Рубикон

— Мать твою через плечо да птеродактиля тебе в задницу, — конец ругательства был слышен уже на весь дом. Хорошо, что Дженна и Джереми уже давно привыкли к моим странным оборотам, к тому же на неизвестном языке. Едва смогла отмазаться тем, что лет пять назад увлеклась и у меня неплохо так получилось. Кажется, поверили. Мне, кстати, фантастически повезло, что в школе Елена изучала французский дополнительно, который я худо-бедно помнила по студенческим годам, он был у меня факультативом. Меня даже похвалили, что я улучшила свой языковой навык, вот как. Было бы неловко объяснять, почему я вдруг забыла тот же немецкий и едва могу на нем пару слов связать в предложение (была у меня парочка знакомых немцев, когда училась по обмену в Англии, нахваталась у них пару фраз по верхам, но не более). Правда, стоило мне обрадоваться, увидев французский в расписании, как я узнала, что в американских школах чаще принято изучать два языка. Хренов испанский, куда же без него в Америке. Стоило догадаться сразу. Слава Семерым, что предыдущая постоялица, как и во французском, здесь звезд с неба не хватала. Но мне все равно пришлось в срочном порядке нанимать репетитора, что не вызвало никаких подозрений, скорее я порадовала своей тягой к учебе, и штудировать учебники и словари. К новому году я смогла напроситься к учителю испанского на пересдачу… на пересдачу всего, собственно говоря, не так сильно краснея. Не знай я тот же английский и французский, не будь классического студенческого опыта обучения в сверхрежиме и еще много «если бы да кабы», хрен бы я дотянула хотя бы до уровня слабого среднячка к этому времени. Особенно учитывая, что мне и без этого хватало предметов для штудирования. Подумаешь, уровень крови в кофеине катастрофически упал, подумаешь, я срослась с синяками под глазами. Словно я сессию никогда не закрывала, тоже мне вызов. — Может мне все-таки кто-то поможет? — заорала я, пытаясь спуститься с лестницы и не умереть, свернув себе шею. Вот Клауса расстроит моя скорая кончина. Зацепившись каблуком за ковровую дорожку и едва не полетев вниз с этим хреновым платьем и сумкой с туфлями и целой кучей «очень нужных вещей» и прочего хлама, я выпустила воздух сквозь зубы, думая, какого хрена тащу это сама и почему не обула кроссовки. — Джереми, единорог тебя на хвосте поверти! — Куда это? — наконец, я вижу дальше своего носа. — Отнеси в машину Джона, я с ним поеду, — махнула я рукой Джеру, натыкаясь на недоуменный взгляд Дженны, которая думала, что нас обеих повезет Аларик. — Потом объясню. — Елена, где ты была всю ночь? — с разбегу в карьер начал Джон, не успела я спуститься. — А нет, Джереми, я передумала, — крикнула я в спину удаляющемуся брату. — Неси вещи к… — Ладно, — процедил папаша моей тушки. — Джереми, неси вещи сестры в мою машину. — Все хорошо, дорогой, делай, что сказал дядя Джон! — игнорируя недовольные восклицания брата, я приторно мило улыбнулась мужчине. Я еще нотации себе не позволяла читать какому-то донору сперматозоидов. — Привет, Рик! Как дела? — Как Стефан? — неожиданно спросил мужчина, когда Джон пошел отогнать машину. — Ты меня спрашиваешь? — удивленно спросила я, намекая, что мы оба только вчера вернулись в город. — Впрочем, я тоже заметила, что он какой-то напряженный. — Сегодня он чуть не напал на студента, — прямо выпалил Аларик, и я замерла в полнейшем недоумении. — Он пил человеческую кровь? Пока меня не было он выпил человеческую кровь? Он же не умеет себя контролировать! Шестеренки в голове натужно скрипели. Какого черта? Меня ведь здесь не было, я его своей кровью не поила, кто еще такой дурной мог… — Когда его похитили вампиры из гробницы, он был сильно ранен и… — Рик не закончил, но потупившийся на мгновение взгляд сказал мне больше необходимого. — Ты или Джереми? — процедила я. Зальцман молчал. — Ты или Джереми? — Я, — твердо сказал он. — Значит Джереми, маленький ж ты гаденыш, — я дернулась в сторону брата, стоявшего на улице, но Рик меня перехватил, заставляя успокоиться. — Елена? Что здесь происходит? — я глубоко вздохнула и повернулась к Джону, отходя на шаг от Аларика. — Оказывается, я должна произнести речь от лица исторического сообщества, — не особо то и выдумывая, с нескрываемым возмущением в голосе сказала я. Мне и Рику об этом вчера сказал мистер Фелл, а потом еще и миссис Локвуд повторила. — А Рик говорит мне об этом только сейчас. — Я думал, что тебе уже сообщили, — не так уверенно подхватил мою ложь Зальцман, но я уже подхватила Джона под руку и вела к машине, приговаривая, как я возмущена, что мне надо в скором порядке продумывать речь. — Гордый отец везет свою красавицу дочь на конкурс Мисс-города. Как это мило, — я вытерла несуществующие слезы умиления. — Ты очень изменилась, Елена, — с какой-то печалью проговорил Джон, а я даже дернулась от таких речей. Единственным человеком, кто говорил мне подобное за все время моего поселения здесь, была Бонни. — Ты раньше не была жестокой. — Изменилась, значит, — я криво улыбнулась. — А ты знал какой я была раньше? Ты действительно знал меня, Джон? Слова били точно в цель. — Не думаю, — признал мужчина, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Хотя знаешь, наверное, тут все дело в генетике, — я подняла указательный палец вверх для большего эффекта. — Она такая коварная вещь. Представляешь, может случиться такое, что ты полная копия своего пра-пра-предка, жившего пять сотен лет тому назад. Фантастика, да? И знаешь, тетя Дженна зовет тебя последним ублюдком, так что, наверное, характером я пошла в тебя. — Но родители тебя учили другому. — Да-да, они учили прощать, быть доброй и хорошей девочкой, не дружить с плохими дядями вампирами. Я все верно говорю, пока не ошиблась? — не дожидаясь ответа от хмурого мужчины, я продолжила:  — Вот только они мертвы. Да и вообще, мои настоящие родители ничему меня не учили. Они бросили меня. Ты можешь себе представить, что я чувствовала? Что я сейчас чувствую, Джон? Когда ты сидишь здесь и только и делаешь, что указываешь мне, поучаешь меня, словно все так и надо. Но это не так, понимаешь? Это ненормально спустя столько лет объявиться в моей жизни и учить меня, как надо жить. Единственное, чего я не понимаю, так это какого хрена ты приехал, Джон? Тебя не было, когда случилась авария. Тебя не было, когда мне и Джереми так нужна была поддержка. Была Дженна, понимаешь? Дженна, которой ты угрожаешь оспариванием опеки, я все слышала. Дженна, которую ты все время попрекаешь. Не ты, тебя не было. Так какого черта ты приперся сейчас? — Елена, — надломлено обратился он, и я поняла, что начало положено. Слова давались мне легко. Во мне не было обиды семнадцатилетней девчонки, но во мне было достаточно презрения женщины, что почти разменяла третий десяток. — Я понимаю, как сильно виноват перед тобой. Грейсон и Миранда навсегда останутся твоими родителями. Я не заслуживаю ни твоего прощения, ни твоей любви. Я просто хочу… — Ну же, чего ты хочешь? — Я просто хочу защитить тебя. Я хочу чтобы ты прожила долгую и счастливую жизнь. — Именно поэтому ты хочешь убить моих друзей? Защищая меня? — Они вампиры, Елена, — категорично заявил он, сворачивая во двор школы. — Ну конечно, — фыркнула я. — Знаешь, сейчас бы я могла рассказать тебе о том, что они никогда не навредят мне, что они скорее сами умрут, пытаясь меня защитить, пусть Деймон и не признается в этом, но зачем? Тебе ведь плевать, ты слышишь только свое эго. Хотя нет, есть кто-то еще, я права? Женщина. Всегда за всем стоит женщина. Изабель? Разумеется. Кто-то еще? Нет сомнений. Я вышла из машины, громко хлопнув дверью, и сразу взяла свои вещи, не давая Джону возможности помочь. — Знаешь, если ты действительно любишь меня. Хоть немного любишь меня, то не причинишь им вреда. Перестанешь искать устройство Джонатана Гилберта. — Ты знаешь, где оно? — спросил он, заставляя меня горько усмехнуться. Что ж, я и не рассчитывала на скорую победу. — Да, — просто ответила я, стоя к нему спиной. — И я никогда не прощу тебе, если ты им воспользуешься. — Зато ты будешь в безопасности. — Елена, все хорошо? — передо мной материализовался Деймон, забирая из рук сумку и платье. Он насмешливо откланялся поджимающему губы Джону. — Это будет сложнее, чем я думала, — сказала я, оттащив Сальваторе подальше от дяди Джона. — Временами ты до жути меня пугаешь, — признался он, смотря на меня с долей восхищения. — Будь я хорошим братом, то сказал бы, как плохо ты поступаешь, но я не он, поэтому выражаю свой восторг. Не беси меня так Джон, я бы даже пожалел его. — Если ты сейчас не заткнешься, то жалеть будешь себя, — огрызнулась я. — Вчерашнее обещание насадить тебя на кол еще в силе. — Ты этого не сделаешь, — наигранно испугался он и подмигнул следом. — Если, конечно, не хочешь, чтобы я уронил твое прекрасное платье прямо в грязь. — Ау! — воскликнул он, потирая затылок. — Знаешь, для вампира, у тебя слишком паршивая реакция, — заметила я, помахивая рукой. Еще можно поспорить, кому больнее. Его бетонному затылку, или моей бедненькой руке. — Я просто боялся уронить твои вещи, — начал оправдываться он, пока я кивала, выражая свою нескончаемую веру в его слова. — Говоря о хороших братьях, насколько плохи дела у Стефана? — спросила я, убедившись, что гримерная, куда мы занесли вещи, пуста. — У нас дома холодильник, наполненный украденной кровью, — не задумываясь, сдал брата Деймон и завалился на диванчик, с интересом поглядывая по сторонам. — Миленько, — поджала я губы. — Не в моих правилах, но, поскольку это меня напрягает, я буду жаловаться. Я фыркнула на его поигрывание бровями в ожидании, что я сейчас начну переодеваться при нем. — Сначала прическа и макияж, а платье перед выходом. — Скучно, — надул он губы. — Но теперь я знаю, когда я должен быть здесь. — Я позвоню Лекси, а ты убедись, что он не решит никем перекусить. Особенно Кэролайн.

***

— Джон мой биологический папаша, — сдалась я и зажмурилась, ожидая реакции Дженны, которой почему-то не последовало. Осторожно приоткрыла один глаз, с опаской глядя на застывшую с плойкой в руках Дженну. Та открыла рот, собираясь что-то сказать, закрыла, кивнула чему-то, пока я осторожно забирала плойку, мало ли, она горячая. — Давно ты знаешь? — День, — отмахнулась я, понимая, что опасности нет. — Догадываться начала, когда мы узнали про Изабель, но убедилась вчера. — Ясно, — сухо сказала она, когда я рассказала ей отредактированную историю разговора с Джоном, а потом кривовато улыбнулась. — Ну кобелина. — Ты на Аларика не злись, если он вдруг чего-то недоговаривать будет, сама понимаешь, здесь такая Санта-Барбара, — решила я замолвить словечко за Зальцмана. Дождавшись ее неуверенного кивка, я отогнала смутные подозрения, что, скорее, сделала сейчас мужику подлянку и с преувеличенным интересом стала рассматривать свое отражение в зеркале. Накрутив прядь волос на палец, я шкодливо ухмыльнулась, не сумев побороть в себе тягу к мелким пакостям. — Знаешь, я, кажется, придумала, какую прическу мы сделаем. Что насчет крупных локонов?