Рубикон

Утро у меня явно не задалось. Всю ночь меня мучили кошмары, я совсем не выспалась. Кажется, моя нервная система старалась мне мягко намекнуть, что подобная жизнь, полная впечатлений и вечного страха, что кто-то перегрызет тебе глотку, не для меня. Было предположение, что я привыкну и втянусь, но я не была уверена: это обнадеживало или еще больше пугало. Мало мне было этого, чтобы официально признать утро отстойным. На выходе из комнаты столкнулась с выходившей из ванной полуголой Вики Донован. Смерив ее тяжелым взглядом, я громко поинтересовалась у Дженны, есть ли у нас хлорка или другие дезинфицирующие средства. И мне даже стало несколько стыдно за свой выпад, но лишь до того момента, как я заметила, что эта сука украла мое сильнодействующее обезболивающее, которое мне прописали после аварии, и заодно прихватила мои витаминки с вербеной. — Джереми, — не скрывая своего раздражения, я без стука вошла в его комнату, чувствуя, что начинаю вести себя, как канонная Елена. Хотя есть одно отличие: я не собиралась быть деликатной, — если приносишь домой всякий мусор, то хотя бы следи, чтобы все вещи в доме оставались на своих местах. Я даже не пыталась как-то скрыть своих истинных чувств в отношении происходящего, когда вырвала из рук девчонки антикварные часы, которыми она собиралась дробить таблетки. Надо отдать Джереми должное, он перед этим, кажется, пытался сделать то же самое. Вот только я меньше церемонилась. — Я и так утро проведу, дезинфицируя ванну, — не давая никому из них и слова вставить, продолжила я и показательно сморщила нос, еще раз осматривая Донован. — Не хочу еще перепроверять на месте ли ценности и все то, что можно использовать, как очередную дозу. Может, я и вела себя как законченная стерва. Может, Вики не так уж и плоха, а я к ней несправедлива. Но честно, когда я смотрю на нее, то у меня в голове всплывает написанное огромными яркими буквами «ШЛЮХА», со всем смыслом, что только можно вложить в это слово. Не только шлюха, но еще и чертова наркоманка с багажом комплексов и осознания собственного ничтожества. Терпеть таких не могу. Я была на самом дне, не имея ничего, кроме собственной головы на плечах. Потом и кровью выгрызла себе место под солнцем, никому не позволяя мешать себя с дерьмом. Она же, имея намного больше возможностей, так и продолжала сидеть в луже, жалея себя и обвиняя всех за свою ущербность. И не надо говорить, что на нее, фактически сироту из нижнего сословья, которую оставили отец и мать-шлюха-алкоголичка, все равно будут смотреть свысока. Что бы я не думала про умственные способности Мэтта, но он был одним из самых популярных парней школы, на которого умилялись все главные перечницы города. Перспективный спортсмен, работящий, воспитанный, добрый парень. Погибшие Гилберты — одни из самых уважаемых людей в городе — явно мечтали, чтобы он стал их зятем. Но что не говори о младшем Доноване, с Вики породниться не хотел никто. И Джереми, рядом с которым в моей голове уже стояла пометка «свой», я явно не желала такую спутницу. Я помалкивала, зная, что мое неодобрение мало повлияет на Джереми, но терпеть такое в своем доме не собиралась. Кража лекарств — это перебор. А еще, как я и сказала, я проснулась в премерзком расположении духа. — И, Джереми, надеюсь, что ты предохраняешься. Но сходи в больницу и проверь, не заразила ли она тебя чем-нибудь. — Елена… — только опомнился брат, пока его подружка хватала ртом воздух. Я была уверена, еще десяток секунд, и она вцепится мне в волосы. Джереми это тоже предвидел и предусмотрительно обхватил ее поперек, не зная, что мне сказать. Но я и не слушала его выступлений в защиту этой потаскухи. Просто впихнула ему в руки часы, забрала лекарство и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок. Ужасное утро, но я хотя бы душу отвела.

***

Полностью подписываюсь под всеми нелицеприятными словами Дженны. Логан Фелл — мудак. Хотя заливать соловьем умеет красиво. Вот я повелась, хотя стоило вспомнить, ну или догадаться, что он не просто так подбивает клинья к Дженне. А еще, сволочной он сын, просил меня замолвить за него словечко. И ведь замолвила же! Чего не сделаешь за доступ в архивы, который он предоставил. В благодарность же этот урод украл карманные часы Гилбертов из комнаты Джереми. Стоит упомянуть, что Стефан, как я и думала, решил усмирить своего горячего братца. Хотя было очевидно, что это ненадолго. Освободившись, он решил полакомиться наркоманами на кладбище, прихватив с собой Вики. Совет основателей и так начал понимать, что творится в городе, а уж резня на кладбище, устроенная взбешенным Деймоном, только прибавила им уверенности. Вот только их самомнение вылезло им боком. А если конкретно, то все тому же Логану Феллу, который так самонадеянно пошел в одиночку на вампиров. Когда эти события начали утягивать меня в сверхъестественный водоворот, я прижала Стефана к стенке и сказала, что знаю, кто он. Очень поспособствовала этому неожиданная встреча с одним мужчиной, который узнал Стефана. Все ничего, но видел он его в пятидесятых, а Сальваторе с тех пор не постарел. А там и другие несостыковочки подтянулись. В общем, это стало отличным поводом. Он немного испугался моего напора, но быстро пришел в себя. Как Стефан потом добавил, он подозревал, что я знаю больше, чем делаю вид. Мда, я же говорила, что мне будет сложно долго строить из себя наивную дуру. Может, если бы я не была знакома с каноном, то все было бы иначе, но ни к чему это мусолить. Так что я не стала слишком секретничать и сказала, что, как член семьи основателей, кое-что знаю обо всей этой сверхъестественной жути, но всегда считала, что это лишь выдумки. Потом полились душещипательные истории от Стефана, небольшой ввод в их с Деймоном человеческую жизнь, его попытки убедить меня в том, что он весь такой безобидный вегетарианец. Я не особо сопротивлялась и смиренно приняла это, пообещав никому ничего не говорить. История о Катерине была действительно интересной, и мне стало искренне жаль братьев Сальваторе. Стало жаль тех обычных мальчишек, дружных братьев, которым не повезло попасться на пути хитрой манипуляторши. Но не стоит обольщать себя. После смерти, предательства, спустя 150 лет, они уже не те добрые парни, виноватые лишь в том, что влюбились не в ту девушку. Один — вечно грустный вегетарианец-Потрошитель. Другой — самовлюбленный нарцисс с замашками маньяка и комплексом нелюбимого сына. Кажется, в их компанию вполне впишется попаданка-неврастеничка, которая думает об окружающих ее людях, как о своем зверинце, и оценивает их по степени угрозы для жизни.