Журналюга

      Напрасно я нервничал, вспоминая вкус его губ и наглые объятия: следующим утром привычно стал Синтией. Никаких гейских шуток, никаких намёков на продолжение, никаких вопросов о завершённости моего творения. Оно и к лучшему.       Как и я, сыщик, нанятый потерявшим терпение Майклом, облажался, так и не нарыв полезной информации на Кинни и его друга. Нет ничего жаренного в том, что Бен оказался вич-положительным, да и при каких обстоятельствах бедняга словил проклятый вирус — неизвестно. И если закрыть глаза на характер, придётся нам наконец-то признать: Кинни — святой. В провале была и хорошая сторона — можно было смело «увольняться» с убогой работы.       Пребывание в обличье офисной крысы не обошлось без бонуса: работать с Кинни было до чёртиков интересно. Напряжно, познавательно, суматошно, порой невыносимо, иногда весело и никогда скучно. Но если удавалось выбраться днём из офиса, всё равно ощущал себя чёртовой птицей, упорхнувшей на волю из золотой клетки.       Вот и сегодня приятно было, выполнив поручение босса, пробежаться по 59-й до Блумингдейла и побаловать себя обедом в ресторанчике Дэвида Бёрка. С этой работой сто лет не ел любимый суп из лобстера с зелёным яблоком, а уж за их фирменные булочки из заварного теста, сыра и перца готов был убить.       Из-за туристов, по весне успевших наводнить Нью-Йорк, пришлось ждать дольше обычного. Так и не доев, рванул на работу, прихватив плюшки с собой. А мог бы и не спешить: босс даже не заметил моего длительного отсутствия. Он был угрюм и чем-то расстроен. — Что заказать тебе на обед? — У меня встреча, там меня и накормят, — двусмысленно ответил Кинни. Видимо, тамошнее меню придётся ему не по вкусу. — Может, тогда ну её… эту встречу? — зачем-то решил проявить непонятно откуда навалившееся сочувствие. — Если бы у меня был выбор, то да — «ну её», — неожиданно отклинулся мой босс, вместо того, чтобы привычно поставить на место.       Он уехал, а я занялся накопившимися бумагами, разбирая письма с предложениями, приглашениями и счетами. По-быстрому расчистив завалы, наткнулся на еду. Нужно съесть, пока мой нетерпимый к углеводам начальник не вернулся.       Приготовил кофе и, стоя у окна, собирался было расправиться с последней плюшкой, когда злой, как чёрт, заявился Кинни. Запланированная встреча всё-таки сорвалась и, судя по затраченному времени, его там так и не покормили. — Синтия! Говорил же тебе — хватит жрать такое дерьмо! Мы развиваем в клиентах чувство прекрасного, и жирная ты мне на хер не сдалась здесь, — злобно прорычал мой мучитель.       Значит, точно обломался. В жопу тебя, не на того напал. Может, прямо сейчас уволиться? — А это сексизм. Буду жаловаться в профсоюз, — нагло парировал я. — И вообще я — бодипозитив и чайлдфри.       Так, с последним, кажется, переборщил: я вроде недавно «родила». Да на хуй — у меня амнезия, а в младенчестве нас подменили злобные соседи. Невозмутимо откусил — в этот раз пусть не надеется — не предложу.       Как же, он тоже не привык ждать подачек и, подойдя ко мне, попытался перехватить мою руку, вновь поднесённую ко рту. Ха, выкуси, в прямом и переносном смысле: я был проворней, спрятав руку за спину. — Плохой мальчик, — подозрительно игриво произнёс Кинни, закусывая нижнюю губу. — Я — девочка. Ты забыл, — грубил, не позволяя ему сбить себя с толку. — Плохая девочка, — не стал спорить он, продолжая свою мысль дальше: — Никто не захочет водиться с жадюгами. Останешься одна. — А мне и одной неплохо. По крайней мере, не голодно, как некоторым. — Конечно, никто не накормит бедняжку Брайана, — он состроил такую жалостливую мину, что кота из мультика про Шрека впору было уволить за профнепригодность.       Самое время напомнить Кинни о его собственных проблемах говорения в третьем лице. Но нет… Это зрелище мне было не по зубам, и я протянул ему надкусанную булку. — Извини, другой нет…       Но Кинни опять удивил меня — не отказался, но и не взял — он наклонился и жадно откусил, нахально глядя мне прямо в глаза.       Не знаю почему, но я покраснел, а рука, кормящая непокорного зверя, предательски дрогнула. — А ты ничего… не такая скотина, какой хочешь казаться, Джейс.       Две мысли зашли мне в голову одновременно: «Хотел бы я тоже самое сказать и о тебе» и «Всего-то нужно было: изголодавшийся Кинни плюс кусок белого хлеба — и я снова парень».       Но потом, глядя, как его чёртов язык сексуально облизывает полные, красиво очерченные губы, почему-то подумалось: «если он и выглядит сейчас голодным, то не от голода» и от этой «неправильной» мысли меня тотчас предал собственный член. Я уставился на босса, мысленно умоляя его не опускать взгляд ниже. Как же… — Кажется, ты тоже давно… эээ… ничего не ел… в подходящей компании. Заканчивай с этим. Голодание до добра не доводит, — подбирая слова и растягивая фразы, откровенно глумился надо мной Кинни. — Сегодня можешь уйти с работы вовремя, оторвись за нас двоих. — Спасибо, но не могу, нужно закончить. Да и не с кем мне ужинать.       Странно, но последнее было правдой. Только сейчас понял, что ни с кем не встречаюсь с тех пор, как началась эта заварушка. Не то чтобы было некогда, просто не хочется.       Господи, за что ты проклял меня? Хорошо, что от долгого воздержания волосы на яйцах не выросли, а ведь бывают и такие. Сам видел — зря что ли не вылезаю с гейских сайтов, а там — каких только нет… Ну всё, приплыли: мало того, что не трахаюсь, ещё и дрочу теперь только на парней. — Твоя жизнь, тебе и решать, — бросил Кинни, потеряв ко мне всякий интерес и посерьёзнев, ушёл к себе: неудавшаяся встреча, похоже, сулила ему неприятности.       Остаток дня он без передышки ругался с кем-то по телефону. Слов было не разобрать. Мне дозволено было заглянуть к нему, только когда виски закончился. Принёс новую бутылку из его личных запасов, медленно перелил в хрустальный графин, стараясь задержаться у него как можно дольше. Не помогло. Кинни стоически ждал, когда я закончу.       Вернулся к себе. Неожиданно позвонила Синтия, давненько не слышали. И что же стряслось? — Послушай, у Брайана… У агентства… у нас у всех… проблемы. — В чём дело? — Сочтёт нужным, скажет. Сейчас твоё самое важное задание — не давай ему больше пить и отвези домой. Только когда убедишься, что он мирно спит в своей кровати, а не отправится дальше на подвиги, можешь идти домой. Всё понял? Справишься или мне приехать? — Конечно, справлюсь. Мне не впервой — папаша тоже любил заливать горе алкоголем. — Спасибо, Джейсон. Я на тебя рассчитываю. Позаботься о Брайане.       Ух ты, мне показалось или теплота и вправду послышалась в её обычно железобетонных речах? Донёсся звук бьющегося стекла, и Кинни потребовал новую бутылку. Прости, дорогая Синтия, свои нежности прибереги для кого-нибудь другого — я к ним не привык. Да и времени нет на новые привычки. Может, Джейсон сегодня и отвезет босса домой, но вначале Джастин уж постарается как следует его напоить. Слишком долго «мы» торчим на этой работе.

***

      Задуманное не сработало: к тому времени, как он прилично надрался, закончился не только виски, но и терпение собеседника слышать в свой адрес грубости.       Раздосадованный Кинни сгрёб ключи и попробовал подняться. Ага, два раза. Да тебя, сука, сейчас даже ветром сдует. Молча забрал ключи себе и поволок Кинни на подземную парковку, а потом повёз домой.       Без приключений доехал, подмечая, что даже в идеальном Кинни есть изъяны — пока вёз его, он мощно храпел на заднем сидении. Сложностью было, разбудив, вытащить из машины.       Не просьба Синтии, а любопытство увидеть его квартиру и возможность покопаться в его личных вещах пересилили здравый смысл бросить его, как только занёс тело внутрь.       Одного взгляда на жилище Кинни было достаточно, чтобы понять, что только один человек мог так же обставить свою квартиру — я сам. Ни лишних тряпок, ни модных цветовых акцентов — всё строго, стильно, жёстко.       Помог ему раздеться, оставив в одном белье, но это его не устроило. Даже будучи не в себе, от трусов он избавился сам. Ну то, что едва не грохнулся, запутавшись, словно неопытный жеребец на выгуле, не считается. А вот снять майку пытался, но не сумел. Чёрт с тобой. Усадил на кровать, подняв ему руки, протащил через голову.       Ну всё, отдыхай, зараза. Оказавшись в горизонтальном положении, он вытянул руки, блядски раскинул ноги, чуть согнув правую в колене, демонстрируя себя миру во всей красе: рельефная грудь, плоский живот, немалый член.       Не думал, что его безупречное тело так заведёт меня. Больше всего хотелось прикоснуться к идеальному члену. Исключительно с исследовательской целью: на ощупь он так же хорош, как и на вид? Я едва дотронулся, как тот, словно телескопический, увеличился в размерах, хотя и до этого был не промах. Не завидую задницам, в которых он побывал. Да живы ли все эти люди? Неподобающе провел кончиком пальца от основания до верхушки. Пошлое сравнение с леденцом не преминуло прийти на ум. А вместе с ним и желание прикоснуться к нему языком. Да что со мной? Наплевать. Главное в жизни что? Собственный опыт. А его наличием я всегда гордился. С одного раза пидором не стану.       Я наклонился к нему и таким же маршрутом прошёлся языком, оставляя после себя влажный горячий след. И теперь знал наверняка: в прошлой жизни я явно был педиком. А может, с этим мудаком любой автоматически становился им? Пора бежать. На хрен бумаги, на хрен грязное белье… хотя нет, оно-то как раз присутствует. Не потерять бы невинность.

***

— Отлично выглядишь, моя девочка. Умелый партнёр? Хороший секс? Новый незабываемый опыт? Хотя вряд ли… ты же у меня семейная девочка. — Твоя?! Это с чего бы? — Да так… приснилось кое-что. — ?! — Стал натуралом и женился на тебе, детка… брр, гадость какая.       Не знаю, как ему это удаётся, но я опять покраснел. И не просто покраснел: от возникшей картинки его члена практически у меня во рту я прямо-таки залился удушливой багровой краской. И к чему вдруг этот разговор? За всё время он впервые назвал её… меня, тьфу, нас, ну в смысле эту суку, свою помощницу, своей. С чего бы? Вдруг он всё чувствовал?.. От стыда я не смел поднять глаза, какого хрена меня потянуло расширять границы? — Да что-то ты странная сегодня. Случилось что?