Журналюга

      Проспав, ошалевший примчался на работу. Дверь в кабинет была приоткрыта: мой босс был на месте и не один. — Ты справишься, Бен. Мы справимся. — Хорошо тебе говорить. Кому я такой нужен?! — Мне. — Вот только не так, как ты мне. — Перестань, ты же знаешь. — Хватит, я знаю всё, что ты скажешь! «Не связываю себя отношениями». Если бы не моя чёртова болезнь, твои слова были б другими. — Что это, неудачная эротическая фантазия? Или намеренно назвал меня трусом? — Прости, я... — Ладно, проехали. Всё нормально. Тебе не за что извиняться. Я тоже виноват в том, что случилось.       Происходящее явно требовало моего присутствия, неужели тени прошлого всё-таки выползли наружу? На всякий случай схватил папку с документами по «Нихон Голден Санрайс» и встал возле двери так, чтобы я мог видеть Кинни, оставаясь при этом незамеченным.       Открывшаяся взгляду картинка была горяча и не предназначалась для скромного рабочего утра: Кинни одной рукой властно прижимал к стене своего собеседника, а другой нежно поглаживал лицо и шею, а потом, навалившись всем телом, впился в свою жертву нескромным поцелуем.       Сердце забилось чаще, свело мышцы. Не выдержав жаркого зрелища, отвернулся от чужих страстных объятий, продолжая подпирать спиной стену. Воображение, подстёгнутое вчерашним просмотром гейского порно, угодливо подсунуло собственное продолжение: изнемогающая парочка, на ходу срывая галстуки, разрывая рубашки и салютуя друг другу пуговицами, переместилась уже на рабочий стол Кинни. Ещё немного, и мне самому понадобится помощь. — Синтия, какого чёрта ты жмёшься под дверью? — вытащил из неуместных грёз недовольный голос Кинни. — …э-это… я... выкинул… хотел согласовать с тобой — сократил до двух вариантов наше предложение для японцев. Они любят детали, но не выносят множественный выбор. Не знал, что ты не один. — Бен уже уходит. Давай посмотрю.       И Кинни, как ни в чём не бывало, деловито забрал у меня папку с документами.

***

      Дафни первая перебралась в Нью-Йорк, поступив в Колумбийский — в колледж хирургии и общей терапии. Потом подтянулись и мы с Майклом. Менялись наши возлюбленные, но неизменными оставались наши встречи втроём.       К понедельнику Майкл окончательно перестал дуться на меня, посему традиционная встреча в «Кафе Карлайл» отеля «Роузвуд» обещала пройти мирно.       Отдав должное умениям Дафни, платил я. Да это и так подразумевалось — пришлось бронировать столик задолго до демонстрации её профессиональных навыков и личных секс-достижений.       Популярность этого места объяснялась просто — расположенный на Верхнем Истсайде, на пересечении Мэдисон-авеню и 76-й улицы, рядом с Центральным парком, «Роузвуд» сам по себе был успешно функционирующей достопримечательностью Нью-Йорка, но для многих, как и для нас, главным событием, из года в год, совершавшимся ровно в восемь сорок пять вечера каждый понедельник, было выступление нашего общего кумира — Вуди Аллена, исполняющего джаз вместе с Эдди Девис Нью-Орлеан джаз-бэнд.       Раньше мы чаще приходили сюда. Когда-то этому месту был обязан и выбором расположения моей собственной квартиры. И теперь, когда я жил неподалёку, после ужина и концерта друзья всегда заглядывали ко мне на финальный стаканчик виски. Вот только не в этот раз.

***

      В семь вечера мы уж сидели на дорогущих вип-местах. Повинуясь установленному дресс-коду, Дафни, в обычное время, кроме униформы, признающая лишь джинсы, облачилась в шикарное платье, мы с Майклом — в строгие костюмы.        Майкл выглядел на редкость довольным: чтобы стереть с его лица вечно недовольную мину, готов был заплатить даже большую сумму, чем двести пятнадцать баксов за билет и семьдесят пять в качестве минимальную платы за еду и напитки для каждого. — Майкл, не скромничай, не сдерживай себя — я доплачу по счету.       В этот раз его «скромный» выбор пал на фирменный куриный хаш Бобби Шорта с трюфелем и фуа-гра́. Дафни «осчастливила» собой салат из морских гадов с авокадо под горчичной заправкой. И только я был неригинален, остановившись на жареном стейке с маслом по-бургундски — смеси масла, чеснока, лука и специй, — имевшее к Франции весьма отдалённое отношение. А на десерт — по куску восхитительной шоколадной Оперы.       Ужин прошёл на ура, чего не скажешь о концерте — незадолго до начала ввалился Кинни, сопровождаемый уже знакомой мне «девушкой» — Беном.       И о чём я только думал, продолжая встречаться с друзьями на той же улице, где и офис Кинни? Медисон-авеню — историческая Мекка рекламного бизнеса Америки. — Мне жаль… но вам придётся уйти, ребята, и побыстрей. Мой босс здесь, — кляня любимое заведение за крошечные размеры, только и успел сказать им до того, как Кинни, заприметив меня, протиснулся к нашему столику. — Привет, отличные места, как ты это устроил? Бен сегодня возвращается в Питтсбург: пришлось довольствоваться тем, что осталось. — Добрый вечер. Не знал, что ты тоже любитель джаза. Мои друзья — Майкл и Дафни — уже уходят. Если хотите, можете расположиться здесь, — любезно предложил я, подумав при этом «и на кой-чёрт вы мне сдались, грёбанные пидоры». — Не я — Бен, а я — лишь любитель Бена, — хохотнул Кинни и, уже обращаясь к своему спутнику, уточнил: — Ты же не против, Бен? — А почему я должен быть против? — удивился он, но спохватившись, добавил: — Надеюсь, мы никому не помешали?       Недовольный Новотны туманно заверил всех, что у него возникли срочные дела.       Прощаясь, Бен, высказал предположение о том, что встречался с Майклом раньше. Было забавно смотреть, как он удержал ладонь Майкла в своей руке гораздо дольше, нежели ситуация того требовала. Эх, Майки, осторожней, похоже, что с приездом Кинни в Нью-Йорк, здесь всех поголовно обращают в педиков. Хотя нет: судя по скривившемуся Новотны, в другой жизни, Бен, в другой жизни. — Остановился в «Роузвуд»? — поинтересовался у Бена, чтобы поддержать беседу. — Нет, предпочитаю гостиницы попроще. — Жаль. Наслышан о местных лифтёрах, пропевающих номер этажа при нажатии кнопки, и о жалобах постояльцев на безумные цены, когда за скромный гамбургер им выставляли шестидесяти долларовый счет, хотя через дорогу точно такой же можно купить за десятку. Хотел узнать, правда ли.       Хорошо, что по правилам заведения для сохранения приватности не только не разрешалось фотографировать гостей и именитых исполнителей — во время выступления здесь не приветствовались даже разговоры за столиками. И как только мой кумир появился, я перестал обращать внимание на навязанных соседей.

***

      Бен уехал в аэропорт незадолго до окончания, после концерта Кинни захотел прогуляться, пришлось составить ему компанию. Но близость к Центральному парку сыграла в завершении вечера плохую шутку — чёртов велосипедист налетел на нас. Мы оба упали, но Кинни пострадал больше — испорчены брюки и до крови содрана кожа на ноге. Парень в качестве извинения попытался было предложить компенсацию, но Кинни так на него посмотрел, что я бы и сам не стал связываться. — Живу неподалёку, пойдём, обработаем твою рану и вызовем такси. Идти можешь?       Он колебался, наверно, не очень хотелось идти со мной. — Или отвезти в больницу? — Проявил как старательный подчинённый не в меру излишнюю заботу. — Пойдём уже.

***

— А ты неплохо устроился, — прокомментировал Кинни, после того, как я обработал его оказавшуюся ерундовой царапину, наклеил пластырь и налил солидную утешительную порцию виски. — На деньги отца. Много ума не нужно, — не глядя в его сторону, поспешил пояснить, одновременно вызывая такси. — Не знал, что ты ещё и художник.       Блядь, как я мог забыть, что все выходные малевал подсмотренный поцелуй. — Она не закончена, — хоть и с опозданием, бросился накрывать полотно. — Впечатляет. Что намерен с ней делать, когда допишешь? — А что? Есть предложения? — Я бы купил. Подарю Бену, чтобы не скулил по мне. — Он твой партнёр? — У меня не бывает партнёров, только разовые трахи. Так проще. Он — что-то вроде вынужденного друга.       Необычная формулировка, что же за ней стоит? Обязательно копнём в этом направлении, но крупица добытой информации меркла от нежелания делиться своим творением с Беном. — Ну так что? По рукам?       Не зная, что ответить ему, нерешительно пожал плечами и, закурив сигарету, отправился на террасу — вторую причину покупки именно этой квартиры. Кинни — следом. — Готов щедро заплатить. — Дарю. — Я не принимаю подарки от подчиненных. — Ага, я слышал. Только трахаешься с ними. Вот не пойму — это в заслугу или в качестве наказания? В чём мораль? — Мораль — в отсутствии морали. Такой ответ устроит? — Как скажешь, — вежливо ответил, переключившись на сообщение в телефоне: — Твоя машина подъехала. — Считай это небольшим авансом. — И прежде, чем уйти, он нагло прижал меня к краю и поцеловал, разумно придерживая рукой сзади, чтобы мы оба не полетели вниз.       Может, я и устоял на ногах, но в башке всё кружилось, абсолютно не разбирая, где верх, а где низ.