24 Августа

ГЛАВА 3 Тьма снова обступила меня, легкие отказывались сделать вздох. Перед глазами, которые я толком-то и не успел открыть, плыли цветные пятна, мир вокруг ходил ходуном. Этот приступ застал меня врасплох. Вчера вечером я забыл забрать у мамы ингалятор, который мне сейчас в буквальном смысле жизненно необходим. Я схватился за горло, пытаясь заставить тело пустить по легким хоть немного, один маленький глоток кислорода, но, конечно же, это совершенно не помогло. Давящая тьма скручивала кольцами мое тело, будто огромный питон, желая проглотить и сожрать. Я в панике начал бить по стене, чтобы разбудить спящих родителей. Ждать долго не пришлось, но перед глазами я уже ничего не видел. Только разноцветные пятна, вспышки света и всепоглощающая тьма. Тьма, поглощающая меня. В комнату вбежала мама, я слышал, как она звала мужа, паниковала, забыв о том, что мое спасение лежит в кармане ее любимого халата. На мгновение я выпал из реальности, потерял сознание, всякую связь с настоящим. Я будто умер. «И так будет каждый раз? Тяжко.»-думал тогда, в это самое мгновение «сна». Но эта мысль была совсем легкая, смиренная, как будто я думал о самых простых вещах, будто это не было чем-то, похожим на смерть. Но откуда мне знать, что есть эта «смерть»? Я медленно плыл по странному, убаюкивающему ручью, несущему меня… куда? К смерти? Эта мысль заставила меня вздрогнуть, из-за чего наставшее небытие выплюнуло меня на берег реальности. Я сделал глубокий вздох и открыл глаза. Надо мной склонились перепуганные родители. Увидев, что я снова дышу, мама самолично вложила мне в ладонь ингалятор. Отец присел на край кровати, переводя дыхание. — Так будет каждый раз? — громко спросил отец и его резкий голос разрезал наступившее полотно тишину. Разговаривать тихо он просто не умел. Меня разразил смех. Громкий и, наверное, звучал он истерически. Такое беспокойство и смятение на лице отца вызвало во мне прилив смеха. На его физиономии при его обычном состоянии и характере страх в пару с сонливостью выглядело очень забавно. Неправильно, что я над этим смеюсь. Но я был рад, что через мое тело вновь протикает кислород и это «смешило» меня еще больше. Я смеялся долго, скорчившись в комок и сотрясаясь всем телом. Горло уже побаливало и я заставил себя успокоится. — Простите… — отсмеявшись, вытирая выступившие слезы, проговорил я. Мама глядела на меня в полном недоумении, а отец даже улыбался. Но опять этот холодок. Я уж было убедил себя, что все дело в освещении, но мои надежды погибли, стоило мне только взглянуть на маму. Оказалось, что уже утро и в мою небольшую комнату светили розово-желтые лучи раннего солнца. Я поднялся с кровати. Родители вышли на кухню, я направился в ванную. Миновав зеркало, я направился прямиком в душ. Думал я о предстоящем походе к психотерапевту. Нет, не психотерапевту, а психодиагносту. Но мысли еще не собирались воедино после приступа. Пока в моей голове царила лишь бессмысленная мешанина. За завтраком мне поведали, что сегодня со мной едет отец. Маму срочно вызвали на работу по очень важному делу и она отчалила из дома, когда я и отец еще завтракали. — Ну, что? — улыбнулся мне отец. У него заразительная улыбка, поэтому мое лицо не осталось каменным. — Сегодня у нас день отца и сына. Я кивнул, но сомневаюсь, что от этого дня будет больше радости, чем от вчерашнего. По направлению нам нужно было ехать в совсем другую больницу, нежели вчера, которая находилась в противоположном конце города. Приняли нас быстро, без лишних хождений и документов, и вот я уже сижу на мягком диване перед женщиной средних лет, которая легко улыбалась, будто мы с ней давние хорошие знакомы, встретившись после многих лет разлуки. — Август Айнзам. — утвердительно сказала женщина. Я сразу обратил внимание на ее глаза. Не могу сказать, что я разбираюсь в людях, судя только по их глазам, ведь в обычной обстановке я вовсе остерегаюсь их, людей. Но глаза этой женщины, теплые карие, почти янтарного цвета, смотрели с интересом. Без каких-либо жалости, раздражения или усталости. Не знаю, как реагировать на такой «интерес». — Предыдущий врач, как мне известно, не сумел вам помочь? — Говорит, Август не хотел отвечать. — подал голос отец, уместившись на маленьком стульчике у двери кабинета. — Почему же? — женщина обратилась ко мне. Я хотел было просто пожать плечами и промолчать, но, взглянув на надеющееся лицо отца, сказал то, что говорил и дома за ужином: — Мне кажется, он задавал не те вопросы. — Надеюсь, я смогу тебе помочь. — эта фраза звучала больше похоже на «Надеюсь, что ты сможешь меня заинтересовать». Не знаю, с чего я это взял, но ощущение подталкивало именно на это. Сразу же прогнав отца, женщина принялась задавать вопросы. Все то же, что было и на прошлом сеансе. Но только до того момента, когда дело приблизилось к теме именно моего мнения и моих ощущений. — Почему вы до сих пор, до приступа не учились в обществе? В школе. — Родители не… — начал было я, но женщина меня перебила. — Август, мне нужно знать, почему именно ты избегал общества. — она покачала головой. Рассказать об этом невероятно тяжелая задача. Легче поведать повод, а не причину. Я чуть поморщился, пытаясь подобрать слова. — Они меня напрягают. — только это я и выдавил из себя. Даже при стараниях я не могу сказать ничего полезного и понятного. — Может, пугают? — подтолкнула женщина. — Может. — я сам точно и не знал, с чего все это началось. С чего началось мое «отстранение» от них, людей. Не то, чтобы это был страх. — Тебя пугают люди? Не их личности, а именно сами мешки с мясом? — Нет. — А что же? — Их глаза… — это самая большая подсказка, которую я способен подкинуть. Я попытался избавиться от застывшей в воздухе фразы, которая заставила меня чувствовать себя очень глупым. — Точнее то, чем эти люди являются… Чем больше глаз, тем больше их… их собственных внутренностей… — поток бессмысленного бреда полился из моих уст. Чем сильнее я пытался исправить сказанное ранее, тем больше бреда получалось. Но женщина меня не перебивала, что-то строчила у себя в тетради, не сводя с меня глаз. А я все говорил, говорил. Рассказывал какую-то циклическую бредятину и бессмыслицу, пока наконец, не нашлась пробка, заткнувшая этот поток. — А чем отличается психолог от психодиагноста? — эта фраза прозвучала слитно с предыдущими. Настала тишина. Я чувствовал себя донельзя глупым. — А если можно было обобщить всех этих людей, все общество одним словом? — миновав молчание и мой вопрос, спросил врач. Я помолчал. Каким словом обобщить? Как этих существ можно обобщить каким-либо словом, кроме слова «общество»? Как, если все эти «индивиды» совершенно разные, но одновременно до тошноты одинаковые? — Я… Я не знаю. — ненавижу чувствовать смятение. Все, что угодно, только не чувство, которое тянет твои мысли в противоположные стороны. Женщина еще какое-то время задавала мне вопросы, которые оказались для меня легче предыдущих. Ответил я на них как можно содержательнее, но не уверен, что это что-то изменило. Она пригласила отца обратно в кабинет. — Почему Август не ходил в школу до недавнего времени? — теперь же женщина обращалась к моему отцу, севшему на стул у кабинета. — В первом классе у него были проблемы с одноклассниками. — отец чувствовал себя неуютно. Я видел это по тому, как он несвойственно своему характеру заёрзал на стуле. — Его обижали? — спросил врач. — Нет… — эта темя всегда смущала моих родителей. — Он… Август не хотел, максимально упрямился, когда надо было идти в школу. Он всегда был ребенком очень спокойным, усидчивым и послушным, его тянула к знаниям… поэтому нас очень насторожило и даже… — он никогда не признается, что чего-то по-настоящему испугался. -… поэтому мы и перевели его на домашнее обучение. — А в более раннем возрасте, в детском саду, как он себя вел? — Я же и говорю, он всегда был спокойным и послушным до первого класса. — Ты помнишь время в детском саду или время первого класса? — женщина обратилась ко мне. — Нет. — признался я. Я искренне пытался сейчас припомнить те времена, но я не мог. Женщина вновь обратилась в моему отцу: — Почему именно сейчас вы решили отдать его в школу? — Мы с женой надеялись, что это уже прошло. — он помолчал, перебирая свои пальца на коленях. Это была привычка, невольно взятая у жены. — То есть, с первого класса и до сего момента у Августа не было общества его сверстников? Ни даже друзей? — тут психодиагност сильно удивалась. — Очень рисковое решение… — Мы лишь хотели помочь. — отец слегка разозлился. Отвечая за двоих, он придавал сам себе уверенности в том, что говорит. — Я лишь говорю с точки зрения психологии. — пожала плечами женщина и закрыла тетрадь с записями. — Человеческое "эго" должно развиваться в обществе таких же людей. Август, у тебя нет проблем с умственной деятельности? Ты хорошо усваиваешь материал, соответствующий твоему возрасту? — Более того. — эта единственная сторона моей «медали», в которой я действительно силен, которой я мог бы похвастаться. — Более того? — ее, ставшее по ходу нашего разговора лицо озарилось улыбкой. — Он проходит материал быстрее, чем идет школьная программа его возраста. — добавил отец тоже с легкой улыбкой на губах. Родители любят гордится своими детьми, особенно мои, которым не приходится делать этого часто. На лице врача отразилось странно выражение, то ли усмешки, то ли удовлетворения. Она села за свой рабочий стол, доставая документы и попутно разговаривая с моим отцом о выводах сегодняшнего сеанса. Свой конспект она забрала с собой на большой письменный стол, поэтому я не сумел посмотреть, сколько она написала. Но у меня не было сомнений, что написала она много. Как оказалось, зовут ее Хельда Гаст. Она рассказала, что есть санаторий-интернат, как она выразилась, «для таких как Август». Не могу сказать, что отец пришел от этого в восторг, но слушал рекомендации Гаст внимательно, хмуро, но не перебивая. Мне эта мысль показалась самым отвратительным окончанием сеанса. О каком интернате может быть речь? О каком таком САНАТОРИИ-ИНТЕРНАТЕ «для таких, как я»? Идея того, что мне придется находится в обществе не просто чужих людей, но и… с психологическими отклонениями, вызывала во мне волну крайнего возмущения и раздражения. Но, пока я прогонял в мысля противоречия и отговорки, отец успел позвонить жене и все решить. В итоге, я еду, не смотря на то, что ко мне так никто и не обратился с вопросом, хочу я этого или нет. Видимо, я все же смог заинтересовать Хельду Гаст.