Никлаус. История долгой боли

Он усадил меня поближе к костру, зачерпнул из котелка терпкий, пахнущий травами чай. Присел на корточках рядом. Он молчал очень долго. Снег так и не начался, ветер утих. Крупные звезды яркими серебряными монетами с удивлением таращились вниз. - Кто же ты, Ник? - пробормотала я вновь… Вместо ответа он перевернул мою руку ладонью вверх и на мгновение прикоснулся к запястью губами. Нежные, холодные губы. Очень трепетный поцелуй, как мимолетное касание крыльев бабочки. Клаус поднял на меня глаза, они вновь стали зелеными. - Ты знаешь, многие века в этих местах искали врата в легендарную Шамбалу. Идеальный мир, в котором живут боги, и вход в который откроется с приходом апокалипсиса… Я смотрела в зелено-синие глаза и не находила в них ни искорки, ни отблеска смеха. - Шаманы, ведьмаки уверены, что вход в Шамбалу находится в самой горе, но не в этом измерении, - продолжал он тоном учителя истории, ну вылитый Аларик… стоп… кто такой Аларик?... – Они уверены, что только человек, колдун, впавший в транс, сможет попасть туда… А вот само ущелье не раз называли космодромом инопланетян… Ник снова надолго замолчал. - Все это страшно интересно, но зачем МЫ здесь??? - Не спеши, Катерина, - он резко встал и подошел ко мне. В его глазах я увидела раздражение, но он лишь рассеянно погладил меня по волосам, - … у нас еще есть время, пойдем. Я вновь ощутила прикосновение рук, от которого меня бросило в дрожь. Он потянул меня за собой, и мы вышли из круга света, опять в ночь. - Позволь мне узнать тебя, Катерина, позволь себе вспомнить… - Вспомнить что, Ник? - спросила я шепотом, голос почему-то охрип. - … есть и другие миры, и там ты знаешь меня, Кэр… - он резко оборвал себя на полуслове, перед тем, как он отвернулся, я увидела закушенную до крови губу и всплеск боли в ставших темно-синими глазах… - Кэр? Ты снова назвал меня Кэр… Кто это? Он ничего не ответил и пошел прочь. Нет, я не могу его потерять снова. Снова??? Ник уходил все дальше в темноту, опустив голову, опустошенный какой-то неведомой невыносимой печалью... его силуэт уже почти растаял как дым… Я не могу сказать ей, она возненавидит меня, если... когда узнает, какое я чудовище. Я не могу молчать, она должна помнить и знать… я снова потеряю ее… Я должен спасти Кэролайн, мою девочку… Жесткий ледяной ветер, налетевший с востока, хлестал его по щекам. В блестевших глазах отражались блестящие звезды. В их глубине прятались хрусталики слез. Никлаус так глубоко ушел в свои мысли, что не услышал торопливые шаги за спиной. Маленькие, хрупкие руки обхватили его большое, дрожавшее тело, горячая щека прижалась к холодной спине… Ник замер, он чувствовал, как гулко и сильно стучало ее глупое человеческое сердце. Он слышал, как вырывалось из ее груди прерывистое хриплое дыхание. Он видел ее страх. Впервые в его такой долгой и пустой жизни кто-то боялся не его, а за него… - Никлаус, постой, не уходи, ты нужен мне… Катерина не договорила, Ник прижал ее к себе и со стоном впился в ее губы поцелуем. Его руки запутались в ее светлых шелковых волосах, язык то нежно поглаживал раскрывшиеся ему навстречу губы, то требовательно вторгался внутрь, сплетаясь с ее языком, лаская его. Катерина обхватила его руками, запрокинула голову, подставляя жарким губам лицо, шею, плечи… - Ник…, - выдохнула она… Звук ее голоса будто вернул его на землю. Никлаус отстранился от девушки, встряхнул головой, словно собираясь с мыслями. Она тревожно смотрела в потемневшие глаза, в глубине которых видела надежду, страх, … и сильную боль, от которой плавился рассудок… - Я не знаю кто ты, Никлаус. Ты знаешь, что я не помню тебя. Но мне все равно. Мне все равно, зачем я здесь… я лишь хочу быть с тобой, если уж мне нельзя помнить… Она сморгнула набегающие слезы…. За какую-то долю мгновения Ник с нечеловеческой быстротой оказался совсем рядом, близко-близко наклонился к ней, пристально всмотрелся в наивные голубые глаза… - Серьезно?... – спросил он, осекся, и расхохотался, откинув голову. Сам того не желая, он произнес любимое словечко Кэр, его маленькой и такой светлой Кэролайн… Кэр… Он снова вздохнул. Катерина, наблюдавшая эту картину, непонимающе хлопала длинными ресницами, пряди белых волос припорошил начавшийся снег. - Я расскажу тебе, милая. Пойдем в дом, ты сильно замерзла. Никлаус обнял ее за хрупкие плечи, и повел назад к костру, который, вот странно, так и не погас. Удивительно, на нем была лишь легкая расстегнутая на груди рубашка, а он совсем не выглядел озябшим, словно и не чувствовал холод… Небо на востоке начинало бледнеть…