call me, baby

Кихён медленно, но верно сползает куда-то вниз, но Чангюн вовремя успевает подхватить его и вернуть в более-менее стоячее положение. Кихён чем-то напоминает качающуюся на ветру осинку. В поисках опоры виснет на его шее и быстро рассказывает какую-то мало связанную по смыслу ерунду о звёздах, щенятах и, почему-то, происхождении какого-то французского слова, а Чангюн вдруг шикает на него и строго просит не болтать, когда он пытается думать. Кихён послушно замолкает и тихонько мусолит свой чупа-чупс, пока Чангюн внимательно смотрит на него и пытается придумать, что делать дальше и с какого конца лучше начать распутывать сгустившийся клубок проблем. Долго сверлит взглядом губы хёна и торчащую изо рта палочку, и вдруг озаряется внезапной идеей: вахтёрша в общежитии не любит посторонних «гостей» и люто ненавидит пьяных, но любит хорошего мальчика Чангюна и шоколад — решение находится само собой. Поэтому Кихён усажен на лавочку со строгим наказом не двигаться с места и ни с кем не разговаривать, даже если очень захочется, а Чангюн идёт в ближайший круглосуточный магазин. Возвращается оттуда с большой коробкой шоколадных конфет и новым чупа-чупсом для Кихёна. Который покорно сидел всё это время на указанном месте и радостно расцветает, получая в руки свою карамельку. — Почему ты так от них зависим? — Чангюн задерживается взглядом на полных почти детского восторга глазах и с трудом подавляет улыбку. — Давай, пошути про то, что я нарабатываю навыки профессионального отсасывания, — фырчит Кихён, пряча чупа-чупс в карман, — все про это шутят. — Ты просто похож на наркомана. — хмыкает Чангюн, но над вариантом хёна вдруг почему-то на мгновение задумывается. — Да? Почему? — Кихён снова повисает на младшем, выражая готовность идти дальше. Хотя на самом деле за время пути он уже успел достаточно протрезветь, чтобы прекрасно идти самостоятельно — ему просто нравится пользоваться своим «беспомощным» положением. — Кажется, что ты без дозы своих чупа-чупсов жить не можешь. Обычно люди так зависят от курения или наркотиков. — Я просто люблю сладкое, это же может считаться за вид зависимости? — Кихён вдруг улыбается так солнечно, что у Чангюна аж желудок сводит ноющим спазмом, — но вообще, ты близок к истине. Я долго не мог бросить курить, и кто-то посоветовал мне просто сменить зависимость на что-то более безобидное. Чангюн уверен, что Кихён пользуется этим ещё и потому, что отлично знает о производимом на неустойчивые психики эффекте, но вслух этого не озвучивает, молча таща висящую на нём тушку в нужную сторону и время от времени украдкой кидая взгляды на непринуждённое лицо светловолосого, который тихонько продолжает болтать обо всём подряд. Они доходят до общежития уже скоро, но прежде, чем оказаться в зоне видимости камер и зоркой вахтёрши, Кихён получает наказ идти самостоятельно и держать рот на замке при любых обстоятельствах: если не считать того, что парень растрёпан, перемазан в грязи и немного побит, выглядит он вполне нормально, а если ещё и не будет подходить близко и открывать рот — может, никто и не поймёт, что он пьян. Кихён, конечно же, обещает сделать всё именно так, но, едва оказавшись внутри, приваливается к окошку и радостно выдаёт: «Здравствуйте! Выглядит вкусно! Спокойной ночи!». Вахтёрша издаёт неопределённый звук изумления-недовольства и спешно отодвигает тарелку с какими-то овощами в сторону, а Чангюну хочется пробить себе лоб ладонью, но вместо этого он терпеливо оттаскивает парня подальше и незаметно бьёт по ноге, одновременно с этим уже многократно извиняясь перед ошарашенной таким поворотом жизни женщиной и выдавая придуманную заранее историю о том, что «друг неудачно упал на улице и надо бы его отмыть, а то мать дома прибьёт». Хосок, правда, слабо тянет на мамочку Кихёна, но прибьёт всё же на самом деле, а потому за версию катит вполне правдоподобную. Чангюн всеми силами генерирует вокруг себя атмосферу милости и вручает вахтёрше коробку с конфетами, предупредительно загораживая собой Кихёна с его идиотской улыбкой до ушей. Женщина выглядит по-прежнему грозно, но план Чангюна всё же имеет действие: она хмуро поправляет тонкие очки и строго говорит: — Под вашу ответственность, Им. И машет рукой, указывая на возможность проходить и уже исчезая из прямоугольника окошка: судя по звукам, ставит чайник кипятиться и шуршит упаковкой. — Наверное, сложно жить, когда на входе никогда не спит сторожевой питбуль. — сочувственно интересуется Кихён, цепляясь за локоть младшего и смотря себе под ноги, чтобы вдруг не споткнуться обо что-то или об самого себя. — Они спят. Они просто по сменам работают. — Чангюн смотрит на старшего, как на дурачка, и пытается понять, действительно ли он глупенький или же просто прикидывается. — Два сторожевых питбуля, ещё хуже! — Кихён задумчиво кусает губу и всё ещё сосредоточенно смотрит под ноги, — хорошо, что я в этой общаге никогда не жил. — Зато жизни не видал. Даже с дамами преклонного возраста обращаться не умеешь! Уже в своей комнате Чангюн закрывает дверь и с облегчением выдыхает, радуясь, что самое сложное позади. Остаётся ещё понадеяться, что никто не узнает о его совместной ночёвке с Кихёном, и побыстрее уложить этого Кихёна спать. — А с кем ты живёшь? — Кихёна возникает за спиной неожиданно и мягко обнимает за талию, обдавая душным запахом перегара, — а где твой сосед? А он носки не раскидывает? — С Чжухоном, но сейчас у него какие-то дела. Я не знаю, когда он вернётся. При чём тут его носки? — Чангюн морщится и с трудом отцепляет от себя хёна, вручая ему что-то из своей домашней одежды на смену и отправляя его в общую душевую, попутно заявляя, что перевалянные в грязи хёны спят на коврике у двери, а чистые могут рассчитывать на кровать. Чангюн задумчиво разглядывает сначала свою кровать, потом кровать Чжухона, и усиленно раздумывает над последней проблемой. Конечно, можно просто положить парня на место Чжухона, но когда вернётся сам Чжухон — придётся многое объяснять и снова думать, как всех разместить. Хотя если Чжухон вернётся и застанет Кихёна в постели Чангюна — объяснять придётся гораздо больше. Кихён отсутствует уж больно долго, и Чангюн даже уже собирается пойти проверить, не заснул или не утонул ли парень случайно, а, что ещё хуже, не встретил ли он там кого из сокурсников Чангюна, но пропажа объявляется ровно в тот момент, когда Чангюн уже стоит у двери. Но Чангюн в очередной раз захлёбывается воздухом, спешно затаскивая парня внутрь и запирая дверь, пока кто-нибудь, не дай бог, не увидел всего этого: Кихён вернулся в одной лишь футболке, а выданные ему шорты принёс назад в руках вместе с полотенцем и всем остальным. — Ты чего творишь-то, а? — шипит Чангюн и смотрит в мерцающие под тусклым светом глаза. — Они спадают с меня! — честно признаётся Кихён и вручает всю кучу белья обратно в руки младшего. Брюнет обречённо вздыхает и тянет хёна в комнату, надеясь подобрать ему что-нибудь поменьше. Хотя на взгляд у них один размер, но кто ж знал, что этот хён даже меньше, чем кажется со стороны. Влажные волосы, падающие с них на бледную кожу капли и едва прикрывающая всё самое ценное футболка производят слишком сильный эффект, но Чангюн честно старается даже не смотреть на парня и сосредоточенно роется в своих вещах. — Может, и без этого нормально? — аккуратно спрашивает Кихён, рассеянным взглядом окидывая довольно сильный беспорядок комнаты. Сразу видно, что тут живут два безответственных парня. А судя по наваленным на столе тетрадям, кто-то из них ещё и не закончил подготовку к какому-то занятию. — Ты издеваешься? — Чангюн косится на опирающегося на стену парня и опускает взгляд с приоткрытых губ на выступающие ключицы и сжимает губы, отворачиваясь так резко, что даже едва колет где-то в основании шеи, — как я потом Чжухону этот ненавязчивый стриптиз объясню? Не думаю, что он поверит в то, что я действительно просто спасал тебя от утреннего пробуждения где-нибудь в подворотне. — Чани-и. Голос у Кихёна тихий и как будто даже жалобный, и Чангюн оборачивается с недоумением, но едва не сталкивается с ним носами и больше на автомате подхватывает пошатнувшегося старшего. — Перестань подкрадываться, окей? Ну чего тебе? — Чангюн хмурится и всё ещё придерживает светловолосого за талию, а тот лишь вздыхает беззвучно и смыкает холодные ладони на его шее, подаваясь вперёд. У губ Кихёна вкус какого-то крепкого алкоголя и карамели, и этот терпкий коктейль так кружит голову, что Чангюн совсем забывает, что всё ещё сопротивляется этому обольстителю, даже с трудом может понять, кто из них пьян больше: Кихён алкоголем или он — Кихёном. Чангюн ощущает свои руки уже под футболкой Кихёна, а за спиной вместо дверцы шкафа — горизонталь кровати, и даже не ясно, чьей именно. Тихий стон хёна в губы окончательно выбивает из головы Чангюна едва трепыхающуюся мысль о том, что он потерял контроль над ситуацией, и Чангюн почти готов признать своё поражение. Осторожный стук в дверь сначала звучит как сквозь тяжёлую пелену сна, но потом отдаётся в затуманенном мозгу почти ясно, резко выдёргивая из захлестнувшего возбуждения и заставляя прийти в себя. Парни смотрят друг на друга несколько секунд и тяжело дышат, ощущая унисон гулкого сердцебиения. Потом Кихён шумно сглатывает и слезает с младшего, давая ему возможность встать. Чангюн облизывает губы и одёргивает свою футболку, на ходу пытаясь восстановить сбившееся дыхание и убрать назад растрепавшуюся чёлку, а одновременно с этим уже хаотично генерируя варианты убедительных объяснений, почему в его комнате сидит Кихён, да ещё и в таком виде. — Гюн, ты оглох? Или уже спишь? — недовольно бросает Чжухон, едва переступая порог комнаты и кидая на пол рюкзак, но потом замечает шальной взгляд младшего и присматривается к его лицу внимательнее. — Эй, что с тобой? — Всё хорошо! — Чангюн отмахивается даже слишком активно и прячет глаза, стараясь звучать максимально спокойно. — Я правда немного уснул за столом, пока учил эти чёртовы фразеологизмы. — Чтоб лёг спать сейчас же. — Чжухон ходит у двери туда-сюда, быстро складывая в рюкзак что-то с разных сторон, — я только за вещами зашёл. Джису позвала ночевать к себе, прикинь? Я не ожидал, что она согласится на это так быстро, да ещё и сама предложит. — Ну ты и монстр. Покажи ей все свои тайные умения! — Чангюн хлопает друга по плечу и подавляет вздох облегчения: проблема решилась сама собой, и даже объяснять ничего не придётся, если только Кихёну сейчас не вздумается выйти и поздороваться. Только как на зло с другой стороны перегородки слышится звук падения чего-то на пол, и Чангюну в который раз за день хочется пробить себе лоб ладонью. — Что это у тебя там? — Чжухон косится в сторону прохода, почти удачно скрывая испуг от резкого звука, и делает неуверенный шаг вперёд, но Чангюн преграждает ему дорогу. Хотя по правде говоря, Чангюн сейчас почему-то чувствует себя изменщицей-женой, притащившей в дом любовника и отвлекающей теперь слишком рано вернувшегося мужа, но спешно отгоняет эти мысли. Но идея спрятать Кихёна в шкафу была довольно неплохой, почему только Гюн не задумался об этом раньше? — Окно не закрыл, наверное ветер в комнату попал. — отвечает он, совсем не меняясь в лице. Чжухон недоверчиво щурится и наклоняется в сторону, чтобы заглянуть за плечо парня, но Чангюн наклоняется зеркально ему и чуть улыбается: — Иди уже, а то Джиён твоя заждётся своего принца на белом автобусе. — Джису! — Это не так важно, главное, что она ждёт! Чжухон всё же прислушивается к разумной мысли и, наконец, уходит, ненавязчиво подгоняемый Чангюном. Что он о чём-то догадался — Чангюн задницей чувствует, но надеется, что эта девица поможет Чжухону лишиться всех ненужных воспоминаний за этот вечер. А точнее, ночь, потому что часы бесстрастно светят зелёными цифрами «0:47». — Вы с Чжухоном встречались? Чангюн вздрагивает и оглядывается в поисках источника голоса. Кихён находится сидящим на полу и перебирающим какие-то фотографии у раскрытой дверцы тумбочки. — С чего ты взял? — осторожно спрашивает Чангюн, присаживаясь рядом с ним. Парень так забавно морщит нос, пытаясь фокусировать всё ещё расплывающееся зрение, что Чангюн невольно усмехается. — Тут фотографии. — Кихён показывает ему снимок, сделанный ещё года два назад, где Чангюн сидит на коленях Чжухона и обнимает за его шею. Это было за месяц до того, как они решили расстаться — у Чангюна хорошая память на события и даты, и этот день он помнит так же хорошо, как день официального расставания. Хотя это было совершенно безболезненно для них обоих — Чангюн даже не уверен, что между ним и Чжухоном были хоть какие-то чувства кроме кратковременно полыхнувшей страсти. Трудно признаться, но Чангюн даже почувствовал некое облегчение, когда они перестали вести себя, как парочка. Хотя после в их общении почти ничего и не изменилось — они остались близкими друзьями. — Блин, такой давнишний снимок. — Чангюн тянет слова чуть больше, чем стоило бы, но напрасно надеется на то, что Кихён отвлечётся: — Так вы встречались? — По-твоему, если я посидел у кого-то на коленках, то сразу с ним встречаюсь? Если у тебя это так работает, то у меня нет. — приподнимает бровь Чангюн, но Кихён, почему-то, необычно серьёзен: — Ты не хотел ему говорить про то, что я здесь. Боишься, что он будет ревновать? — Нет! — на этот раз Чангюн изумлён совершенно искренне и даже не ожидал, что ситуация будет выглядеть для старшего именно так, — просто ему пришлось бы столько объяснить, а я не хочу, да и он торопился.. — Чангюн даже под дулом пистолета вряд ли сознается, что просто не хочет, чтобы Чжухон знал обо всём этом только потому, что Чангюн не намерен расставаться с образом недоступного игнорщика Ю Кихёна. — Значит, встречались? — А вы с Хосоком встречались? — Чангюн забирает все фотографии из рук парня и складывает на место, захлопывая дверцу и сверля его внимательным взглядом. — А зачем тебе это? — А тебе? — Ну встречались, — вздыхает Кихён, а его взгляд снова приобретает не совсем осмысленный вид, — но это было так давно.. — Я могу ответить на твой вопрос абсолютно так же и это будет совершенно честно. — Чангюн тянет его за руку, поднимая на ноги и собираясь отправить в кровать, но внезапно задерживается взглядом на пухлых губах и едва заметно краснеет. То, что произошло перед визитом Чжухона, не поддаётся логическим объяснениям в его голове, но почему-то отзывается ноющим чувством под рёбрами. Чангюн думает о том, что нужно просто выкинуть это из мыслей, но вдруг ловит печальный взгляд Кихёна и не сразу чувствует, как тот прижимается к нему, нежно обнимая за плечи и не пытаясь сделать больше абсолютно ничего, но сердце Чангюна вдруг куда-то пропадает и возвращается вновь через долю секунды, ощущаясь гулкими ударами уже где-то у горла. Кихён отпускает его также молча и неожиданно, пропадая из поля зрения, а Чангюн смотрит в пустоту перед собой и не понимает уже совсем ничего. Ни своих мыслей, ни ощущений, ни тянущего чувства в грудной клетке. Тишина давит, и Чангюн решает сказать хоть что-то, но едва успевает договорить фразу о том, что Кихён будет спать на кровати Чжухона, как обнаруживает, что хён уже преспокойно сопит, обнимая подушку. На кровати Чангюна. *** Чангюн сонно трёт глаза и расфокусированно смотрит на застеленную кровать напротив. Спустя несколько минут всё же признаёт в ней свою — по развешанным на стене плакатам с американскими рок-группами — и наконец понимает, что с ней не так: слишком ровно и аккуратно лежит на ней покрывало. Безумно непривычно. В доносящихся из-за приоткрытой двери звуках Чангюн определяет Кихёна, а вместе с этим в голове последовательно восстанавливаются события вечера и ночи. Циферблат на тумбочке намекает, что пора бы уже подниматься и начинать сборы на пары, и Чангюн нехотя прислушивается к этой молчаливой мысли. Кихён обнаруживается возящимся у маленькой плитки на их с Чжухоном импровизированной кухне, а сковорода в его руках источает слишком соблазнительный аромат. Чангюн собирается подойти тихонечко, но Кихён замечает вошедшего парня и грозно тычет в него ложкой: — И чем вы тут только питаетесь, а? Всякой ерундой! Я уж думал, ничего кроме рамёна и чипсов не найду! — Мы бедные студенты, что ты хочешь? — Чангюн выставляет руки перед собой, осторожно отводя от себя кончик ложки. — И Чжухон готовить не умеет! — А ты что? — А я сплю долго. Во вздохе Кихёна, кажется, презрение вселенского масштаба — светловолосый отворачивается обратно к плите, а Чангюн с запозданием осознаёт, что хён как был в одной футболке, так и продолжает рассекать. Только продолжает вести себя так, будто ночью между ними не происходило абсолютно ничего, и Чангюн этому очень рад. Хотя крохотный червячок напряжения всё равно гложет изнутри, но его парень всеми силами пытается игнорировать. — Что это вообще за забота такая? — интересуется Чангюн подчёркнуто скучающим тоном и заглядывает в сковороду через плечо хёна, — если ты считаешь, что наши «отношения» уже перешли на новый уровень, то спешу тебя разочаровать. Нет. — А ты не знаешь одну хитрость..? — Кихён косится на него и заговорщически подмигивает, — путь к сердцу мужчины лежит через желудок! Чангюн показательно закатывает глаза и хочет сказать, что, вообще-то, не через желудок, а через вскрытую грудную клетку, но вовремя прикусывает язык, потому что у Кихёна в другой руке нож. — А вообще, мне было скучно, — сообщает Кихён будничным тоном, уже перекладывая еду в тарелки, — а ещё, издержки привычки. Ну и можешь считать это маленькой благодарностью за доставленные ночные неудобства. От Кихёна пахнет кофе, карамелью и едва ощутимо чем-то ментоловым — запах чангюнова геля для душа. Чангюн чувствует что-то сродни удовлетворению, вдыхая свой же запах вместе с этой дурящей сознание смесью, но внезапно одёргивает себя и выметает из головы все эти мысли, фокусируясь на предстоящей паре и выученных вечером темах. — Что-то не так? — удивлённо спрашивает Кихён, глядя на замершего с рисом во рту парня и его зависший взгляд, — эм.. соли много? Мало? Что? — Нет.. — Чангюн трясёт головой, а старший вдруг замечает на его щеках едва заметный румянец и удивляется ещё больше, — просто.. давно не ел чего-то такого, может быть, дома у родителей в последний раз.. Забей. — Сочту это за комплимент. — мило улыбается Кихён, а брюнет снова тупит взгляд в стену, чтобы ненароком не словить взгляд старшего. Они заканчивают завтрак в целом молча, прерывая тишину лишь на короткое бесстрастное «спасибо» от Чангюна. Чангюн уходит в душевую, а когда возвращается — Кихёна уже нет. Есть только оставленный им порядок и пропитанная его запахом постель Чангюна. Вот это да. Захотел — вызвал посреди ночи. А захотел — ушёл, ничего не сказав. Прямо как кот, который гуляет сам по себе. Чангюн чувствует лёгкий укол чего-то неосознаваемого под сердцем, но вынужденно соглашается с голосом разума: так будет лучше, никаких там слов объяснений или прощаний, сам ведь заявил, что ничего не изменилось. К тому же, уже минут через десять возвращается взъерошенный Чжухон, прямо с порога разводя суету и обещая рассказать много интересного вечером, а сейчас уже пора поторопиться. Чангюн твёрдо решает продолжать придерживаться модели поведения «не реагировать на выпадки Ю Кихёна и ни за что не поддаваться его чарам», но чувствует в кармане вибрацию.

Любимый хён: Спасибо за помощь, Чани~

Чангюн протяжно фыркает и пытается прикинуть, когда только этот наглец успел ещё и полазить по его телефону и переименовать свой контакт? Но на экране опережающе высвечиваются новые сообщения:

Любимый хён: И спасибо за рубашку. Моя толстовка ещё не высохла, и мне пришлось воспользоваться помощью твоего шкафа. Любимый хён: Ах да, надеюсь, ты не сердишься за то, что я её сам себе одолжил? <3

Да. Кажется, не реагировать на него и дальше будет теперь невероятно сложно.