Так завещали наши отцы

— Что ты вообще там делала?! — это был первый вопрос, сокрушившийся на неё. Громкий голос женщины резал уши в полнейшей тишине гостиной. Оливии нечего было сказать. Её глаза без всякого энтузиазма рассматривали диван напротив. Билл также продолжал витать в собственных мыслях, абстрагируясь от окружающего. Они сидели рядом друг с другом и выглядели совершенно удручённо, как ученики возле кабинета директора. — Не говори мне, что это всё из-за Скотта? — девушка опустила голову и теперь разглядывала вспотевшие ладони. — Оливия Джозефин Вэйр! Поверить просто не могу! — казалось, её голос сейчас был в разы громогласней и суровей, чем обычно. Правое ухо дёрнулось от неприятного звона. — Что произошло? — Я не знаю, — буркнула она в ответ, не в силах взглянуть в глаза матери. Те определённо излучали гнев. — Тебя там не должно было быть! Дугальд сгорел… — Он уже был мёртв! — заявила Оливия, оборвав очередную тираду. — Я хотела помочь, но он уже был мёртв! — Элен отвела и закрыла глаза, прикрыв подёргивающийся рот. — Клянусь! — Клятвы здесь лишни! — её карие глаза резко стрельнули в сторону девушки. Рот Оливии то открывался, то закрывался, как у пойманной рыбы на берегу. Она правда считала её виноватой? Мышцы лица дёрнулись от собственного предположения. — Дугальд мёртв, от дома осталось лишь пепелище, Министерство магии взялось за расследование, и слушание могут назначить в… — Какое Министерство? — переспросила Оливия, не веря ушам. — Магии? — Элен закусила губу, осознав, что ляпнула это раньше времени, не подготовив должной почвы для такой темы разговора. — Как тот напыщенный индюк назвал вас? — её брови сошлись в переносице, а рот скривился в попытке вспомнить. — Ск… скф… Как бы там ни было! — их взгляды встретились. Элен уже тогда видела в серых глазах тот рьяный пыл, который подталкивал её дочь на многие вещи, выходившие для женщины за рамки «нормального поведения». Это наводило на мысль, что она вместе с мужем где-то не справилась с воспитанием, пропустила ту точку невозврата, в которой могла всё предотвратить. И сейчас настал тот момент, когда она начала винить саму себя, и гнев постепенно быстрым темпом оседал. Оливию же, наоборот, бросило из кроткого состояния в сильное недовольство, подпитываемое откуда-то изнутри яростью. — Кто вы, люди? Ответом послужило молчание. На мгновенье на лице Оливии промелькнуло изумление наряду с потрясением, затем полноправное место заняла тень брезгливости. Посмотрев на мать, она неустанно покачала головой и, встав и пройдя мимо Элен, окинула её разочарованным взглядом. Оливия находилась в смятении. Обед и ужин проходили в тишине. Но, казалось, она была не единственной, кому не хотелось что-либо обсуждать. Билл постоянно ходил задумчивый и, судя по виду, был где угодно, кроме фермы. Элен тоже далеко не ушла. Правда, сидела до необычного тихо, посматривая то на часы, то куда-то через окно. После ужина Оливия была той, кто вышел из-за стола первым, оставляя гнетущую компанию позади. Пожелание спокойной ночи застряло комом в горле. Проведённые в своей комнате минуты плавно переходили в часы. Маленькая стрелка остановилась на девяти. Оливия отложила тетради, ручку и книжки в сторону. Занятие себя делом едва ли помогало отвлечься от бушующих мыслей, неутихающих с самого утра. Погасив свет в комнате, она ушла в ванную. По возвращению обратно её одежда была сменена, и, прежде чем лечь в кровать, она открыла окно. Затхлость комнаты сменилась свежим воздухом. Долгие минуты спустя её ушей достиг звук громко захлопнувшейся входной двери. Оливия вскочила и выглянула в окно. Она признала в тучной отдаляющейся к загону фигуре собственного отца. Он облокотился о жердевую изгородь, опустив голову вниз. Его поведение ничем не отличалось от утреннего. Оно словно чёрной тучей нависало над ним, проливая дожди и пуская молнии. В тот момент картина заставила Оливию иначе взглянуть на отца. Действия и поведение Билла совершенно не имели ничего общего с ним прежним. Будто мужчину подменили. Со стороны он выглядел отрешённым, разочарованным и… ничтожным. Её глаза закрылись, брови нахмурились, а голова повернулась в сторону. Наблюдение за всем свысока не давало никаких положительных эмоций. Лишь неприятный укол в области груди. Оливия отошла от окна — босые ноги теперь были в носках. Она чувствовала желание поддержать его. Позволить найти в ней то, что поможет ему воспрянуть духом. Вернуть то забавное и вечно несерьёзное выражение лица, спрятав ту мрачность и грусть, которую, как казалось, на него резко свалил каждый житель страны. Но услышанный разговор из гостиной толкнул к тому, что порыв доброй воли улетучился так же быстро, как появился благодаря собственным нахлынувшим чувствам. — …Он так и не разговаривал с ним, — это был голос матери. Жалобный. Умоляющий. Голос человека, которого словно загнали в угол. Яро нуждающегося в помощи. — Но вы должны знать, — добавила она, резко осознав, что сморозила то, что и так было известно, почувствовав себя глупо. — И Билл по-прежнему не общался с ним? Насколько я знаю, Патриция не изменила своего отношения из-за него. — Оливия узнала, кому принадлежал этот задумчивый старческий мужской голос. — Патриция не Мортимер, — Элен вздохнула. — Я не слишком-то лезу с вопросами к нему. Он всегда осунется, переменится в лице, когда речь заходит о родителях… Оно же обоснованно, да? Он никогда по-настоящему не воспринимал его как родного сына. А теперь… теперь ещё и это. Наступившее молчание больше походило на так нужный перерыв для обдумывания. — Остаётся ждать дату слушания. Об остальном не беспокойся. Элен шумно выдохнула. Оливия могла поклясться, что тон его голоса был таким радушным и спокойным, что расслаблял и заставлял поверить. Возможно, даже во что угодно. Короткие секунды спустя Оливии пришлось подняться наверх, услышав их прощание и хлопок закрывшейся двери. Из окна её спальни была видна фигура того седовласого человека, теперь стоявшего рядом с Биллом. Он не смотрел на что-то говорящего ему мужчину, только изредка кивал, и то неохотно. Неожиданно голова человека, которого Оливия видела во второй раз в жизни и за день, резко повернулась в сторону дома, уставившись на её всё ещё открытое окно. Реакция девушки была молниеносной: она юркнула в сторону, прячась, исчезнув в окне; кровь отлила от лица, сердце ёкнуло. Когда же она решила неуверенно выглянуть, возле загона стоял лишь один Билл. Без единого следа присутствия другого. Странно. Удивительно. Нуждается в объяснении. Так можно было описать этот и последующие дни. Дни, переходящие в недели. Никаких новостей, никаких странных гостей или событий, объяснение которых было бы не совсем нормальным. Самое обычное утро разбавилось удивительным обнаружением серой совы, чьи жёлтые глаза были сощурены в сторону опешившей Оливии, сделавшей лишь один шаг на кухню. Птица сидела на холодильнике, потеснив туловищем находившуюся там небольшую стеклянную банку. Девушка с опаской схватила конец конверта из странного материала, который сова держала в своём клюве. Когда говорили о письме, Оливия и подумать не могла, что разносить почту будет летающий посыльный. Сова, завершив доставку, неуклюже развернулась и вылетела через открытое на кухне окно. Оливия пару раз бросила растерянный взгляд туда, куда полетела птица, прежде чем обратить внимание на конверт в руке. Одно из явных отличий от других писем являлось наличие сургучной печати на клапане конверта вместо стандартной клеящейся стороны. На самой печати в центральном круге находилась большая буква «М», которую обвивало название «Министерство Магии». В самом письме, помимо делового обращения к Оливии и описания всего того, что она уже знала, сообщалось о назначенном на четвёртое августа слушании, а в конце некий старший заместитель Корнелиуса Фаджа по имени Долорес Амбридж просила не опаздывать и прибыть в зал суда номер восемь в двенадцать часов дня. — Почта? — удивлённо спросила Элен. — Откуда это? — Оливия протянула открытый конверт и письмо в руки матери. — Ох. Министерство, — подытожила она очевидное, пробегая глазами по письму. — Четвёртое августа… А они не слишком-то времени дают. Это была правда. Слушание назначено на послезавтра. Оливия понятия не имела, что её могло ждать. Судя по письмам и самой их доставке, там определённо будет не так, как здесь. Здесь. Здесь — это где? И куда ей не стоит опаздывать? Элен задумалась, закусив губу. На ум Оливии пришёл тот человек, не объявлявшийся с того раза. Ну, или последующие встречи с её родителями проходили осторожней. Так, что Оливия не видела и тем более не слышала ничего. Упоминание имени бабушки в том разговоре взбудоражило её, толкая в последующие дни попытаться выудить об этом хоть что-то. Не напрямую, нет. Элен бы увернулась от вопросов, твёрдо заявив, что подслушивать низко. Откладывая это дело раз за разом, Оливия в итоге бросила его, продолжив жить дальше. Хотя решительные мысли начать расспрос, требовавшие утолить любопытство, часто возвращались. Но растущее недоверие к близким каждый раз их подавляло, а самой Оливии казалось, что она едва ли не отдалялась от родителей. Ответное молчание и отсутствие вразумительного объяснения лишь подогревало саму почву. Хлопнувшая входная дверь заставила Элен подпрыгнуть и в одну кучу схватить всё, что находилось в руках. Как только в прихожей раздались тяжёлые шаги, женщина повернулась к столовой. На её лице прошла тень волнения, когда в смежной с кухней комнате появился Билл, усердно вытиравший руки об и так потерявшую белоснежный цвет тряпку. Элен завела руки за спину, словно скрывала в том письме нечто ужасающее, нечто, что могло сильно ранить её мужа. Оливия потянула за край конверта. — Что? — в недоумении задал вопрос Билл, заметив такое выражение на лице жены. — Что-то случилось? Элен молча отрицательно покачала головой. Может, даже слишком усердно. Мужчина опешил, перестав пытаться оттереть грязные руки. Как только Оливия покинула кухню, женщина скрестила руки на груди, непонимающе пожав плечами. Письмо не требовало повторного прочтения. Но вот реакция матери оставляла некоторые недавно появившиеся вопросы неотвеченными. Как, вероятно, и у отца. Теперь, вместо того чтобы демонстрировать то же мрачное состояние, он много времени проводил в гараже либо неустанно что-либо чинил по всей территории фермы. По крайней мере, он походил на прежнего себя. Элен же, наоборот, как будто заразилась от него, постоянно сидела на иголках и посматривала на часы, роняя из рук буквально всё. Ранее начало утра четвёртого числа было спокойным. Ну, или скорее походило на спокойное для человека, чьи нервы чуть ли не сдавали перед предстоящим важным (по-другому вряд ли можно назвать) событием. Хотя всё это продолжало быть таким же покрытым завесой тайны, как и в первый день. До указанного в письме времени оставалось меньше двух часов. Ежедневная рутина ушла на второй план. Да и сосредоточиться на чём-либо было в принципе сложно. К тому времени Элен намекала уже на то, что ей стоит переодеться, всё так же занимаясь работой по дому и посматривая на время. Будучи в своей комнате, Оливия открыла дверцы шкафа. Того, что подходило под термин «строгий вид», было немного. Учитывая, что это «немного» было связано только со школьной формой. Не было нужды покупать подобную одежду, кроме как для учебной деятельности, будучи окружённой домашним скотом, полями и лесом. Юбка из шотландки в тёмно-бирюзовую клетку, чёрного цвета школьные гольфы, такие же туфли и белоснежная рубашка. Остальные вещи были только строго с эмблемой школы. В таком виде заявиться на слушание было бы глупо. Нелепо. Смехотворно. В зеркале в ванной внешний вид был достаточно приемлемым. По крайней мере, так уверяла себя Оливия. Пригладив верхнюю одежду, она поправила волосы и крепче затянула ленту. Когда она спускалась вниз, мучивший её вопрос, что делать дальше, был прерван неожиданным дверным звонком, раздавшимся довольно коротко. Словно его вовсе не было. За дверью на крыльце стояла высокая женская фигура. Но вместо лица Оливию встретил затылок и тёмно-рыжие волосы, собранные в аккуратную короткую причёску. Как только женщина развернулась, густой белый дым с запахом терпких трав вместе с тем, что можно было охарактеризовать как табак, ударил в ноздри Оливии. Она зажмурила глаза, едва наклонив голову в сторону, а рукой начала разгонять дым. — Бабушка? — удивлённо спросила Оливия, наконец рассмотрев того, чей визит был слишком внезапным. Во рту женщины находилась длинная зажжённая сигарета. Её глаза открылись шире, когда она сделала очередную затяжку и выдохнула дым в этот раз в сторону. Её внимание тут же привлекла одежда Оливии. — Это слушание, а не похороны, — вскоре изрекла она, вновь затягиваясь. – Можно надеть что-нибудь менее чопорное. Оливия сначала оглядела себя, затем возникший вопрос просто просился быть озвученным: — Ты знаешь? — Знаю? А кто ещё будет сопровождать тебя? — Патриция смахнула пепел, но, казалось, он растворился в воздухе, так и не соприкоснувшись с деревянным крыльцом. — Сколько, по-твоему, потребуется времени, чтобы добраться до Лондона? — Лондона?! — воскликнула девушка. — Каким мы вообще… — Время есть, — непринуждённо прервала её женщина, почти бесцеремонно войдя внутрь дома, заставив Оливию шагнуть в сторону, чтобы пропустить её. — Здесь никогда ничего не меняется, — подметила она каким-то досадливым тоном, садясь на диван у окна. — А должно? — поинтересовалась девушка, садясь на подлокотник противоположного дивана, отчего её бабушка вытянула свободную руку вперёд, явно говоря о том, что сидеть таким образом некультурно. Оливия соскользнула на подушку. Отклик Патриции затерялся где-то в недрах категорий неотвеченных вопросов, которые чаще сменялись на извечный: «О чём шла речь?» — навсегда закрывая поднятую тему. Приближающийся голос Элен недоумённо провозгласил: — Откуда этот запах? Сама она застыла в проёме гостиной, заметив свекровь. Но удивления от её присутствия не последовало. — Я же просила не делать этого в доме, — сокрушительно изрекла Элен, морщась и принюхиваясь к запаху, который, как ей казалось, впитывался во всё в гостиной. Патриция закатила глаза. Несмотря на явное ощущение себя как дома, её осанка ни на секунду не расслаблялась. Её небольшая сумочка цвета тёмно-красного дерева с длинным ремешком покоилась на коленках, пока пальцы в недовольстве барабанили по ней. Хотя, возможно, она хотела из неё что-то достать. — Это всего лишь запах, Элен, — устало парировала Патриция, чьи движения явно давали понять, что она не прекратит. — Это не просто запах, — выпалила женщина в ответ, поведя плечами. Её глаза метнулись к дочери. — К тому же при ребёнке. Патриция хмыкнула, отчего часть дыма вышла через нос. — Думаю, здесь можно учуять нечто и похуже, — она многозначительно бросила взгляд куда-то на улицу. — Верно? — задорно добавила она, смотря на Оливию. Элен неодобрительно качнула головой, поспешно возвращаясь на кухню и чем-то там гремя. — К тому же она давно не ребёнок, — громко бросила ей вслед Патриция, после чего наклонилась вперёд, прошептав девушке: — Но курить тебе всё равно нельзя. Оливия прятала улыбку, которая не хотела исчезать даже тогда, когда её мать вернулась назад с раздражённым видом и блюдцем в руках. Патриция неохотно погасила сигарету. — Где Билл? — В гараже. Снова, — выделила последнее слово Элен, прежде чем покинуть комнату. Патриция тяжело выдохнула, укутывая себя сильнее в мышино-серый кардиган и недовольно поведя шеей. С тонких губ сорвалось досадное причмокивание. Наставшая тишина остановила Оливию от расспросов, как же всё-таки они собираются добраться до Лондона за такой короткий срок. Сидящая напротив неё женщина внезапно встала, резко направилась в прихожую и открыла входную дверь, задержавшись лишь только для того, чтобы остановить последовавшую в ту же секунду следом за ней Оливию. — Переоденься. Мы скоро уходим. Закрывшаяся дверь на мгновение разрезала тишину, оставив девушку с ещё одним неотвеченным вопросом. Голова Патриции на секунду мелькнула за окном в гостиной. Оливия вытянула голову в нелепой попытке продлить короткое мгновенье наблюдения, продолжая стоять на том же месте в прихожей. Поверх рубашки теперь был надет красный вязаный свитер, а строгую обувь сменили синие кеды. Несмотря на наказ Патриции, она всё же не стала полностью переодеваться. Вряд ли нахождение в футболке и джинсах в зале суда сочтут допустимым. Когда дверь вновь открылась, Оливия чуть ли не подпрыгнула на диване, повернув голову на звук. — Сойдёт, — безэмоционально изрекла Патриция, кратко оглядев девушку и поправив сумку на плече. — Выйдем через заднюю дверь. Оливия пригладила по пути одежду, ускорившись, чтобы догнать женщину, которая, как могло показаться, не сопровождала кого-то, а, наоборот, целенаправленно шла к неизвестному месту назначения. По крайней мере, Оливии было удобней идти в кедах по траве и тому, что с трудом можно назвать дорогой, чем могло бы быть в той же школьной обуви. Она мысленно задалась вопросом, как женщина могла так быстро передвигаться. Тем более в туфлях с низким каблуком. По земле. — Так куда мы идём? — выдохнула девушка, махнув в ответ на прощанье матери, которую было видно через окно кухни. — Не терпится оказаться на слушании? — шутя спросила Патриция. — Нет… Просто идти вот так… — её глаза метнулись вправо, подметив ничего не выражающее лицо бабушки. Оливия как-то пристыженно опустила голову, не услышав ответа. — Не важно. — Сначала нужно отойти подальше, — спустя время ответила Патриция. Судя по траектории её движения, они направлялись в лес. — Зачем? — Нам не нужны лишние глаза. — Лишние глаза? — усмехнулась Оливия, оглядываясь, раскинув руки в стороны и указывая на полное отсутствие кого-либо вокруг. — Чьи? Даже если с кем-то что-то случится, никто не схватится, — она резко замолчала, осознав только что сказанное. С другой стороны — это чистая правда. Так бы и случилось. Патриция заметила эту перемену. Её губы поджались в каком-то сочувствии. Но слова поддержки не были произнесены, лишь морщинистая рука ободряюще сжала плечо. Опушка леса осталась далеко позади. В самой чаще из-за крон деревьев с шелестящими над их головами листьями было не так светло, как того хотелось. Оливии на минуту показалось, что они уж слишком углубляются внутрь леса. Всё это непринуждённо напомнило о нападении стаи волков. Конечно же, встреча с ними не могла не оставить поверхностную фобию. Пускай и не такую яркую. Но встретиться с этим вновь она точно не хотела. Вряд ли в этот раз ей удастся выйти из ситуации невредимой. Когда она всё же не выдержала, собираясь спросить идущую немного впереди Патрицию, та остановилась и вытянула вперёд согнутую руку. — Возьми меня за руку, — наказала женщина. Оливия шагнула к ней, неуверенно смотря то на руку, то на выжидающее пожилое лицо. Как только её пальцы приблизились к вытянутому локтю, Патриция повернула в её сторону голову, добавив: — И крепче. В ту секунду, когда пальцы всё-таки сомкнулись на конечности, в глазах Оливии потемнело, казалось, что её целиком бросили в коробку, которая уменьшалась с приличной скоростью, сжимая и сдавливая всё внутри себя. Вероятно, это было то, что чувствовал при утилизации автомобиль под прессом. Барабанные перепонки прогибались, глаза вдавливались внутрь, катастрофически не хватало кислорода в лёгких, взятых в тиски… И затем она жадно глотнула тёплый воздух. Пахло чем-то вкусным. Что-то упало. — Боже правый! — воскликнул высокий женский голос, обладатель которого тут же сорвался с места и подбежал к полуоткрытой двери, испуганно захлопнув её. — Я думала, ты предупредишь! — Мы говорили на днях, — напомнила Патриция, придерживая Оливию за локоть. Девушка переводила дыхание, согнувшись вдвое и держась за собственные колени. Женщина всё надеялась, что содержание молодого желудка не окажется на полу. — О дне, а не о времени, — бросила та в ответ, подбегая к окнам, ведущим в зал, где за столами люди сидели и ели. Как только горизонтальные жалюзи в кабинете оказались плотно закрытыми, она осторожно заглянула через них, явно чего-то опасаясь. — Пару минут назад здесь был Альберт. Кому надо, чтобы магл видел трансгрессию? — Не ворчи, Шарлотта, — серьёзно заявила Патриция, убедившись, что Оливия твёрдо стоит на ногах, хоть и с трудом осознаёт, где находится. Звук каблуков толкнул женщину обернуться. Её состояние оставалось таким же пугливым, пока к ней не подошли почти вплотную. Тогда лицо в одночасье приобрело уверенный вид. И, скорее всего, только в роли маски. Оливия пыталась совладать со своим желудком, глубоко и медленно дыша. О чём говорили женщины за спиной, её не волновало, но вот то, что предстало перед ней, окунуло её в огромный чан очередных вопросов, подогретый любопытством и негодованием. Они только что находились в лесу. Это точно. Она чувствовала лесной воздух, тепло солнца над головой, землю и траву под ногами. Теперь… Теперь над головой крутился потолочный вентилятор, впереди стоял стол, за которым на стене висели рамки с наградами, признаниями и сертификатами, а под ногами был линолеум. Она неуверенно развернулась полубоком к женщинам, сглатывая ком в горле. Чтобы описать её нынешнее состояние, не хватит слов. И вряд ли у неё самой получится их выразить правильно, так, чтобы не сослаться за сумасшедшего с фермы. Времени на более детальный осмотр помещения не было: Патриция, быстро переговорив с Шарлоттой, окликнула Оливию, уже стоя в проёме кабинета. Ещё не придя в себя окончательно — для этого определённо понадобилось бы намного больше времени — она неосознанно рванула вперёд. В зале было шумно: посетители неустанно говорили, гремела посуда, из динамиков на стене играла неизвестная мелодия. Оливия едва не врезалась в идущую навстречу официантку с уже потерявшим счёт заказом в руках. — Дорогу! — громогласно выкрикнула Патриция. Между столами скопилась небольшая группа людей, которые создавали помехи недалеко от выхода из заведения. — Пропустите! Люди морщились, стараясь пропустить «сварливую старушенцию». Оливия шмыгнула следом в образовавшийся живой коридор. Проехавший по дороге двухэтажный красный автобус поднял слабый ветер. Поток людей с обеих от Оливии сторон двигался быстро, как шумная горная река. Некоторые из людей в толпе успели пару раз грубо ударить девушку плечом, продолжая разговаривать по телефону или просто не желая проявить вежливость, не столкнувшись с кем-то. Но Оливия не была раздражена таким поведением. Она восторженно ахнула. Её зрительные, обонятельные и слуховые ощущения переполнились лихорадочным восторгом. Вывески, улицы, магазины, транспорт, шум, даже прохожие — всё это разом приятно одурманивало. Когда её ушей всё же достигло громко произнесённое собственное имя, она не смогла скрыть восхищённую улыбку, встретив взгляд того, кто её окликнул. Патриция не полностью разделяла её восторженность. Гнёт ожидающего слушания явно отошёл на задний план. Здесь, на улице, явно не было ничего сверхъестественного, но для того, кто прожил всю свою жизнь на ферме и ни разу не выезжал в большой и шумный город, такая упоённость была оправдана. Патриция поглядывала за Оливией, двигаясь вместе с ней в одном из непрекращающихся потоков. Девушка шла рядом, осматривая всё и каждого вокруг себя. Иногда её отдёргивали за локоть, и она на миг приходила в себя, чтобы вновь начать осматриваться. Красочные и шумные улицы постепенно сменялись на что-то унылое, что-то, что само по себе вызывало апатию. Какие-то заброшенные здания офисов, обветшалые дома. Словно они вернулись туда, откуда и… пришли. Патриция всё так же шла чуть впереди; неказистая и безлюдная улочка, на которую они свернули, мало чем отличалась от тех серых видов родного города. Когда же женщина открыла дверь телефонной будки, отчего при этом местами треснутые стёкла в ней дрогнули, готовясь окончательно разбиться, девушка в удивлении уставилась на открывшуюся ей картину. Патриция вошла внутрь, придерживая дверь и жестом головы приглашая присоединиться. В недоумении Оливия шагнула вперёд. За спиной закрылась дверца. В этот раз какое-то стекло снова треснуло. Старческий палец ловко набирал короткий номер на телефонном аппарате; висящая трубка так и продолжала быть нетронутой. Как только диск с последней цифрой «два» со стрекотанием вернулся на место, зазвучал прохладный женский голос. Больше похожий на чей-то автоответчик, громкий и ясный. — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения. — Патриция Вэйр, начальник отдела по обезвреживанию опасных существ, — карие глаза устало закатились, — Мерлина ради, бывший. Сопровождаю Оливию Вэйр на слушание. — Благодарю вас, — вновь раздался женский голос, который шёл словно отовсюду сразу. — Посетители, возьмите, пожалуйста, значки и прикрепите их к мантии спереди. Что-то затрещало в углублении для возврата неиспользованной мелочи. — Держи. Прикрепи на свитер, — Патриция протянула ей второй квадратный серебряный значок с написанным на нём её именем, фамилией и самой причиной нахождения здесь. — Можно было бы воспользоваться летучим порохом, но не в этот раз… — Уважаемые посетители, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать ваши палочки у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума. Патриция недовольно и нетерпеливо фыркнула. Пол телефонной будки дрогнул, медленно опускаясь вниз. Оливия ухватилась за аппарат, когда тротуар за дверцей стал подниматься всё выше и выше, пока окончательно не исчез, оставив лишь темноту. — Подземный лифт? — этот вопрос был задан от переполнявшего девушку изумления себе под нос сдавленным голосом. — Если бы, — флегматичный ответ разбавил механический звук. — По крайней мере, Министерство подумало о посетителях, а не выдумало что-то отвратительное. В кои-то веки. — Ты здесь работала? — ранее сказанное всплыло в сознании и вызвало некий интерес, когда глаза перестали видеть нечто необычное. — Больше сорока лет, — судя по голосу, ей не слишком нравилось об этом вспоминать, тем более говорить. — А называть свою должность осталось в привычке. Оливии, несмотря на такой очевидный факт неприязни, хотелось расспросить подробнее, что именно представляет собой такая должность, но она сдержалась. Вместо этого была поднята другая тема, не менее волновавшая её. — Значит, никто так и не удосужился рассказать тебе обо всём? Об этом. Так это называется. — Нет, — понуро подтвердила Оливия. — Я вообще начала как-то сомневаться, что родители вообще знают что-то, чтобы быть в состоянии объяснить это. Или... — Игра в молчанку, да? — предположила она. Ответом послужило приглушённое мычание. Патриция неодобрительно покачала головой, прекрасно зная, кто больше всех игнорировал «разъяснение свалившейся ситуации, будучи рождённым в семье волшебников». — Это ненадолго. Девушка бросила взгляд вниз и только хотела поднять глаза, как ступни озарила полоска золотого света. Увеличивая свою площадь с каждым дюймом опускающегося лифта-будки, он озарил всё тело, а затем уже ударил в глаза. Даже недолгое пребывание в темноте заставило заморгать. — Министерство магии желает вам приятного дня, — сказал женский голос. Двери распахнулись. Перед открывшимися, но ещё прищуренными серыми глазами предстало нечто в разы более ошеломляющее, чем в одно мгновенье забывшиеся улицы города. Выйдя из будки, они оказались в конце великолепного длинного зала с тёмным паркетным полом, отполированным до зеркального блеска. Потолок же, на котором перемещались и видоизменялись сияющие золотые символы, был переливчато-синим. В стены, обшитые гладкими панелями из тёмного дерева, было встроено огромное количество позолоченных каминов. С левой стороны в зелёном пламени один за другим появлялись люди, сопровождая своё прибытие мягким свистом. Справа же стояли небольшие очереди к таким же каминам, но из них никто не появлялся, а наоборот: вероятно, они служили выходом. И, конечно, Оливия не могла не подметить такую же плотную и энергичную толпу, как на поверхности (а на поверхности ли?). Одежда окружающих её людей уже не казалась странной и причудливой, даже остроконечные шляпы и прочее подобное. Они все были одеты в то, что она могла охарактеризовать как балахон, уж больно свободным он выглядел. К тому же мужчина, появившийся в камине, держа в руке метлу, её удивил больше. Той самой метлой, которой в её доме подметали пол. Был ли это уборщик? Затем в поле зрения попал фонтан. На самом деле, наличие фонтана не было чем-то выдающимся, если бы не золотая скульптура в более крупную величину, чем того требовалось. Два человека и три фантастических существа. Последние смотрели на первых снизу вверх с обожанием. За то время, что Оливия стояла напротив такого удивительного искусства, парочка людей успели что-то бросить в круглый бассейн, продолжая своё шествие. Ну а когда же с разных сторон послышались фразы: «Добрый день, миссис Вэйр!» и «Рад вас снова видеть!» — Патриция натянула неубедительную «искреннюю» улыбку, в ответ лишь кивая. Такое внимание явно не нравилось женщине. — Нам нужно к золотым воротам, — подтолкнула она Оливию, взяв её за локоть. Они присоединились к потоку сотрудников, в чьих руках обязательно что-нибудь было. Стопки пергаментов, портфели, клетки с животными, котлы, газеты, на которых — вот изумление — фотографии и текст были подвижными. Но до золотых ворот они так не дошли. Патриция направила Оливию куда-то левее, выводя из толпы. Когда она перестала озираться и созерцать, глаза поймали табличку с надписью «Охрана». Под ней за столом сидел мужчина, его лицо было спрятано за газетой «Ежедневный Пророк», громкий заголовок которой гласил: «БЛЭК ВСЁ ЕЩЁ НА СВОБОДЕ». На фотографии под текстом был изображён мужчина, в руках он держал табличку с номером, а его голова поворачивалась то влево, то вправо. — Ты всё ещё работаешь, Аарон? — спросила Патриция, шагнув вперёд и загородив газету. Оливия подвинулась в сторону, но печатное издание уже было сложено вдвое. — Не должен, но работаю, — проворчал охранник, выпрямившись. Его седые вьющиеся волосы были зачесаны назад, отчего лицо выглядело более округлым. — Это смена Эрика. — Тогда понятно. — Возвращаетесь на должность? В ответ послышалось ироничное хмыканье. — Ни за что, — реплика прозвучала даже как-то высокомерно. Аарон понимающе закивал, не скрывая улыбки. Он встал, взял длинный золотой прут и провёл им по телу Патриции, точно ручным металлодетектором. — О чём слышно? — Да то же самое. Уже третий месяц, — он взял у неё палочку и опустил её на странное латунное приспособление, похожее на весы, но только с одной чашей, — поиски Блэка. Министерство с ума сходит. А маглы ещё хуже.— Устройство завибрировало. Из щели в его основании выползла узкая полоска бумаги. — Фадж не раз уже встречался с их разными высокопоставленными людьми. Сначала Блэка видели за пределами Лондона, теперь уже в окрестностях. Ставлю галлеон, что к началу учебного года он так и останется на свободе. Уж не знаю, как планирует Министр оберечь там всех. Вероятно, нас ожидает очередная его «блестящая» идея. Так… десять дюймов, внутри коготь грифона, используете пятьдесят четыре года? — Верно. Аарон наколол пергамент на небольшой латунный шип. Его взгляд метнулся к Оливии, и он вновь схватил тот странный прут. Патриция подала голос раньше, чем девушка могла хоть что-то сделать. — Без палочки. — Без? — его кустистые брови взметнулись вверх. — Хм… Сквиб? — Под вопросом. В этот раз мужчина нахмурился, бросив недоумённый взгляд на Оливию, от которого ей стало неловко, и она повела плечами. На этой ноте они распрощались, и Аарон продолжал смотреть им вслед недолгое время, пока они не миновали золотые ворота. Затем он вернулся к чтению. Это помещение было поменьше, тут за золотыми решетками виднелось, по меньшей мере, лифтов пятнадцать. Хотя там всё-таки было больше. Оливия встала за Патрицией напротив небольшой группы людей, скопившейся перед одним из них, в конечном итоге зайдя со всеми ими внутрь. Решётки громыхнули, закрывшись, и лифт стал медленно подниматься. Зазвучал тот самый прохладный голос из будки: — Уровень шестой. Отдел магического транспорта, включающий в себя руководящий центр Сети летучего пороха, Сектор контроля за мётлами, Портальное управление и Трансгрессионный испытательный центр. Трое вышли, двое вошли; в кабину залетело несколько бумажных самолётиков. Кроме бесцельного кружения над головами пассажиров и вокруг лампы, они больше ничего не делали. Оливия смогла разглядеть знакомый штамп, как тогда, на письме. — Уровень пятый. Отдел международного магического сотрудничества, включающий в себя Международный совет по выработке торговых стандартов, Международное бюро магического законодательства и британский филиал Международной конфедерации магов. К нынешним самолётикам добавилась ещё парочка. Когда лифт вновь двинулся, Оливия размяла затёкшую шею, опустив голову вниз. Боковым зрением она поймала кого-то небольшого роста. Слишком. Он был похож на одного из тех существ на скульптуре. Лысый, с огромными острыми ушами и большим носом. Его лицо напоминало быстро состарившегося младенца, увеличенное в несколько раз, растянутое на череп и оставившее складки. Она наклонилась ближе и, словно стараясь что-то рассмотреть, чуть повернула голову в сторону, приоткрыв рот и широко открыв глаза. — Не смотри так, — прошептала ей на ухо женщина. — Гоблин может это не так понять. Оливия резко вернула голову в прежнее положение как раз в тот момент, когда коротышка недоверчиво посмотрел на неё. Она ещё раз попыталась взглянуть на него, скосив глаза. — Уровень четвертый. Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, включающий в себя подразделения зверей, существ и духов, Управление по связям с гоблинами и Консультационное бюро по борьбе с вредителями. Гоблин и ещё двое вышли вместе со всеми самолётиками. Она старалась не смотреть на него, но могло показаться, что он об этом знал. И это ему чертовски не нравилось. — Уровень третий. Отдел магических происшествий и катастроф, включающий в себя Группу аннулирования случайного волшебства, штаб-квартиру стирателей памяти и Комитет по выработке объяснений для маглов. А это было уже что-то знакомое. Те, кто прибыл на место пожара. В лифте остались только они. — Уровень второй. Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру мракоборцев и административные службы Визенгамота. Открывшаяся решётка явила стоящего статного, худого и высокого мужчину в годах, в руках которого находилась трость. Когда он увидел пассажиров, уголки его губ дёрнулись. — Чу́дно. — Он вошёл внутрь, совсем не используя трость, и встал напротив Патриции. Лифт теперь поехал вниз. На мужчине была мантия сливового цвета с искусно вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди. Его короткие волосы были полностью седыми, кроме чёрных корней, которые не так отчётливо были видны. Недолгое время он внимательно рассматривал Оливию с ног до головы, словно оценивая. — Не думал, что сопровождающим будешь ты. Сомневаюсь, что этим утром я пропустил что-то мимо ушей. — Если бы ты пришёл на собрание, ты бы знал. — Я должен ходить на собрания, чтобы узнать, что встречу свою жену на суде? — «Жену?» — тихо выдохнула Оливия почти одними губами, не веря ушам и поведя головой. — Заодно перекинулся бы словами с Альбусом. — Он тоже здесь? — ответом послужил взгляд, так и говорящий: «Ты должен был быть там». — Хорошо, я тебя услышал, милая. Но я налаживал более серьёзные отношения с Корнелиусом. Это важнее, чем разглагольствование на каком-то собрании. — Он почесал слабо видную щетину на щеке, дотронувшись до короткой бороды. — И что в итоге? — Патриция пропустила мимо ушей последнюю фразу. Его глаза на секунду метнулись на девушку, прежде чем он смог отвести их в сторону. — Всё улажено. Если, конечно, слушание закончится именно так, как предполагаю я. — Октавия тоже будет присутствовать? Лифт остановился. — Отдел тайн, — произнес прохладный женский голос и умолк. — Полный состав. Но, подозреваю, в отличие от меня, она была на собрании. Это было последнее, что он сказал, прежде чем покинуть лифт первым. Открывшийся глазам коридор был совершенно мрачным: голые стены, никаких окон и дверей. Решётка теперь пустого лифта с каким-то громким лязгом закрылась, и он поехал вверх. Седой мужчина направился в дальний конец коридора, где было видно совершенно чёрную дверь. Но вместо того, чтобы открыть её, он свернул налево. Оливия потеряла мужскую фигуру из виду, и её взгляд нерешительно перешёл на Патрицию, рьяно ищущую что-то в своей сумочке. Звук открывшейся фляжки эхом раздался в коридоре. Женщина едва сморщилась, сделав глоток. Поймав растерянный взгляд напротив, она повела плечами, чуть пряча металлическую фляжку в руках. — Иногда взрослые подают ужасные примеры молодому поколению, — металл исчез в сумочке. Её длинные пальцы нетерпеливо задвигались над открытым кожаным изделием, борясь с желанием достать что-то ещё. — И курение — одно из них. Оливия неловко улыбнулась, что больше походило на молчаливый жест поддержанного разговора. — Я думала, ты вдова, — хриплые слова сорвались с её губ. Сначала вместо ответа послышалось ироничное хмыканье. — Мортимер мало что хочет иметь с жизнью маглов. Точнее, вообще ничего. Было легче похоронить его. Брови Оливии взметнулись вверх. Она помнила, как именно «погиб» мужчина; на вопрос, заданный годы назад, о том, где находится её дедушка, Патриция ответила совершенно спокойно. Если учесть, какой смертью «умер» мужчина, было бы не ошибкой посчитать, что в их отношениях присутствует разлад. Довольно сильный. — Отдел тайн. Из лифта вышло человек десять. Все они были одеты в то же самое, что и Мортимер. Вэйр, обе, шагнули назад, освобождая место для прохода. Лишь одна из появившихся, крошечная сутулая женщина с морщинистым лицом, кивнула головой в приветствие. — Патриция. — Гризельда. Все они точно так же скрылись за поворотом. — Скольких людей ты ещё знаешь здесь? — спросила Оливия. Ей было в каком-то плане обидно, что такой образ жизни родственника был скрыт от неё. Как и наличие другого живого представителя семьи. — Дай подумать, — она притворно задумалась, закинув голову вправо и вверх. — Слишком много. — А папа знает… обо всём этом? — Конечно! — воскликнула женщина. Могло показаться, что сказанное Оливией прозвучало как-то оскорбительно. — Билл просто не любит магию и всё, что с этим связано. — Это из-за того, что он… ск… — она попыталась вспомнить, как правильно произносится слово; охранник у ворот именно его и сказал, — сквиб? Патриция тяжело выдохнула. — Не только. Всё слишком сложно, чтобы начинать тебе объяснять прямо сейчас. К тому же некоторые аспекты тебе не стоит слышать. — Это какие? — Отдел тайн. Лифт очередной раз выпустил небольшую группу людей в сливовых мантиях. Как только последний человек прошёл мимо них, Патриция положила руку на плечо Оливии, подталкивая следовать за толпой. Они спускались вниз по лестнице, пока вновь не оказались в ещё более мрачном коридоре. На стенах в держателях, закрепленных на грубых каменных стенах, горели факелы, освещая массивные деревянные двери с железными засовами и обитыми железом замочными скважинами. Движущаяся впереди группа вошла в одну из дальних дверей, которая была открыта нараспашку. Из помещения раздавались разные голоса, принадлежащие как женщинам, так и мужчинам. — Они ничего тебе не сделают, — наклонившись ближе, сообщила Патриция, ободряюще сжав плечо. — Ты не совершила ничего плохого. Но атмосфера намекала на совсем другое. Руки Оливии были холодными, и ей пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Зал номер восемь, — объявила женщина. — Я буду рядом. Не бойся. В этот раз звук сглотнувшего кома в горле точно был громким.