телеграмм. Конечно, его волнует только определённая беседа, и он открывает её, краем глаза отслеживая медленное перемещение ребят вдоль берега, чтобы не отстать от них окончательно. Все ещё улыбаясь, он читает последние пришедшие от Мирона сообщения и не видит со стороны, как резко меняется довольное выражение его лица. Как сползает, словно смытая дождём, улыбка, жёстко поджимаются губы, и мгновенно загораются ледяным огнём глаза. Слава не психует, нет, он очень внимательно перечитывает присланное ещё раз и набирает только одно короткое сообщение в ответ. Его пальцы не подрагивают от злости или бешенства, когда он нажимает на голубой самолётик отправки, хотя где-то внутри подозрительно печёт с трудом сдерживаемое разочарование. Ниточка обрывается, будто перерезанная ножницами, и тёмная обида разъедающей кислотой растекается по венам. Слава медлит ещё какую-то секунду с абсолютно непроницаемым выражением лица и внезапно размахивается и от души швыряет телефон о деревянный порог под ногами. Айфон взрывается фонтанчиком пластиковых осколков и отлетевшим в сторону куском стекла. Испуганная тайка настороженно выглядывает из кафе, но даже не пытается приблизиться — только смотрит с едва сдерживаемым любопытством. Ваня, уже ушедший далеко вперёд, резко оглядывается, но, видимо, заметив Славино выражение лица, не останавливается и отвлекает ребят разговором, уводя их за собой. Слава тяжело присаживается на корточки, подбирает и засовывает основную уцелевшую часть телефона в карман шорт, а осколки сгребает в ладонь и равнодушно кидает в мусорный пакет у входа. Хуй с ним с этим ебаным телефоном. Да и со всем остальным, видимо, тоже.