24 Августа

Я медленно плыл по небу, расслабленно кутаясь в невесомую мягкость облаков. Передо мной существовали только бескрайние просторы неба, засыпанным молочно-розовой ватой, а сквозь них пробивался мягкий, ласкающий взгляд диск солнца с четкими очертаниями, как будто находился он перед самими облаками, а не в несколько сотен километров за. В ушах играл только едва различимый в абсолютной тишине ветерок, похожий на шепот. Под собой я чувствовал спиной воздушную пену особенно мягкого облака, и долго еще наслаждался этим моментом светлого забытья. Медленно в мои уши вливался звук какого-то копошения, шипения, постепенно затмившие благое шептание небесного ветра. Я нахмурился, пытаясь отогнать эти звуки, словно назойливую муху, но шум настойчиво усиливался, пока я четко не услышал змеиное шипение и цоканье маленьких ножек, похожего на стук длинных когтей по деревянному столу. Не выдержав, я перевернулся на живот, позволяя облаку подо мной разойтись в области моего лица, дабы я улицезрел тех грешников, которые посмели помешать моему господскому расслаблению. По огромному деревянному столу бегали змеи с муравьиными ногами, постукивая своими «каблучками», они таскали с дубового стола угощения. Их чешуя из белого переливалась в темно-синий цвет, а красные языки часто вылезали из змеиных ртов. Я почувствовал под собой твердую поверхность. Я оказался сидящим за этим самым столом, который уже приобрел золотистую шелковую скатерть с серебряными узорами листьев и ветвей. Стол стал меньше размерами, но змеи все еще бегали по нему, разбирая по кусочкам какое-то блюдо. Я пригляделся. На до блеска натертом подносе, на сочных листьях зеленого салата лежала моя собственная голова, приукрашенная сочными виноградинами и порезанными ананасами, в упор смотрящая на меня своими синими без дна глазами. Она лежала, чуть наклонившись набок, и я тоже невольно склонил голову набок. Змейки все бегали по столу, звук их топанья был приглушен из-за скатерти, но все еще слышен. Я смотрел, как они утаскивали кусочки кожи, оголяя красное мясо, как они группами оторвали уши и унесли куда-то под стол. Лицезрел я это до того момента, пока на лице напротив не то, чтобы кожи уже не осталось, а даже мяса. Я провел взглядом пару змеек, тащивших мои глаза. Неожиданно я осознал, что и мои собственные глаза находятся не на своем месте, и смотрел я на сию картину откуда-то со стороны. Они лежали у меня в руках. Мокрые и скользкие… Я со всей силой сжал кулаки. Потирая глаза, я поднялся под звуки громкой классической музыки, которая играла непонятно откуда, словно сочилась изо всех уголков дома. Конечно, это было завершением сна, и она сразу же смолкла. Моим глазам, которые оказались в своих родных орбитах, пришлось разлипнуться и сфокусироваться на этом мире. Даже солнце еще не полностью поднялось из своего «ложа», позволяя предрассветной тьме еще оставаться в моей комнате. Внезапно на меня навалилось все понимание происходящего. «Где я?», «кто я?» и «что здесь делаю?», встали на свои места. — Август! — укоризненное слово вонзилось в мои уши острой иглой, ведь я еще не успел отвыкнуть от тишины сна. Я вздрогнул и стукнулся головой о бортик кровати. Надо мной стояла мисс Кларэнс, уперев руки в бока. Под ее подгоняющие фразы я поднялся и поплелся в ванную. «И что сегодня меня ждет?» — эта мысль, словно заевшая кассета повторялась у меня в голове на протяжении всего времени, как я приводил сонного себя в приемлемый вид. Мисс Кларэнс зашла снова, и мы отправились, как она сказала, в столовую. Мы проходили по тому же маршруту, по которому двигались и вчера. Дом начал медленно наполняться слабым утренним светом. Дойдя до кручёной лестницы, мы свернули из прихожей с потертым диваном, через которую мы проходили вчера и повернули в противоположный входной двери коридору. Я оказался в просторной столовой такого же стиля, как и весь дом — деревянная мебель, минимум новых вещей и современных приборов. Складывалось ощущение, что я попал на лет сто назад, около того. В помещении, облачённом медово-желтыми обоями с узором в виде веток и листьев, похожие на скатерть в моем сне, располагался один единственный круглый стол без скатерти, за котором уже сидело двенадцать человек. Это все были дети и подростки возрастом от десяти и до шестнадцати. Конечно, это все зрительное впечатление и собственная оценка, но и делать мне больше нечего. Все места за столом, на котором уже были разложены столовые приборы и наложена еда — манная каша, не пахнущая ничем -, кроме одного. Не сложно было догадаться, что это место как раз для меня. Когда моя нога ступила на порог столовой, царивший оттуда гул замолк. Как и должно было быть, внимание всех были прикованы ко мне. Как ни странно, но я не чувствовал какого-либо переживания или стеснения. По отношению к их пристальным и невежливо открытыми разглядываниям я чувствовал пустое ничего. Только любопытство к этим людям. Я сел на свое место напротив окна. Постепенно взгляды потеряли ко мне интерес. Я принялся спокойно есть. — Я Вибек. — девочка рядом повернулась ко мне. Я слегка дрогнул из-за непривычки. Кажется, прошло уже лет сто с того момента, как я знакомился со сверстниками. Но нет, это было всего несколько дней назад, перед всей этой историей. Вибек представляет собой маленькую девочку с очень длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу. Ее лицо выглядит очень сердитым и неприступно-гордым, крупный вороний нос, густые низко посаженные брови, маленькие алые, видимо, жестоко изгрызанные хозяйкой губы. И, конечно же, глаза. Большие янтарные, словно у куклы, но они были живыми, в них таились непонятные мне огоньки. Я медленно пожевал, делая вид, будто ем. — Август. — я медленно кивнул. Если говорить честно, я заволновался. — Тебя поселили в синем коридоре, да? — быстро спросила она. Я снова кивнул. Вибек помолчала, погрызывая губу, стукая пальцами по столу. С другой стороны от меня протянулась рука и, минуя меня — мне пришлось сильно отклониться назад — стукнула Вибек по щеке. Я ожидал, что она начнет возмущаться и пойдет давать сдачи, но она лишь оставила багряные губы в покое и, как будто ничего не случилось, продолжила есть. Я посмотрел на владельца руки. Это был парень моего возраста. У его кожи цвет оттенка красного песка, волосы темно-бурые, лицо вытянутое. Остается добавить, что его миндалевидные глаза с азиатским разрезом являются дополнением к внешности индейца. — Марк. — он поймал мой изучающий взгляд. — Август. Он развернулся к своей тарелке, а я принялся разглядывать остальных сидящий. Это были самые обыкновенные подростки. Отличались они только либо бинтами на руках и с повязкой на глазу, как девушка с короткими черными волосами прямо напротив меня, либо смирительной рубашкой с незакрепленными у спины длинными рукавами с креплениями, как лысый парень с азиатской внешностью и рядом сидящей с ним русоволосой девушки, и кроме этого их ничего не отличало от тех подростков, которых я видел. Пока я рассматривал парочку в смирительных рубашках, девушка с русыми волосами отвлеклась от беседы с соседом и посмотрела на меня. Страшный взгляд. Он будто смотрел насквозь своими пустыми и бесцветными орбитами. Казалось, цвет ее глаз вообще отсутствовал, только бледная рамка радужки голубого цвета, из-за чего узкие зрачки выглядели еще ярче и пронзительнее. Всепоглощающая, всеобъемлющая пустота… Я не мог отвести взгляда. Все неприлично пристально пялился. Она медленно наклонила голову на бок, а я, как загипнотизированный сделал тоже самое. Точнее сказать, что сделали мы это одновременно, будто были отражениями друг друга в зеркале. Мне кажется, если бы она или я подняли руку, то второй незамедлительно повторил бы этот жест. Внезапно, рука снова потянулась через меня к Вибек. Я очнулся. Мне показалось, или это тянулось целую вечность? Мой взгляд снова сфокусировался на этом мире, я часто заморгал. Снова посмотреть в те глаза я не решился, хотя, если честно, очень хотелось, поэтому я повернулся узнать, что Вибек сделала, дабы заслужить еще один шлепок. Но я не успел. Она уже сидела и пила чай с таким видом, будто ничего не происходит, что рука Марка не схватила ее за плечо. — За что ты так? — спросил я, когда красная рука вернулась к кружке с чаем. — Чтобы не грызла ногти и губы. — ответил тот, сделал глоток и добавил. — Она сама попросила. Иначе она прогрызет себе пальцы до костей. — беззаботно продолжал Марк, потянувшись через стол к чему-то, что принесла вошедшая мисс Кларэнс. Его ответ звучал так, будто он не говорит не о чем особенном. Будто такие дела, когда дети разрушают свое тело, является нормой. Но здесь это действительно норма. — Как тебе первое впечатление? — эта фраза была лишь для поддержания беседы. И я был благодарен за такую вежливость, но сам я не владею этим навыком, поэтому только пожал плечами. Но у меня есть один вопрос. — Кто эта девушка в смирительной рубашке? — я кивком указал в сторону, не осмеливаясь вновь узреть ЭТО. Марк даже не повернул головы в ту сторону. — Альбертина. — Марк облокотился на локоть. — Ты видел ее глаза? Я кивнул. — Знаешь, мы все боимся встречаться с ней взглядами. Даже Гаст. И мы действительно не смотрим ей в глаза. — Ясно. — я замялся под пристальным взглядом Марка и взял в руки свою кружку чая. Он успел немного остыть, но и такой чай вполне мог помочь мне скрыть стеснение. Мне хотелось спросить, почему он здесь, что с ним. Но мне кажется это невежливым и грубым… Пауза затягивалась и затягивалась, пока, благо, не вошла доктор Гаст. — Привет, дети. Доброе утро. — с улыбкой и громко поздоровалась она. Ее встретил восторженный гул. Так как я сидел напротив Альбертины и выхода, где стояла доктор Гаст, мне стоило большого усилия не посмотреть на нее, не фокусировать на ней взгляд, а наблюдать только за Гаст. А Альбертина не повернулась к вошедшей. Она смотрела вперед. Куда, не знаю. Раз уж здесь принято не смотреть ей в глаза, значит и мне этого делать не стоит, как бы мне не хотелось. — Как вы уже все знаете из сплетен мистера Дамtнга, — она сделала паузу, во время которой дети засмеялись. Видимо, это что-то из серии здешних шуточек. — Что у нас новый ученик. Доктор Гаст улыбнулась мне. Я поднялся, потупив голову. Привыкнуть бы к этому. — Его имя Авгусn Айнзам. — видя мое замешательство, произнесла доктор. — Он будет учиться во второй группе. С этими словами она попрощалась и вышла. — Мы делимся на две группы. — раздался голос Вибек. — По шесть человек. Как классы. Учителям так легче. — Здесь есть учителя? — поинтересовался я, садясь на место. — Да. — ответила она, поднимаясь. — Только они приезжают из какого-то института в столице. — Бери свою посуду и пойдем, надо отнести на кухню. — добавил Марк. Я последовал его словам. — А некоторые предметы ведет мисс Гаст. — рассказывала Вибек. Видимо, трещать языком она умела. — Например, геометрию, алгебру, то есть математику, физику и химию. А еще биологию. Она была совсем низенькая. Едва доставала мне до груди. Не знаю, почему меня это так позабавило. Я помог ей переложить в мойку, куда мне указал Марк, тарелки. — А теперь, я хочу посмотреть на синий коридор и зеленую комнату. — заявила она, когда мы вышли в столовую. — У нас есть немного времени перед началом уроков, поэтому пойдем. — согласился Марк с подругой. — Да-да, пойдем. — маленький человечек потянул меня в сторону. Мы молча дошли до моей комнаты. Мне показалось странным, что они не были здесь. Хотя, я ничего не знаю об этом месте, так что я не стал задавать этот вопрос. Пока Вибек бегала белой тенью в своем длинном платье и рассматривала дверь с моим именем, будто думала, стоит ли ее открывать или нет, я спросил: — А что насчёт расписания? — Тебе не дали расписание? — удивился Марк. В отличие от Вибеки, Марк был очень высоким и широкоплечим. Мне приходилось слегка поднимать голову, дабы смотреть в его темные глаза. — Я напишу его тебе как-нибудь. — я благодарно кивнул. — Алгебра, литература, физика, арт-терапия, гимнастика и… — Немецкий, Марк, немецкий. — раздался голос снизу. — Да-да, спасибо. — кивнул Марк. — Так что, нам нужно на третий этаж в красный коридор. — А, еще мы во второй группе. — воскликнула Вибек. Ее слова прозвучали невнятно, ибо она безжалостно грызла заусенец, пытаясь оторвать немаленький кусок кожи с указательного пальца. Но прежде чем она успела вцепиться кроличьими передними зубами в свою плоть, Марк сильно ударил ее по руке, из-за чего раздался неприятный шлепок. Я смотрел на Марка, на то, как меняется его лицо, когда ему приходится бить Вибек. Лишь на одно мгновение его лицо покрывает пелена горечи и боли, как будто он бьет сам себя, но лишь мгновение. Не могу представить, как больно этот шлепок откликается у него внутри. Странно за этим наблюдать. Мне казалось, что все их… так сказать, проблемы стали чем-то привычным и обыденным. Я почувствовал ком в груди. Но приступу предшествовала волна паники — я оставил ингалятор в комнате. Кашляя, я вбежал в комнату и стал рыться в ящике, куда вчера убрал свои штаны, в кармане которых лежало мое спасение. Мне стало очень страшно. Даже не так сильно, как во все прошлые разы. Ощущение, что теперь мне есть, что терять.