Никлаус. История долгой боли

- Давай, Никлаус, соберись. Делай свое дело и убирайся из этого мира. Ты просто должен спасти двойника. Ее сердце будет разбито, но какое тебе дело до этого, - бурчал он себе под нос, расшвыривая ногами камни. - Because of you, Caroline. It was all for you… - прошептал мужчина как бы про себя. Клаус поднял глаза к небу и посмотрел на взошедшую луну, круглую и ровную как желтое яблоко. Он усмехнулся и стал медленно снимать одежду. Вечерний ветерок погладил разгоряченную кожу, остужая ее холодными пальцами, успокаивая и принося облегчение. Ник ничком упал на замерзшую землю. - Пора поохотиться, дорогуша, - пробормотал он перед тем, как его кости начали ломаться. Он выгнулся дугой, нечеловеческий крик боли огласил окрестности. На побелевших губах играла улыбка. Какая-то неведомая сила подбросила его в воздух, Никлаус приземлился на четвереньки, вскинул голову и зарычал. Золотистые глаза вдруг засветились изнутри. Последняя мощная судорога скрутила блестевшее от пота тело… и Клаус просто исчез. Вместо него среди камней стоял огромный волк. Задрав голову, он протяжно завыл. Серебряный лунный свет струится с неба, из-за чего кажется, что шерсть существа отливает сталью. Внезапно на морде мелькнула совершенно неуместная человеческая улыбка. Волк будто засмеялся, и, сорвавшись с места, умчался в горы. Он бежит и бежит вперед, не разбирая дороги. Черный, опасный в своей таинственности лес постепенно приближается. Хищника манит запах добычи. Нет, он не голоден, лишь должен выплеснуть ярость. Огромное кажущееся стальным существо врывается под сень деревьев. Низкие переплетенные корявые ветви цепляются за шкуру, вырывая клочки шерсти с мясом. Волк будто не чувствует боли, устремляется вперед постоянно ускоряясь. Далеко впереди он слышит равномерный стук сердца. Луна скрывается за облаками, будто хочет помочь жертве найти укрытие, спрятать ее во мраке. Поздно. Хищник видит не глазами. Все чувства, инстинкты обострены. Он мчится вперед с одной целью – убить, растерзать. Стук сердца усиливается: жертва чувствует приближение смертельной опасности. Пытается скрыться, но вервольф уже рядом. Двухметровый медведь поднимается на задние лапы, ощеривается в страшном оскале. Веками самый опасный хозяин этих лесов не знал страха. Сейчас ужас пронзает животное насквозь. Медведь ударяет лапой, походя сшибает невысокое дерево со своего пути. Несмотря ни на что зверь готовится отразить нападение. Волк не останавливается для прыжка, он даже не замедляет бег. Молниеносно налетает на коричневого громилу, зубы и когти рвут жертву на части, кровь хлещет фонтаном. Медведь ревет еще несколько секунд, и замолкает, захлебнувшись кровью. Клыки, острые и длинные как сабли самурая, кромсают упавшую тушу. Хищник останавливается, когда от медведя остаются лишь разбросанные под деревьями ошметки. Существо удовлетворенно ухмыляется, смотрит по сторонам. Черные деревья стоят плотной стеной как частокол. Снег, еще пару минут назад раскинувшийся белым пушистым одеялом, взрыт когтями, грязно-бурые комья, поразительно похожие на куски сырого мяса, усеивают все видимое пространство, насколько хватает глаз. Грязный снег тихонько застонал под тяжестью шагов. Из-за деревьев степенно вышли еще несколько огромных черных медведей. Оборотень подскочил на месте, словно в восторге, и ринулся на врагов. Рычание, вой, треск ломаемых деревьев и грохот расшвыриваемых камней наполнили округу. Густой снег повалил вдруг с неба. Казалось, кто-то высыпал на лес содержимое гигантского снегоуборщика. Все звуки слились в один протяжный и страшный гул… и вдруг все затихло. Серое громадное существо сидит среди поверженных соперников. От них мало что осталось: вот валяется оторванная лапа, здесь голова, а там лишь клочки окровавленной шерсти. С оскаленной морды на покрасневший снег капает пунцовая кровь. Волк довольно облизывается… и начинает принюхиваться. Откуда-то с запада отчетливо тянет дымом. Измазанный чужой кровью вервольф, срывается с места. Он мчится в ту сторону, где этой ночью спят люди. Волк довольно скалится, не замедляя сумасшедшую гонку. Деревья мелькают, постепенно сливаясь в сплошную неразличимую пелену. Лес начинает редеть. Еще минута, и оборотень вылетел на огромную бескрайнюю равнину. Затормозил передними лапами, осмотрелся. Вдалеке почти на горизонте в темное небо поднимается несколько тоненьких струек дыма, хорошо различимых при свете полной желтой как ночник луны. Волк усмехается, и прибавляет хода. Кровь. Кровь и боль влекут меня вперед. Я самое сильное существо на планете. Я чувствую равномерный стук их спящих сердец, ощущаю сонное дыхание. Я слышу кровь, струящуюся по их венам. Они просто люди. Я – хищник. Я разорву горло каждого, глядя в угасающие глаза, из которых медленно утекает жизнь. Я – убийца. Я выпью их кровь… И боль станет чуточку меньше… Приятной охоты, дорогуша… Невысокие серые юрты из войлока. В очагах угасает огонь, последние струйки дыма взвиваются ввысь, уносясь в высокое черное, но такое прозрачное небо. Уставшие за долгий и трудный день люди тихо спят в постелях. Ночь опустилась на бедную стоянку кочевников. Сонно ворчат заснувшие собаки, фыркают жеребцы. Отара овец белеет чуть в стороне. Спящие животные тихонько блеют, переступая с ноги на ногу во сне. Почти идиллическая, пасторальная картина. Убогость быта кажется естественной и единственно возможной в этих местах. Так живут алтайские чабаны сегодня. Так жили их предки и сто и тысячу лет назад. Вместо BMW – кожаное седло и чубарый жеребец, похожий на далматинца-переростка. Вместо мартини и виски – кумыс из перебродившего молока кобылы. Вместо айфона – звучный голос, раздающийся на сотни метров вокруг. Тихо и спокойно спят люди в юртах, младенцы кряхтят в колыбелях. Вся жизнь – тяжкий труд. Подняться еще до рассвета, расправить уставшие плечи, вскочить верхом, переправить отару на зимнее пастбище. Одно и то же изо дня в день из века в век. Но этой ночью все изменилось. Звенящую тишину ночи разорвал леденящий душу вой. Лохматые собаки не успели еще проснуться и вскочить, а оборотень уже влетел на стоянку, угрожающе скалясь. Крупный коричневый пес зарычал и пошел на волка, утробно рыча. Но почти сразу заскулил и попятился, поджав хвост. Шерсть на загривке испуганного животного встала дыбом. Волк как бы между прочим размахивается лапой, мохнатая голова собаки отлетает в сторону. Оборотень несется к жилищу. Четвероногие охранники, посмевшие встать у него на пути, мертвы и разорваны на части. Полог, закрывающий вход в одну из юрт, открывается. Смуглый заспанный мужчина замер на пороге. Руки судорожно сжимают ружье. Волк видит человека, и радостно устремляется к нему, размахивая хвостом. Мужчина отпрыгивает от юрты, встает на колено, прицеливается. Грохот выстрелов усугубляет поднявшуюся на стоянке панику. Каждая пуля находит цель, но волк приближается. Улыбка чудится кочевнику в этом страшном оскале. Человек не знает, что ни в одном из миров нет пока силы, способной остановить бессмертного, пресечь его путь. Оборотень останавливается, качает головой совсем как человек, и прыгает вперед. Мужчина сбит с ног, ружье выкатывается из ослабевших рук. Вервольф медленно надвигается, оскалившись. Человек пытается уползти, но волк прыгает и придавливает его к земле, наступив лапами на грудь. Глаза кочевника бешено вращаются от ужаса, рот открывается и закрывается, жадно ловя воздух. Морда волка все ближе, кровь убитых капает на мужчину… Страшный удар грома прогремел вдруг с небес, перекрыв безумную какофонию звуков. Заныли и завибрировали зубы. В небе сверкает гирлянда из молний. Тонкая игла боли пронзает череп волка, он чуть пригибается, прижав уши, прикрывает синие глаза, полные тоски. - Клаус, остановись, - раздается в голове знакомый голос. Волк мотнул головой, зарычал. Боль усилилась. Только огромным усилием воли он заставляет себя не заскулить. С трудом поднимает морду, осматривается. Воздух прямо перед ним начинает рябить, ночной мрак прорезывает яркий луч света. Рябь трансформируется в некое подобие окна, в котором вервольф видит смуглую и очень рассерженную ведьму. - Клаус, мы так не договаривались. Ты должен спасать этих людей, а не есть их. Остановись … или никогда не вернешься домой! – обычно спокойный голос сорвался на крик. Человек, подмятый телом волока, зашевелился, и оборотень глухо зарычал на него, обнажая клыки. - Клаус, ты сорвался. Остановись. Ты не представляешь, что сделают ведьмы, если ты начнешь убивать людей этого невинного мира. Эстер получит безграничные силы… Волк с сомнением посмотрел на ведьму, и будто бы нахмурился. Вдруг черноволосая девушка пропала с экрана. Послышались отдаленные звуки борьбы, приглушенные крики, возня. Через мгновение изображение вернулось вновь. Из маленького прямоугольника света на оборотня смотрело совсем другое лицо. Блондинка со спутанными волосами казалась очень сердитой. Голубые глаза прищурились от злости. - Клаус… - нараспев поговорила Кэролайн. Она внимательно наблюдала за опешившим оборотнем. Откуда-то с ее стороны вновь раздался приглушенный шорох. - Бонни, да отстань ты, прошу, - бросила она в сторону и вновь повернулась к волку. – Клаус, - повторила девушка, - серьезно? Ты что творишь, черт возьми? Блондинка соскочила со стула, на котором сидела мгновение назад и начала нервно расхаживать перед мини-порталом. От него не укрылось, что девушка была не только зла, но и очень взволнована. Как невеста перед алтарем, мелькнула вдруг неуместная мысль в голове оборотня. Он залюбовался ею, на морде мелькнуло некое подобие мечтательной улыбки. Кэролайн резко повернулась, приблизилась так, что он мог даже в темноте видеть каждую ее черточку, разглядеть каждую из длинных ресничек. - Никлаус Майклсон, мало того, что ты поперся куда-то изображать из себя спасителя целого мира, не удосужившись сообщить, что твоя мамаша решила угробить меня. Ты еще и от старых привычек не позаботился избавиться! Что сделали тебе эти бедные люди, в чем виноваты они? Лишь в том, что оказались на пути у сумасшедшего бессмертного, которому приспичило развлечься? – ее голос звенел, кулачки сжимались и разжимались от злости. Она не понимает… Волна бешенства захлестнула гибрида, он приготовился рвать, убивать и лить кровь… Но, взглянув в ее голубые, молящие глаза он пересилил себя. Он не хотел быть чудовищем в глазах этого белокурого ангела… ангела, пьющего человеческую кровь… Незримо прекрасного ангела, когда-то давшего ему отблеск надежды. Волк виновато опустил морду, уставился на кочевника, лишившегося чувств от страха. Тяжело и совсем по-человечески вздохнул. - Однажды, умирая, я сказала тебе, что хотела бы забыть все ужасные поступки, которые ты совершил. Я верю, что тебя еще можно спасти. Но, Клаус, если сейчас ты отнимешь хотя бы одну невинную жизнь, я никогда не прощу! – она замолчала и выжидающе уставилась на оборотня. - Пожалуйста… - тихо, с мольбой прошептала Кэролайн. Вместо ответа волк тихонько отошел от лежавшего мужчины, в последний раз обернулся на портал, и быстро умчался в ночь. ... Проем между мирами еще несколько секунд ярко мерцал, затем начал тускнеть. - Какого черта ты не рассказала мне, Бонни? – блондинка вопросительно посмотрела на сконфуженную ведьму, и изображение исчезло. ... … Кочевник все также лежал на пороге юрты без сознания. Невысокие, напуганные люди вереницей потянулись из жилища. Эта ночь навсегда вошла в историю народа легендой о нимфе, изгнавшей зло…