Журналюга

      Самое важное достижение этих дней — он больше не называл меня Синтией. А остальное… ну да, это было непросто, но мы справились. Я справился.       Поначалу сомневался, стоит ли нам топить «Киннетик»: для решения проблем достаточно поквитаться с «Энрон Адвертайзинг». Но если отграничиться этим, где гарантия, что всё не повторится с другими? Придётся уронить «Киннетик» с минимальными потерями, с возможностью быстрой реабилитации. И вот здесь ключевая фигура — Кинни. Без него эта фирма — одна из многих, ничто. Он — главный актив, по нему и ударим.       Не вдаваясь в подробности, забрал у Майкла документы по Бену. Немного «поиграл» на компьютере, проконсультировался с Дафни, и вот мой милый добрый начальник, Господи, прости меня за всё сразу, оказывается в терминальной стадии болезни.       Отменил все встречи, заморозил проекты, остановил платежи, запер Кинни дома, заставив честно «болеть», а чтобы пресса не домогалась, нанял охрану. Официальная, усиленно распространяемая нами причина: кишечная инфекция. Но кто же поверит? Особо «удачливые» уже опубликовали сочувствующие материалы об истинном состоянии владельца «Киннетика», и чем больше мы отрицали «очевидное», тем быстрей реагировал рынок.       С «Энрон Адвертайзинг» было ещё проще, ибо нет более могущественного союзника, чем правда. Как только мы запустили свою историю, крысы толпой побежали с тонущего корабля, наперебой желая первыми выгодно поделиться фактами реального положения дел.       Аналитики SEK считают, что больше трети всех сделок на фондовом рынке совершается с использованием инсайдерской информации. Много они знают… Уверен, что на деле — гораздо больше, но главное — это не попадаться. А для этого, кроме элементарной осторожности, нужно просто не быть жадным.       Только престарелая тетушка бывшего аналитика «Голдман Сакс» могла вложиться в опционы на акции Reebok, а через месяц, когда рынку стало известно о планируемом слиянии с Adidas, бывшая швея спокойненько «закрыла сделки», заработав для «себя» два миллиона долларов и несколько лет тюрьмы для своего племянника. Не мой случай. Уж я постарался, чтобы на «Энрон Адвертайзинг» заработали многие, не связанные с нами, инвесторы.       Быстро покончив с «Энрон Адвертайзинг», восстановили «Киннетик», чему немало способствовали многочисленные публичные интервью внезапно «выздоровевшего» Кинни, искренне недоумевающего о причинах распространения ложной информации.       Все прошло хорошо, а неприятности, как обычно, пришли, откуда и не ждешь: Новотны. Понятно, что я не посвятил его в наши дела. И без того об этом уже знали двое — я и Кинни, — а значит теоретически мог знать и весь мир. Но в себе я был уверен, в Кинни, с учетом наших общих возможных сроков отсидки, тоже. Забавно, ещё недавно я искал компромат на Кинни, теперь его было предостаточно. Как и на меня самого. И с какого хрена я влез в это, ради чего?! Поздняк метаться.       Вот только как всё это объяснить Майклу? Он уже заподозрил неладное, видя легальную сторону моей бурной деятельности по восстановлению павшего было «Киннетика». — Ради меня ты не потрудился привлечь в качестве инвесторов своих дружков из хедж-фондов. — Имей совесть, Майки, для тебя я рискнул своими деньгами. — Это потому, что ты не верил в меня… — Охренеть, как ты логичен, Новотны. — А в чём твоя логика, Джастин? Ты должен был потопить Кинни, вытащив из этого педика что-нибудь погрязнее да погорячее, а вместо этого помогаешь ему.       Ни за что не признается, что не прав, сразу перескакивает на другое, норовя куснуть побольнее. Вот только со мной этот трюк не пройдёт. — Иди на хер, Майкл. Мне сегодня некогда тебе сопли подтирать.       Но было ясно, что он не успокоится.

***

      Усталые, мы сидели и молчали. Как после хорошего секса, от накала очередных биржевых страстей сил на разговоры не осталось. — Спасибо, — наконец-то выдавил из себя Кинни. Блаженно откинув назад голову, он выпустил струю сигаретного дыма, беззаботно добавив: — Но почему я немного разочарован, что твоя задница так и осталась не при делах? — Немного?! Недорого же ты ценишь мою задницу, Брайан, — подражая ему, капризно выгнул бровь.       Брайан… еще одно моё личное достижение — я научился называть его по имени, раньше не позволяя себе этого даже в мыслях. Его имя… последний барьер, профессионально выстроенный палачом, дабы не путать работу с удовольствием. И это означало для меня только одно — я больше не собирался участвовать в заговоре. Прости меня, Майкл. — Недорого?! Верно ты позабыл, что против неё была выставлена вся моя фирма, да и не только, — вторя мне, наигранно возмутился Кинни.       Но шутить расхотелось. — Извини, что пришлось временно подпортить твой бизнес и безупречную репутацию, — искренне раскаивался я, переходя на серьёзный разговор. — Не думал, что бывают такие, как ты. Прямо чёртов пример для подражания.       В том, что она у него безупречная, уже не приходилось сомневаться. Блядь, слышать такое от меня… да это почти признание в любви. Аномалия какая-то.       И как мне сохранить то хорошее, что возникло между нами, рассказав о том, что я не тот, за кого выдавал себя? — Это не так, Джейс… Никто не идеален, а я — особенно. Если бы ты знал, какие скелеты запрятаны в моём собственном шкафу, то не говорил бы так. Я в долгу перед тобой, и после всего, что ты сделал для нас всех… для меня… не имею права врать. Ты должен кое-что знать: хуёвый из меня пример для подражания.       Болезненно запульсировало в башке: «Только не говори мне ничего. Заткнись. Я — последний, кому следует слышать твои откровения, Брайан».       Имеющий уши, да оглохнет. Увы.