Так завещали наши отцы

Влетев в ванную комнату и ощутив холодную воду на ладонях, она более-менее пришла в себя. Непрекращающиеся голоса задавали один и тот же раздражающий вопрос: «Ты в порядке?». Нет, определённо нет. По разгорячённому и покрывшемуся испариной лицу, из-за чего щёки приобрели багровый оттенок, теперь стекали капли, скатываясь с подбородка и падая на кафель и одежду. Оливия сжала края раковины, вглядываясь в собственное отражение в зеркале напротив. Сердцебиение отдавалось по всему телу, набатом стуча в ушах вместе с никуда не уходящей головной болью в висках. Медленные глубокие вздохи мало чем помогали, но, по крайней мере, Оливия уже не чувствовала себя так, будто кто-то сжимал ей шею, навалившись сверху. И затем нахлынула запоздалая паника. Спокойные вздохи сменились на резкие и короткие, наряду со слабыми хрипами. Не в силах стоять на ногах, Оливия села на край ванны, сжимая колени. Какие-то секунды спустя рука резко приблизилась к носу, вытирая его тыльной стороной ладони. Ничего не было. Проведя ею по рту и вновь не увидев ни следа крови, Оливия вздрогнула, когда дверь начала открываться. — Господь милосердный! В ещё не проснувшихся полностью глазах женщины мгновенно появился ужас. Она осматривала дочь, пока та, в свою очередь, старалась скрыть дрожь. Если её мать начнёт переживать из-за её состояния, то всё это закончится хуже, чем вкус того лекарства из детства, которое не вызывало ничего, кроме рвотного позыва. — Ты?.. — Я в порядке, — не дожидаясь очевидного вопроса, сразу ответила Оливия. И, конечно, это не помогло женщине избавиться от волнения. Она сделала несколько быстрых шагов в сторону девушки и обеими руками взяла её лицо, поворачивая его в поиске ссадин, ран или ещё чего похуже. — Ты не в порядке. — Её руки опустились ниже, осматривая шею, а потом и одежду. — Билл сказал, что он повалил тебя. — Женский голос на мгновенье сорвался, мысленно представляя пугающую картину. — Он не укусил меня. Мам. Мам! — Девушке пришлось повысить голос, чтобы та наконец обратила своё внимание на неё. — Я в порядке. Женщина взглянула в глаза дочери, вновь взяв её лицо в свои ладони. Уже в тот момент Оливия была уверена, что карие глаза матери готовы были пролить слёзы, но вместо этого она прижала её к себе, держа затылок одной рукой, пока вторая покоилась на левом плече. Судя по звукам, женщина всё равно боролась со своими чувствами, изо всех сил противясь желанию сорваться. Оливия едва ли шумно выдохнула. Глупо было ожидать какой-то другой реакции. Её мать не была из тех людей, кто вечно срывался по любому поводу, и даже когда случалось нечто похожее на такой случай, она вела себя достойно, вместо того чтобы рыдать навзрыд и только ещё сильнее накалять непростую обстановку. Тишина, прерываемая слабыми всхлипами в небольшой ванной комнате, была умиротворяющей. Скрипнула ступенька лестницы. Глаза Оливии устремились вперёд, а сама она всё ещё находилась в материнских объятиях. Дверь осталась открытой, но, судя по тяжёлым звукам, гадать, кто поднимался на этаж, смысла не было. Мужчина остановился возле проёма, возможно, приводя дыхание в норму, прежде чем продолжить. — Три… — тяжёлый вздох, — туши… Ох. Да, три туши волка. Надо же, — он замолчал, переводя взгляд со своей жены на дочь и обратно. Насколько Билл мог судить по поведению двух главных женщин в его жизни — всё было довольно хорошо. Мужчина провёл рукой по вспотевшей шее до подбородка. — Овцу, конечно, подрали за копыто, так что придётся съездить с ней. Заодно заявку на хищников составить… Элен, — устало произнёс Билл, облокотившись рукой о дверной проём. Женщина выпрямилась, слабо кивая головой, напоследок проведя большим пальцем руки по щеке Оливии. Всё это завершил лёгкий поцелуй в лоб. Как только её фигура скрылась в коридоре (мужчина учтиво шагнул туда первым, чтобы не загораживать путь своим крупным телом), Элен спустилась на первый этаж. — Поспишь? Билл шагнул за порог. Отец был не слишком многословен. Чаще всё выражалось в его действиях, пускай не всегда нужных по ситуации. Девушка в ответ покачала головой, смотря на его раскрасневшееся лицо. Было лишь три часа утра. Сон не думал возвращаться. Всё оставшееся время до рассвета она провела в своей комнате. Родители, как и она, больше не сомкнули глаз. Больше всего на нервах была Элен — сначала она наводила какой-то порядок в доме, затем, видимо, не найдя покоя в рутине, вышла на крыльцо вместе с метлой, а после этого уже направилась в курятник. К тому времени петух, тряхнув гребешком, уже гордо и громко закричал. На горизонте начала виднеться золотистая линия. Оливия перебирала школьные книги. В основном они дополняли учебный материал: практикумы, справочники. Не то чтобы ей было интересно, но всё же лучше знать немного больше. Хотя большой пользы не было заметно. Все они теперь покоились под кроватью с глаз долой. Отец уже пришёл в себя физически и, недолго думая, перетащил павших животных за дом, накрыв их старым ненужным чехлом из гаража. Хоть вокруг на несколько километров и не было ни души, подобную картину просто так оставлять было нельзя. К тому же она заставляла Элен нервничать. Сказанное мужем в тот момент до сих пор не покидало её голову. Женщина невольно задавалась вопросом: «Что бы сделала она, увидев всё воочию?». Краткое объяснение произошедшего уже заставило материнское сердце пропустить удар и почувствовать, как земля уходит из-под ног. Она с силой подавила мрачный поток мыслей. Оливия, спрятав ненужные учебники, продолжала лежать на боку, бесцельно уставившись на видневшиеся корешки книг. В какой-то момент она перевернулась на спину, согнув ноги в коленях и прижав ступни к деревянному полу, и стала смотреть на постепенно освещающийся потолок. Запах чистой переодетой одежды после принятого прохладного душа в каком-то смысле отрезвлял. Нападение диких зверей не вызывало много вопросов, хоть подобного никогда и не случалось. Рядом стоящий лес ни разу не выпускал своих «детей» в таком количестве, тем более волков. Стрелять в травоядных, таких как олени, не вызывало большого труда: они всегда пасутся стадами. Лишь один огромный минус — их развитое обоняние. Неосторожное движение, и вот добыча уже убегает вместе с остальным стадом. Но волки… почему? В голову пришло только одно объяснение — нехватка кормовой базы. Довольно логично, но ничем не подтверждено. Оливия не могла точно вспомнить, сколько особей было в эту ночь. Конечно, считать головы при опасности мог либо сосредоточенный на привычном действии человек, даже не отвлекающийся на то, что нужно было сделать, либо совершенно сбитый с толку олух, который был бы загрызен в следующую же секунду. Три… туши? Так сказал отец. Для неё всё это теперь казалось просто сном, оставляющим в памяти лишь отрывки. Но звуки продолжали быть такими же чёткими. Два выстрела. Девушка шумно выдохнула через нос. Последний волк определённо мог перекусить ей артерию, так почему же нет? Внезапное его падение в самую последнюю минуту спасло ей жизнь. Но внезапное ли? Это могло произойти по нескольким причинам. Бешенство. Болезнь. Все существа, так или иначе, болеют, даже растения. Для более точного заключения нужно проводить вскрытие, а не гадать в пустоту. Если же говорить об остальных, вернувшихся обратно в лес, то… — Морти. Оливия резко приняла сидячее положение. Так яростно рвущийся защищать хозяина пёс, целеустремлённо бежавший на хищника в разы крупнее самого себя, о котором забыли в течение нескольких часов. Рывком встав с пола, девушка мгновенно оказалась на первом этаже, едва заметив какое-то движение на кухне, прежде чем выйти из дома. Направившись в сторону почти не пострадавшего хлева, где в последний раз он и был замечен, она тут же застыла, поравнявшись с загоном. Отец, видимо решившийся взяться за исправление последствий вчерашней ночи, перевязал повреждённое копыто овце, заранее её саму привязав к заграждению загона, пока остальные здоровые особи резвились внутри. Затем он подручными материалами начал заколачивать прогрызенную стену хлева; характерный звук его молотка нельзя было спутать ни с чем. Среди белой пушистой отары её взгляд заметил коричневое пятно, которое неторопливо перемещалось от одного края загона к другому. Оливия облокотилась локтями о заграждение, спокойно выдохнув. На завтрак было то же самое, что и всегда. Плотный перекус не мог быть проигнорирован, особенно если дальнейшая часть дня, по крайней мере до обеда, планировалась довольно трудоёмкой. Первым делом, выйдя из-за стола с вычищенными подчистую тарелками, Оливии пришлось вывезти красный пикап из гаража. На самом деле в этом не было ничего странного. Раньше приходилось управлять даже трактором. Такой себе первый опыт в десять лет. Билл, не теряя ни минуты, взял пострадавшую овцу, поднял, словно спортсмен штангу, и вернулся уже к машине, чей кузов любезно был снят с креплений девушкой. Раненое животное заблеяло, резко дёрнув копытами, когда его положили на постеленный тент. Закрыв за собой дверь, Оливия поправила зеркало заднего вида, наблюдая за действиями отца, фиксирующего животное. Из теперь открытого окна со стороны пассажира шёл прохладный утренний воздух, что разбавлял затхлую атмосферу салона. Морти, явно чувствуя скорый уход хозяев своим собачьим чутьем, крутился вокруг Билла, ни на секунду не прекращая вилять хвостом, то и дело тихо поскуливая в жажде, чтобы на него обратили внимание, но одновременно и не желая отвлекать мужчину от дела. Открывшаяся входная дверь дома выпустила Элен, на её теле теперь красовался бежевый фартук, об который она вытирала руки, облокотившись спиной о проём и придерживая дверь ногой. Билл обошёл машину, открыл дверь со стороны водителя и, прежде чем сесть за руль, помахал жене рукой. Оливия, заметив данную заминку, высунулась из окна и вытянула руку в том же жесте до того момента, пока машина не тронулась, сопровождаемая недолгим лаем. Бескрайние поля, верхушки бесконечных деревьев и прямая сельская дорога, на которой ещё виднелась зелёная полоска травы между следами от шин — всё, что можно было увидеть за долгую поездку в город. Не то чтобы вид не был прекрасен, просто обыденные вещи мгновенно превращаются в нечто привычное, как сменяющие друг друга день и ночь. Ветер через всё ещё приоткрытое окно в машине развевал её волосы, пока солнце, что уже встало над горизонтом, заставляло Оливию жмурить один глаз, в то время как второй постоянно щурился от ярких лучей. Уже при подъезде к городу вид природы постепенно менялся на здания, которые стояли теперь рядом друг с другом, а не на расстоянии километров, как это было до этого. Наличие некоторого количества людей на улице также намекало на нахождение в городской среде. Если бы они приехали ближе к вечеру или хотя бы днём, то народу оказалось бы вдвое больше. Заезжающие машины с ферм всегда так или иначе отличались от автомобилей, что разъезжали по городским дорогам. Никто за городом не владел четырёхдверным седаном, или купе, или тем более хэтчбеком. К тому же с привязанной овцой позади машины угадать, кем были пассажиры в салоне, было ещё проще. Первым пунктом назначения являлась ветеринарная клиника. Броское небольшое здание со скудной вывеской. Как и все клиники, она была круглосуточной, отчего внутри всегда присутствовали хозяева с будущими пациентами. Собаки, кошки, крысы, попугаи, даже змеи. В этом году на их ферму уже приезжал ветеринар, осматривая всё поголовье скота и птиц. Каждый из вызовов оплачивался, поэтому сейчас пострадавшее животное было привезено к врачу, а не наоборот. Звук открывшихся дверей был сопровождён блеянием, которое становилось лишь громче, когда его обладателя снова взяли на руки. Внутри помещения, как и предполагалось, уже кто-то ожидал. Звон колокольчика при открывшейся двери сообщил о новых посетителях, заставив ожидающих повернуть свои головы. Следуя позади своего отца, Оливия увидела лицо полной женщины, которая проводила мужчину выпученными глазами, сильнее прижимая к себе белого кота. На какое-то мгновенье могло показаться, что её объятья могли травмировать животное ещё больше, чем то состояние, в котором оно уже было. Девушка могла поспорить, что женщина считала, что такое домашнее животное не должно было находиться здесь. Голова овцы повернулась в её сторону, снова издав неизменное блеяние. В ответ та повела головой, откинувшись на спинку сиденья. Вышедшая из комнаты за стойкой молодая женщина тепло поприветствовала Билла и, казалось бы, даже нисколько не удивилась такому животному у него на руках. Оставалось только дождаться своей очереди. И, как оказалось, она тянулась долго. Часы ожидания дали о себе знать. Оливия, закрыв, как думала, ненадолго глаза, проснулась уже от того, что кто-то осторожно тормошил её за плечо. Открыв глаза и часто моргая, она распознала лицо отца. — Уже всё? — Её голос звучал хрипло, и она смочила горло слюной. Окружение явно пополнилось новыми людьми. Откуда-то послышался голос попугая, воскликнувшего: «Добр-р-рое утро!». — Ну, это как посмотреть, — Билл томно вздохнул, смотря на бумажку в руках. — Сейчас часть средств пойдёт на лекарства. Придётся воспользоваться долей отложенных денег. Белое кудрявое облако, именуемое овцой, повело мордой. Сейчас она стояла на всех четырёх копытах рядом с мужчиной, на запястье которого была надета верёвка, чей конец был обвязан вокруг шеи животного. — Насколько плохо? — Оливия встала, следуя за направляющимся к выходу отцом. — Ненамного. Не думаю, что это сильно изменит положение. Любые незапланированные расходы всегда били по бюджету, даже если итоговая сумма насчитывалась парой фунтов. Но отец определённо был настроен на нечто положительное, подсознательно понимая, что ничего плохого не произойдёт. И вот, снова ожидая мужчину в машине, её взгляд скользнул на то же самое зеркало заднего вида. Его и так уставшее от бессонной ночи лицо тронуло выражение какой-то отчаянности, безнадёжности. Рассматривал ли он вообще другой вариант, кроме как лечения пострадавшего животного? Может быть. По возвращению в салон его лицо изменилось, снова приобретя то прежнее выражение, которое заставляло увериться в том, что мужчина даже не думал о чём-то плохом минутами ранее. Вообще, многие родители нацепляли подобное выражение лица, искренне считая, что дети, тем более подростки, не заметят, как они, взрослые, переживают из-за многих важных дел, включающих и финансовые проблемы, надевая маску спокойствия и плохо отыгрывая роль, что заставляет их детей начинать переживать не меньше, чем они сами. Недолгая поездка от ветеринара прошла в полной тишине. В этот раз, вместо очередной совместной деятельности, они разделились. Билл отдал Оливии ключи, оставив автомобиль на одной из парковок. «Чем раньше поедем обратно, тем лучше», — бросил мужчина, прежде чем разделиться. Привязанное животное оставалось в кузове. Кому в голову придёт воровать овцу в будний день с солнцем над головой, верно? Не тащить же её за собой в магазин. К сожалению, на ферме нельзя взрастить все необходимые предметы. К тому же за последние годы у них не только в разы уменьшилась территория посаженных овощей, но и их разнообразие. Что говорить о животных. Свиньи, козы, даже кони. Всех в итоге пришлось продать, оставив лишь овец да кур. Вырученные деньги оказались нужными как никогда. Уже тогда, стоя у кассы, её внутреннее чутьё настойчиво сообщало о надвигающейся проблеме. Но, как оказалось, проблема стояла на месте, а вот она сама шла к ней. Короткие русые волосы этого человека для Оливии всегда были как тряпка для быка, хотя для такого дела больше подошли бы рыжие. Стройная фигура парня стояла рядом с их пикапом, осматривая животное, а его руки, не стесняясь, трогали то белую шерсть, то морду, отчего длинные уши овцы то и дело дёргались. — Чего ты хочешь? — сразу бросила девушка, мгновенно привлекая к себе внимание. — Да вот иду и вижу: овца, привязанная в кузове старого пикапа. Кому ещё в голову такое могло прийти? — Он повернулся к ней, бегло осмотрев её с ног до головы. — И не ошибся. — Овец не видел никогда? — Видел, — задорно ответил парень, вернув на секунду взгляд вновь на животное. — Что случилось? — Не твоего ума дело. — Его вопрос явно был задан из-за повязки на копыте. Оливия не собиралась ему что-либо объяснять, тем более долго говорить с ним. — Чего ты хочешь? — Поговорить. — Ты уже говоришь. Он хмыкнул. — Не так. — Я не собираюсь что-либо выяснять, — девушка продолжала стоять недалеко от него, не отводя взгляд. Прошло лишь чуть больше половины лета, а за пару минут их встреча уже испортила всё, что можно. — Тогда ты не будешь против, если я, так сказать… сам приеду к тебе. В его случае «я» всегда имело значение «я и мои друзья». Нет, он не заставлял остальных делать что-либо за него или вместе с ним. Они больше играли роль неких зрителей, которые должны были присутствовать, чтобы хоть кто-то видел его, хм, триумф. По крайней мере, так считала она. И это было самым логичным объяснением. — Потратишь столько времени, чтобы со мной увидеться. Тебе определённо нечем заняться. — Это того стоит. Посмотрю, как ты копаешься в навозе. Девушка покачала головой. Боковым зрением она заметила уже приближающегося отца вдалеке. — У меня нет на это времени, Скотт. Эрик на мгновенье нахмурился, затем повернул голову левее, понимая смысл сказанного девушкой. Его прямая осанка чуть изменилась, плечи опустились. — Так, значит, приглашаешь? — В его голосе явно слышался вызов. — Нет. Как и твою поддержку. — Тогда просто прокатаюсь. Подышу свежим воздухом. Наслажусь звуками природы. Это ведь то, что ты делаешь, да? — Тебе не понравится. Тебе больше подойдёт затхлое помещение в старом здании. — Ну, надо же пробовать что-то новое, правда? — Его мерзкая улыбка всегда выводила её из себя. Это то, что Оливия видела большую часть младшей школы, когда наступало время отвечать за свои «проступки». Или, как лучше было бы сказать, «реакции на отвратительное поведение Скотта». Слизняк. Часто выходил из воды сухим, наблюдая со стороны. — Либо же, скажем, встретимся в другом месте в пять. «В пять? Шутит. Меня ни за что не отпускали куда-либо, не ответь я на вопросы: куда, зачем и к кому. Более того, если место встречи будет далеко. Блефует». — Почему же не ночью? — Ранние пташки в это время уже спят. Или?.. — Его тонкие губы вновь изогнулись в лёгкой ухмылке. — Время. — Девять. «Девять вечера. Если учитывать сегодняшнюю ночь, то вполне можно пойти спать пораньше и спокойно вылезти через окно». — И где встретимся? До города на велике много времени займёт. — У Старой Петти. — У Петти? — переспросила Оливия. — Что ты там вообще забыл? — Увидишь, — напоследок бросил Эрик, мысленно подгоняя самого себя и начиная уходить, когда отец девушки был уже близко. Хамелеон — так называла его Оливия. Прекрасная репутация среди взрослых: учителя, родители. Он даже у незнакомых людей вызывал некого рода доверие. Слабое, но это уже кое-что. Девушка не могла поверить, что кто-то вообще, тем более человек, впервые видящий его, мог ему довериться. Да по его лицу и так уже было понятно, кто он. Возможно, если бы у Оливии имелось такое же телосложение, как у него, её лицо выглядело бы по-другому. Физические нагрузки и один и тот же график изо дня в день не могли не дать результат в лице жилистого тела. Вес влиял на черты лица так же, как цвет волос. Может, они не были бы такими острыми. Но ей на это было всё равно. Для неё возможные резкие комментарии по поводу внешности не вызывали никаких эмоций. И так было понятно, что они предназначены для оскорбления и ни для чего больше. В отличие от фраз, направленных в сторону качеств в целом. Это неимоверно раздражало. — Это Эрик? — спросил мужской голос, обладатель которого только что поравнялся с машиной, смотря в спину уходящего парня. — Да, — со скрытым отвращением ответила Оливия, бросая отцу ключи. — Что-то говорил про свою частную школу. Билл лишь кивнул. Обратный путь прошёл для неё в задумчивости. Она уже зареклась раз, что не станет слепо бросаться на подобные действия со стороны Эрика. В последний раз — почти год назад — он точно так же заявился. На ферму. В её дом. Мило общался с её родителями, пока не подошла она, резко дёрнув его за плечо. Тогда мать впервые назвала Оливию невоспитанной. О, если бы они знали, кто скрывался под личиной Эрика. Если бы она сказала всю правду времен младшей школы, то всё могло пойти по ещё худшему сценарию. Так думала Оливия. Но как было бы на самом деле? Сейчас это не имело значения. Им было по шесть лет. Прошло уже много времени. Но её «сначала делай, потом думай» доставляло ей порой серьёзные неприятности. Девушка не следила за временем весь день, и лишь некоторое внутреннее напряжение не позволяло забыть эту скорую встречу. Ближе к самому вечеру велосипед, на котором краска уже потеряла свой цвет, оказался возле хлева, прямо напротив той стены, что была возвращена Биллом в свой прежний вид. Некого рода план уже сформировался в тот момент, когда место и время встречи только стали известны. Всё довольно просто. С включённым светом на первом этаже и уже пустой тарелкой ужина она вышла из-за стола. Удивлённая реакция не заставила себя ждать, пускай даже если причина так рано лечь в кровать была правдоподобна. Ложиться спать, даже немного вздремнуть, она не хотела. Возбуждённое и выжидающее чувство не позволяло ни того, ни другого. Время шло за седьмой час вечера. Родители не станут её будить, понимая то уставшее состояние, с которым ей придётся бороться ещё долгие часы. К определённому моменту на кровати под одеялом уже лежала подушка вместе со школьной сумкой, придавая всему иллюзию спящего человека. Дверь было глупо запирать на случай, если всё же кто-то войдёт в комнату. Лишь сильнее заставит что-то заподозрить. А так — укрытое одеялом «тело». Перед уходом она проверила выемку под подоконником, забирая нож. В планах использовать его не было, поэтому просто наличие его в кармане не являлось преступлением. Погода стояла такая же, что и всегда в ночное время. В отсутствии солнечных лучей воздух стал прохладнее, заставив кожу покрыться мурашками, когда Оливия ступила двумя ногами на черепицу за окном. Закрыв его за собой, она осторожно направилась к противоположной стороне, подальше от завешенного наполовину шторами большого прямоугольного окна первого этажа. Аккуратно спустившись вниз, она сразу пригнулась, заметив на кухне женскую фигуру. Продолжая не высовываться, девушка спиной прижалась к грубой облицованной наружной стене дома, будучи на согнутых ногах. Как только внутри стало темно, она выждала пару секунд, прежде чем сделать полукруг во избежание обнаружения и направиться к заранее выставленному велосипеду. Слабые звуки, идущие из хлева, в этот раз ничем не выделялись из привычного тона той жизни, что преобладала большую часть на ферме. Первые минуты она шла пешком, оглядываясь назад в ожидании, что знакомый голос окликнет её. К счастью или нет, этого не происходило. И только тогда Оливия уверенно села в седло, сжала руль и быстро начала передвигать педалями. Старая Петти. Именно так называли огромный дуб, что стоял между двух ферм, возвышаясь над большой ничем не занятой территорией, где в праздники можно было увидеть большое скопление людей. За неделю до таких дней уже ставили стенды, палатки, небольшие деревянные постройки. Самым масштабным мероприятием являлся день независимости Шотландии, отмечающийся широко и красочно: с танцами, фестивалями и народными гуляниями. Хотя его всё же стоит сравнить с Новым годом. Что уж говорить про высокогорные игры. И только попробуй скажи шотландцу в национальной форме, что на нём юбка. Велосипед был брошен в кусты возле взросшей пшеницы на территории Эмерсонов. В их доме не горели огни. Как и большинство нормальных людей, они спали. По крайней мере, Оливии хотелось так считать. До пункта назначения оставалось метров пятьдесят. Уже с такого расстояния она не видела там никакого. «Опаздывает, — подумала она. Это едва притупило взволнованность. Сердце стало биться чаще, и не только из-за физической нагрузки. — Пусть вообще не приходит. Не придётся расхлёбывать всё после него». Оливия стояла под кронами дерева. Листья шелестели от ночного ветра, из-за которого некоторые из них опали на землю, а одно осело на её голове. Её рука поднялась ко лбу и, пройдясь ладонью от него к затылку, сбросила его. Было сложно сказать точно, сколько она так простояла. Ей даже было сложно ответить на вопрос: «Зачем?». Зачем соглашаться со Скоттом? Зачем сбегать из дома? Зачем стоять здесь и ждать? Возможно, всё это для неё являлось вызовом. Вызовом, который заставлял её необдуманно действовать. Порывистость — вот главный её бич. Вспыхнуть, как спичка, и потухнуть только спустя некоторое время, обдумав последствия, что уже сверху нависли тучами. Недалеко от неё что-то упало в траву. Оливия повернулась на звук, делая небольшие шаги вперёд. Единственное, что могло выделяться среди кучи зелёного, так это серый камень. Она пнула его, поднимая носком обуви вверх. Ещё дальше снова послышался звук упавшего минерала. Встав на то место, Оливия устремила взгляд вперёд. Перед глазами было огромное поле кукурузы, которое расстилалось на сотни метров в длину и ширину, в чьих высоких стеблях можно было запросто скрыться. Со стороны первый ряд мог показаться лишь высоким забором, который беспокойно колыхался. Преодолев неблизкое, но и не слишком большое расстояние от дерева, Оливия начала слышать отчётливый шёпот, обладатели которого всё же не решались слишком сильно привлекать к себе внимание. — Да вроде ничего. Они же жёлтые, — шепнул один. — Ага, но вкус-то какой? Не распробовал что ли? — вторил другой. — Да у тебя со вкусами что-то не то, — это был третий, но уже женский голос. — Еда не та, вода не та, теперь и кукуруза не та. Может, тебе краба с мидиями завернуть, утончённый ты наш? — Ага, наверное, в своей школе теперь так и питается. Оставшиеся полтора месяца то выдержишь или нужно позвонить в службу спасения? Послышался приглушённый гогот. Оливия шагнула через первые ряды зелёных стеблей, сразу наткнувшись на знакомые лица. — Вы решили поворовать у Мактавиша? На её вопрос воришки повернули голову в её сторону как по команде. — О, вот и ты. А то брюзжание Эрика достало. Хочешь? — парень протянул ей уже опробованный початок. — Что ты здесь делаешь, Пит? — Я здесь не один, — он повернул голову к остальным присутствующим. — Один бы я в жизни не пошёл. — Точно, — согласилась Мэган, переминаясь с ноги на ногу. Лёгкая одежда на ней пропускала прохладу ещё быстрее. — Никто из нас бы в одиночку не пошёл. — Будто вас заставляли, — буркнул Скотт, бросив свой едва покусанный початок на землю. — Эм, ну, как бы да, — влез Тони, закидывая пару зёрен кукурузы в рот. — Твои-то не смогли прийти. Вот ты и к нам обратился. Эрик бросил на него взгляд, полный неприязни. — Так что насчёт Мактавиша? — снова спросила Оливия. — Да ну его, — махнул рукой Пит. — Что он сделает? Застрелит? В его возрасте не такие быстрые. — И поэтому едите прямо на его территории, — подытожила она без каких-либо серьёзных осуждений в голосе. — Ой, подумаешь. Пара початков, — Мэган демонстративно закатила глаза, после чего развела руки в стороны. — Погляди, сколько добра этого здесь. Ничего не будет. Как только Оливия шагнула назад, вернувшись обратно на вытоптанную дорожку, остальные потянулись следом. — Эти стебли, как бамбук, — Тони осторожно ударил носком обуви по нижней части растения. — Так что ты там хотел? Вопрос был задан Эрику, который, судя по лицу, всё ещё дулся, тщательно стараясь это скрыть. Настало молчание. Стоя почти рядом друг с другом, каждый из присутствующих мерил остальных взглядом либо пытался найти что-нибудь более интересное вокруг. Оливия не ожидала увидеть их прямо здесь и сейчас. Эти её одноклассники, если смотреть на картину в целом, были самыми нормальными из всех возможных. Ну, кроме Скотта. Это отдельный экземпляр, который вообще не стоит никуда включать. — Ну так что, так и будем стоять? — выпалила Мэган, теряя терпение. — Я зачем сюда пришла? Все молча перевели взгляд на стоящего дальше от них Эрика, чей ранее восторженный вид быстро погас. Его спина сгорбилась, а глаза смотрели вниз. — Серьёзно, что ли? Я могла про местное сельское хозяйство из газет почитать. Я пошла. При последних её словах Эрик быстро повернулся к стеблям и сорвал новый початок, кинув его в голову Оливии, которая смотрела в сторону. Получив довольно осязаемый удар, девушка сначала согнулась, мгновенно хватаясь за голову. — Эрик! — неодобрительно воскликнул Пит. Из-за его крика Мэган развернулась и вздрогнула, оглядываясь, не услышал ли кто. — Ты в своём уме? Потирая ушибленное место, Оливия выпрямилась, с ненавистью глядя в ответ в глаза парня. Тот лишь снова повернулся на секунду к ней спиной, прежде чем очередной овощ полетел в её сторону. В этот раз он не достиг цели из-за прикрываемого руками лица. — Да заканчивай! Мэган шикнула на Пита. Когда что-то идёт не так, Эрик всегда переходил к «заставь жертву саму броситься на тебя». И это же работало! Конечно, остальные случаи не были столь вызывающими, и он действовал не так открыто, но, видимо, в этот раз для более продуманных действий не хватало времени и желания. Последней каплей оказался камень, брошенный в неё и попавший в район плеча. — Не надо… — начал говорить Пит, когда Оливия резко бросилась вперёд, хватая Эрика за одежду, заставив под своим весом отправить их двоих вновь внутрь поля. — Как же я по этому не скучала, — протянула Мэган. — Как в школе оказалась. Разними их. — Чего это я их должен разнимать? — парировал Пит, широко открыв глаза. — Пусть Тони. — А я-то чего? — возмутился до этого времени молчавший парень. — Сами успокоятся. — Не успокоятся. Вэйр что ли не знаешь? Первый удар остался за ней. Кулак точно успел соприкоснуться с его щекой, хотя его рука успела снизить силу наносимого удара. За этим последовал ещё один и ещё. Затем Эрик, не желающий ощущать чужой вес на себе, смог поменяться с ней местами, предварительно немного перекатившись с противником по земле, ломая ещё больше стеблей. — Вы слышите? — послышался голос Мэган. — Заканчивайте. Руки Эрика остановились на шее Оливии, когда он окончательно смог найти ту точку опоры, с которой она не смогла бы скинуть его. Сначала парень просто приподнимал её, ударяя её голову об землю с некоторой силой. Не было похоже на то, что он планировал сегодня кого-то задушить, но это не означало, что кому-то не будут сдавливать гортань. Лёжа на спине, Оливия плохо видела в темноте лицо соперника на фоне звёздного неба и верхушек кукурузных стеблей. Попытка ударить нависшего над ней парня не увенчалась успехом, хотя она не переставала ни на секунду. В тот момент она прекрасно осознавала, что ненависть к Скотту была не просто высокой, а запредельно высокой. Теперь, когда голова была наклонена вперёд, удары отдавались на верхние грудные позвонки. От адреналина снова начала болеть голова, распределяя неприятные волны по обоим полушариям. Стало как-то темнее. Рука потянулась к карману брюк. — Их надо разнять. Они не отцепятся друг от друга, пока водой не польёшь, как дерущихся котов, — продолжала причитать Мэган, считая себя единственной, кому не было плевать на происходящее. В какой-то степени. — Где я тебе воду найду? — брякнул Пит, недоумевая. — Пожарных вызову? — Ты идиот. Мало того что всё буквально воспринимаешь, так где ты ещё увидел пожа… В ту самую секунду край поля, возле которого стояли они, вспыхнул. Буквально. Тони, находившийся ближе всех к стеблям, отпрянул, падая набок, шаркая ногами по земле и стараясь оказаться как можно дальше от горячего пламени, жар которого мгновенно ударил сначала ему в спину, и, уже когда его лицо было обращено к огню, — в лицо. Всё выглядело так, словно что-то взорвалось, а не так, будто кто-то бросил спичку. Даже собранные в кучу листья так гореть не смогли бы, если, конечно, их заранее не пропитали в бензине или керосине. На тот момент, когда по правую от Оливии сторону вспыхнуло пламя, её и Эрика ненависть друг к другу моментально улетучилась. На тот момент. Жар сразу обдал их обоих. Парень тут же отпустил её, свалился на землю и быстро поднялся на ноги, бросаясь прочь. Девушка последовала его примеру незамедлительно. Громкий шелест листвы, наряду с гудением огня позади, приближался подозрительно быстро, будто всё поле было пропитано горючей смесью. Слишком быстро, сжигая всё на своём пути. Ей ничего не оставалось, кроме как бежать изо всех сил вперёд, ни на секунду не останавливаясь. Стало настолько светло, словно солнце находилось над головой. Надвигающаяся огненная стена была даже выше, чем уровень выращенных стеблей, которые тут же принимали удар на себя, отдавая эстафету следующему ряду. Пульс бил в виски, знакомая боль отдавалась в голове, и она могла поклясться, что что-то стекает к губам из носа. Длинные языки пламени тянулись к звёздному небу. Воздух наполнился жжёным запахом зелени, кукурузы и дыма, что поднимался ввысь. Стало слишком жарко, словно адово пекло в доменной печи. Не смея останавливаться, Оливия продолжала бежать прямо до того момента, когда стебли перестали бить по лицу и рукам. Эрик стоял на коленях, с выражением страха смотря на море горячего пламени. Он ничего не мог сказать, из его рта издавалось лишь неровное хриплое дыхание. Ей на секунду показалось, что они избежали сожжения заживо, когда пламя перешло сначала на ближайшую небольшую постройку, в которой, вероятно, находились инструменты, затем, словно молния, огонь перешёл на крышу самого дома. Сердце Оливии пропустило удар, распространяя волны ужаса по всему телу. С правой стороны послышались убегающие шаги по граниту. — Скотт! — крик девушки никак не возымел на убегающую фигуру. — Скотт! На верхнем этаже разом полопались окна, стекло осколками попадало на кусты и траву. Она стояла на месте, не имея ни малейшего понятия, что делать. Эрик сбежал, остальные, вероятно, тоже. Перед ней находился горящий дом, в котором жил старик Мактавиш. Сгореть в собственном доме — вот что его ожидало. С таким интенсивным пламенем вряд ли пожарные смогли бы приехать в кратчайшие сроки, даже если кто-то уже сообщил о пожаре, что было маловероятно, несмотря на пылающее зарево за её спиной. Неприятный и едкий запах гари усиливался. Послышался звук полуразрушенной крыши. Это дало ей знак действовать. Оливия поднялась по ступенькам крыльца, уже готовясь выломать дверь. Не важно, каким способом. И замерла. Деревянная дверь не была заперта, к тому же даже была едва приоткрыта. Секундная заминка сменяется на порывистое открытие двери правым плечом, она почти врывается внутрь дома, словно служитель закона. Прежде чем её нога вступила на первую ступень лестницы, Оливия переместила поднятую ступню в другое место. Запёкшаяся кровь отпечатком легла на перила. Сейчас, найдя время в разрушающемся доме и снова застыв на месте, её глаза, благодаря яркому свету из окон, отчётливо видели кровавый след, идущий из гостиной на кухню. И только когда её взгляд был опущен, стало понятно, что повсюду стоит полный беспорядок. Не из-за нынешней ситуации – ещё до этого. Мебель и журнальный столик со всем его содержимым на поверхности были перевёрнуты, разбитый антиквариат смешался с валяющимися как ни попадя книгами и какими-то безделушками и вещами. Раздавшийся на втором этаже звук оповещал об окончательно развалившейся крыше. Она вздрогнула, продолжая следовать оставленным следам. Уже стоя в проёме кухни, Оливия задней мыслью осознавала, что её ждёт. И всё же. Открывшаяся картина не могла не заставить её издать вздох полного ужаса и неосознанно сделать шаг назад. Тело мужчины лежало на полу спиной к потолку. Девушка точно знала, что это был хозяин дома. Кашель, вызванный дымом, заставил её шагнуть к нему. Его голова смотрела в сторону кухонного шкафа, чьи верхние дверцы были открыты, а содержимое полок также находилось на полу в виду осколков. Глаза были по-прежнему открыты, как и рот. На губах и в носу находилась кровь, которая, до того как высохнуть, растеклась по деревянному паркету возле его головы. Но это была не единственная лужа, была другая, в разы крупнее. Оливия неуверенно подошла ближе к телу, видя на спине мужчины красные следы, просочившиеся сквозь ткань жёлтой рубашки. В центре самых крупных пятен виднелись раны. Находясь в шаге от него, она едва увидела прикрытый плечом порез на шее. Сердце болезненно вздрогнуло. Судя по множественным повреждениям, Мактавиш не был тем, кто так быстро сдался, даже на пороге собственной смерти. Пробитый несколькими ударами затылок, вероятно, и был непосредственной причиной смерти. Удары были настолько сильными, что кость прогнулась внутрь, отчего седые волосы слиплись, окрасившись в красный. Прямо над ней со второго этажа вновь раздался громкий удар. Это отрезвило её. Она обошла лежащее тело и бросилась к чёрному входу, закрывая рот тканью одежды — становилось слишком дымно. Снаружи было ненамного свежее: от пылающего рядом огня разница не была столь большой. Кашляя, Оливия свалилась на колени, зажмурив глаза. Время, проведённое в горящем доме, дало о себе знать. Из-за слёз нос был забит, и приходилось дышать ртом, но вместе с затруднительными попытками вздохнуть ей ещё мешал сухой кашель, раздражающий гортань. Секунды спустя ей удалось подняться, продолжая прикрывать рот рукой и то и дело вытирая слезящиеся глаза. Она обошла дом и остановилась рядом с гаражом, наблюдая, как пламя окончательно охватывает уже первый этаж. Оливия сделала пару шагов назад, не смея оторвать взгляд от всего этого. В какое-то мгновенье в том месте, где она с Эриком выбежала из поля, возникло четыре человека. Она могла поклясться, что они появились из воздуха. Лишь какие-то хлопки сопроводили их прибытие. Оливия, не желая быть замеченной по любой из причин, спряталась за гаражом, интенсивно протирая глаза. — Это здесь? — спросил голос, и она окончательно убедилась, что люди ей не причудились. Если, конечно, слух не играл с ней. — Нет, это должно быть в той стороне. Пламя быстро сожгло всё. — В Министерстве знают, кто это устроил? — произнёс мужской голос, наряду с другим или двумя сразу, выкрикнувшим что-то наподобие «аква», второе же слово не было разобрано. Оливия двинулась к другому углу гаража, за которым продолжила прятаться. — Нам не сказали. — Комитет уже в курсе? — Понятия не имею, Уилл. Нужно найти источник вспышки и осмотреть дом. Оливия замерла, чувствуя, как трясутся конечности, а внутренняя паника наконец стала нарастать, мешая здраво мыслить. Движение со стороны неизвестных людей подтолкнуло её бежать прочь, сначала обогнув большой амбар с задней стороны. И когда каждый удар сердца отзывался гулом в ушах, в мыслях не было никаких мыслей, кроме как… бежать.