Журналюга

       — Джейс. Джейсон Грант. — И что привело тебя, Джейсон, в нашу компанию? Вряд ли ты стеснён в средствах… в костюме последней коллекции Армани. — Ну, только не эти рубашка и галстук, сэр. — Значит, решил подзаработать на галстук? Хорошая шутка. Только запомни: шутить здесь позволительно только сотрудникам. — Так дело за малы… — Жду внятного ответа. Или у тебя и с этим проблема? На всё — двадцать секунд, — перебил меня Кинни, явно начиная злиться.       Похоже, я перегнул палку. Вживую Брайан Кинни выглядел ещё лучше — невъебенно красивый и харизматичный. За таких, как он, толпы готовы идти на баррикады и безоружными бросаться в бой. Может, я зря всё затеял? — Хочу доказать себе, что сто́ю больше, чем эти тряпки на мне. — Хороший ответ, считай, что ты принят. И учти — ты здесь временно. Синтия скоро покончит с домашней хернёй и вернётся к работе. Привыкать к тебе и помнить твоё имя не намерен. Договорились? — Договорились. — Вот и славно. Отправляйся работать, сучка. И сделай кофе, как я люблю.       Отлично. То, что и требовалось: нахрен твои баррикады, Кинни. Влезай на них сам.

***

— Привет, Синтия. Это Джа… — закашлялся, чтобы скрыть промах. — Джейсон. Можно Джейс. Я... новый ты. — Ну привет, Джа-Джейсон, — намеренно подчеркнула мою оговорку помощница Кинни. По одному её тону сразу чувствовалось, что эта парочка стоит друг друга. И потому, как гладко всё прошло с Кинни, очевидно, что не его в этом тандеме мне следует опасаться. Рано расслабился. — Так кто же вы всё-таки? — Джейс. Говорят, мама хотела назвать меня Джастином, но после долгих уговоров уступила отцу. Так я стал Джейсоном, — виртуозно сочинял я. — После смерти мамы, отец совсем извёлся, даже стал называть меня Джастином. Никогда не любил это имя, бабское оно какое-то.       Увлёкшись, чуть не ляпнул «пидорское» — такое бы ей точно не понравилось, — был рад, когда в школе выяснилось, что по документам я — Джейсон.       «Идиот», — клял я себя. Не потрудился даже легенду придумать. Хорошо хоть липовый ID себе сделал и квартиру, купленную на подставную фирму, зарегистрированную на Кайманах после аферы с ценными бумагами, переоформил со старого арендатора — Джастина Тейлора на нового — Джейсона Гранта. Что за имечко такое, за милю несёт английской литературой. Но выбора не было. Спасибо, что Кинни толком ни о чём меня не спрашивал, не придётся им сверять показания. И вдохновлённый собственной наглостью, продолжил. — Сейчас, когда отца не стало, не понимаю почему, скучаю по его «Джастину», — я искренне вздохнул, подумав про Джона: кое-что из сказанного было правдой. — И какая же трагедия унесла жизни ваших родителей? — холодно поинтересовалась Синтия. Да у этой мерзавки совсем нет сердца. Ей бы в полиции работать, а не в рекламном агентстве. — Никаких трагедий. Мама умерла от рака, я её даже не помню, а отец — от сердечного приступа.       Выкуси, сегодня тебе не придётся выискивать в интернете авто- и авиакатастрофы. Весьма банальный исход.       Любая другая уже рыдала бы, проникаясь ко мне жалостью и любовью, но нет, только не эта стерва. — Скажи мне, какой кофе он любит, и пришли список его текущих дел, пожалуйста. — И зачем это мне? — Зачем? Хороший вопрос, вот только правильный ли. Сама подумай. — С чего мне помогать тебе? Назови хоть одну причину. — С того, что твой милый начальник спит и видит, как с завтрашнего дня ты возвращаешься на работу. И если хочешь задержаться дома со своим новым малюткой, а не переключиться на старого, тебе придётся помочь мне. — Чёрный без сахара в течение дня. И два раза — с самого утра и ровно в двенадцать — чёрный с двумя кусочками сахара.       Тупых здесь не держат. — Спасибо, дорогая. Уверен, мы отлично сработаемся.       Взглянул на часы — двенадцать десять. Чёрт, уже опаздываю.

***

      После обеда мой босс свалил куда-то, не считая необходимым поставить в известность такую мелкую сошку, как я. Мне только на руку, неизвестно, сколько я смогу продержаться здесь. Оторвавшись от списка дел, запланированных Синтией, направился в кабинет Кинни.       Многого тут не нароешь: ни одной лишней бумаги на столе и компьютер запаролен. — И что мы тут ищем, подруга? — Ээээ… Синтия сказала, что я должен… должна… — О себе в третьем лице — плохая привычка для твоей психики, дорогуша, — откровенно потешался Кинни. — Соедини меня с Нихон Голден Санрайс.       Фу, на первый раз пронесло. С чего он так быстро вернулся? Нужно быть осторожней.

***

      Закончится когда-нибудь этот грёбаный день… Даже пожрать некогда. Попросил парнишку-посыльного принести мне еды из ближайшего Макдоналдса. — Не знал, что ты ешь такое дерьмо, дорогая, — презрительно прокомментировал Кинни, указывая взглядом на увесистый пакет на моём столе.       Не припоминаю, чтобы рассказывал ему о своих гастрономических предпочтениях. Может, это и не фуа-гра́, но вполне съедобно. А ну да, я же долбаная Синтия, а этот цербер в юбке, и вправду, вряд ли употребляет такое.       Но принимая его игру, пояснил: — После родов мои вкусы сильно изменились.       Продолжения не последовало, но потому, как Кинни, еле сдерживая улыбку, хмыкнул себе под нос, мою шутку он оценил. — Хотите?       Он почти дошёл до кабинета, но потом, передумав, вернулся ко мне. — А давай, — в одно движение забрал себе пакет и скрылся у себя в кабинете, лишив меня ужина.       Поздно вечером, не дойдя и до середины срочных дел на сегодня, оставил бумаги на подпись у него на столе. Оглядевшись, так и не нашёл, чем бы можно было поживиться. Его стол был девственно чистым, все важные бумаги заперты в сейф, лишь мусорное ведро было забито до отказа. Ну делать нечего, полез туда. Сверху — нетронутый пакет с «мусорной» едой и приколотая к нему степлером записка.       Текст был явно адресован мне: «Это вредно для фигуры даже в твоём возрасте, крошка. До завтра.»        И как мне это прикажете понимать, мистер Кинни?