Журналюга

      Шутки-шуточки… Надоело в его присутствии ощущать себе недотраханной девственницей. — Что со мной?! А что с тобой и что с нами? Или крутой босс не привык тратить время на тупых подчинённых? — он с недоумением вскинул брови.       Умолчав о запрете на выпивку, продолжил: — Прежде, чем распорядиться вчера куда доставить твоё бездыханное тело, Синтия сказала, что у нас проблемы. — Никогда не считал тебя тупым. Хочешь правду? Вчера потерял «Киннетик». Но тебе не всё ли равно… на какого мудака работать? — Я вообще предпочитаю с мудаками не работать. И раз я до сих пор здесь, к тебе это тоже не относится. Может, спустишься с небес на землю и всё объяснишь? Это не праздное любопытство — я неплохо разбираюсь во многих вещах. — Когда я начинал здесь, в Нью-Йорке, пришлось нанять консультантов: хоть и рядом, но из Питтсбурга много не налетаешь. Толковые ребята. Для быстрой раскрутки понадобились деньги: привлекли специалистов из Morgan Stanley, раскрыли все финансовые показатели, предоставили публичный доступ к любой информации, за короткий срок вышли на IPO.       Он замолчал, словно пытаясь собраться с духом. — У больших денег всегда есть и отрицательная сторона. — Да, если раньше компания была закрытой, а я был «бедным», но гордым основателем собственного бизнеса, то акции, ставшие доступными, мог купить уже кто угодно. С этим я не справился. И много лишней информации о наших контрактах засветили. — Не думаю, что миноритарии могли помешать тебе вести бизнес и управлять компанией. — Не могли. Вот только доли меньшинства на сегодняшний день практически скуплены моим конкурентом, «Энрон Адвертайзинг», и мне ничего не остаётся делать, как своими руками отдать им остальное. — У тебя же должен быть контрольный пакет. — Был. Да, оказывается, тихо сплыл. — Не понимаю, как можно было проебать такое, даже не заметив? — Чтобы заключить выгодный долгосрочный контракт, пришлось отдать клиенту три процента акций. — Взятка? — Нет! Всё в рамках закона и контракта с ними — мы же не аудиторы, ничто не запрещает клиентам вкладывать деньги в успешный бизнес. А нам — продвигать их. Взаимовыгодно. Было, до вчерашнего дня. — И что произошло вчера? Они слили акции твоим конкурентам? — Сольют, если не выполню их условия. Иначе расторгнут контракт и уйдут к конкурентам. Собственно, в них всё и дело: слишком сладкие условия им предложили за наши акции. Эти идиоты возомнили, что могут заставить меня плясать под их дудку и работать бесплатно, не понимая, что для «Энрон Адвертайзинг» они — просто разменная монета. Пытался объяснить, бесполезно. — Это всё, с чем ты успел расстаться? — Не совсем. Ещё два процента отдал Бену, когда… он заболел. Нужно было поддержать его. Чтобы знал, что может всегда рассчитывать на меня. Вчера выяснилось, что этому придурку срочно понадобились деньги и вместо того, чтобы попросить, продал весь пакет, даже не сообщив мне. — Охрененно грамотное финансовое решение, мистер Кинни. Подарить ему актив понадёжней долбанных акций ума не хватило? Квартиру или, на худой конец, небольшую яхту? А что? Всегда можно сдать в аренду. Раз у тебя дело пошло, заменил бы его долевые акции на привилегированные или на процентные облигации, гарантирующие ему ежегодные выплаты, но не влияющие на управленческие решения. — Я работал как проклятый, некогда было заниматься подобной чепухой, а мой бухгалтер, он же и финансист, нихрена в этом не смыслит. — Что у тебя есть на «Энрон Адвертайзинг»? — Со стороны посмотреть — у них всё красиво, вот только никто не знает, что у них чёрная бухгалтерия, и то, что показывается инвесторам не соответствует реальности — контракты убыточны, расходы запредельны, а в отчетности — всё наоборот. Чтобы и дальше прикрывать всё, им нужен «Киннетик». — Нужно мониторить такие вещи. Даже незначительного владения достаточно, чтобы заблокировать работу компании, бомбардируя корпоративными исками. Ладно, дело сделано. Но есть и хорошая новость — ты сидишь на инсайдерской информации, как на золотом прииске. Так почему ты сдаёшься? — А что я могу? — Терять тебе нечего. Для начала испортить себе имя и уронить стоимость «Киннетика»: если твоя компания и гроша ломанного не будет стоить, их совет директоров не одобрит эти инвестиции, да и ранее скупленные акции выбросят на рынок. — Как? — Скинем ложную информацию жёлтой прессе и нескольким независимым брокерам. Придётся постараться, чтобы было похоже на правду. Рынок начнёт сбрасывать, а «Энрон Адвертайзинг» покупать, а затем тоже сбрасывать. Через подставные фирмы скупим. Потом проведём обратный выкуп по цене чуть выше рынка. Комиссию разделим с помощниками и выведем на Кайманы: неучтенные деньги никогда не помешают. Со стороны всё легально — обычный buy-back на открытом рынке. Для страховки уведомим SEC — комиссию по ценным бумагам и биржам. Количество свободных акций уменьшится, капитализация компании возрастёт. Доброе имя «Киннетика» будет восстановлено. — Почему мы просто не предложим сразу выкупить акции у мелких акционеров? — И налетим на справедливую цену за акцию, равную самой высокой цене за последние несколько месяцев? Лучше сразу закрыться. Да ещё SEC сядет на хвост и просто так не отцепится, даже если всё будет проделано идеально: государство защищает инвесторов. — А потом нас притянут за этот вброс… — Опасно, да. Но никто не собирается делать это с личных номеров и е-мейлов. Спасибо правительству, что не запретило продажу предоплаченных одноразовых телефонов и анонимные входы в он-лайн игры. — А они-то причём?! — Последняя фишка: заходишь в игру типа «Call of Duty» и общаешься в приватном бункере с портфельными мальчиками из хедж-фондов. Можно даже создавать самоуничтожающиеся сообщения. ФБР не успевает перехватывать передачу финансовых данных. Если я ещё недостаточно напугал тебя, чтобы отказаться от этой затеи, то ответь на самый важный вопрос: сколько у тебя свободных денег?  — Мне уже нечего бояться. А насчет денег… Сразу не скажу. Несколько миллионов найдётся. — Немного. Ладно, это только часть плана. — В чём остальное? — Сыграем на понижение и раздавим «Энрон Адвертайзинг». Через хедж-фонды и нескольких мелких фирм откроем короткую позицию: займём без покрытия акции «Энрон Адвертайзинг» у брокеров. Понемногу, чтобы не спугнуть рынок, скинем по хорошей цене, выбросим твою инфу об их реальном положении, спровоцируем падение, купим дешевле, вернём и закроем позицию. — И зачем кому-то брать назад сдувшиеся акции? — А брокер — лишь посредник, и ему без разницы с кого брать комиссию. В отличие от эмитентов и трейдеров, он всегда в выигрыше. Заработанные деньги пустим на выкуп собственных акций. — В чём риск? — Если информация не верна, падение «Энрон Адвертайзинг» будет временным, и когда их акции взлетят — твой убыток безграничным. Так что решай: будем снимать кино или как? — Да. — И последнее: что я получу за то, что вытащу твою задницу из этого дерьма?       Он подошёл ко мне, медля со ответом, словно прикидывая, что же я ожидаю услышать. — Всё, что угодно. Что тебе нужно, Джейсон? Деньги? — Я похож на человека, которому нужны деньги? — Не обманывай себя, они нужны всем. — Хорошо, сформулирую по-другому: рядом с тобой деньги интересуют меня в меньшей степени. — Тогда что? — Тогда — всё. Как ты верно заметил — всё. Всё, что угодно. Мне. А значит, исполнишь любое моё желание. — Прямо как в сказке: чем дальше, тем страшнее. А что получу я? — Если всё потеряешь?! Отличный вопрос. Ответ очевиден — ни хуя. — Ошибаешься: для лучшей мотивации поставим на это твою натуральную задницу. Думаю, это справедливая, хотя и немного завышенная цена. И очень прошу тебя, Джейсон, постарайся, чтобы твоя ставка не сыграла, — с этими словами он больно сжал предмет торга, словно тот сто лет уже принадлежал ему, а сейчас он лишь проверил, всё ли на месте, не испортилось ли что во время хранения. — Ух, ты. В этот раз даже аванса не будет? — не к месту подколол я его.       Он скривился, всем своим видом говоря «сколько вас у меня было — и всё одно и тоже», и… впился в меня выпрошенным поцелуем. Но теперь я, по крайней мере, знал, чего ожидать, был спокоен и готов к непривычным ощущениям.       Но нет, тогда это был бы не Кинни. Что-что, а удивлять он умел: как будто сама нежность обрушилась на меня. Какое-то время его губы лишь мягко касались моих, не позволяя большего. Потом язык легонько толкнулся внутрь, словно испрашивая разрешение, раскрыл мои губы и, проникнув внутрь, скользнул по зубам, принялся лизать щёку и нёбо. Но не остановившись на этом, Кинни ловко втянул мой язык в себя и принялся деликатно посасывать его. «Да ты и мастер лизаться», — хотел было съязвить я, но зачем-то позабыл, как дышать, уплывая незнамо куда.       Когда пришёл в себя, Кинни всё ещё стоял рядом и наслаждался произведенным эффектом. — Вижу, что мы обо всё договорились. — Нда, — судорожно вздохнув, с трудом ответил. Закашлялся, чтобы скрыть смущение.       Он вопросительно поднял брови. — Забыл, как дышать, — наконец выдавил из себя признание. — Помочь или сам справишься? — привычно издевался Кинни. — Сам, — только и смог буркнуть в ответ, осознавая, что всё, что мне сейчас нужно было от него — чтобы он забрал мой последний глоток воздуха, навсегда прекратив грёбаные эксперименты над моим телом и духом. Рука привычно потянулась к сигарете — безотказным спасением любой ситуации. А ведь почти бросил.