Глава 14
11 июля 2018 г., 15:19
— Кто был тот парень, с которым ты общалась на Чемпионате? — спросил Драко, смотря на свою подругу, сидевшую у него на кровати. Прошло два дня после случившегося на Чемпионате Мира, но Драко так и не решался задать этот вопрос. Возможно, боялся ответа. Боялся, что его променяли на кого-то другого. Но вот он решился. Момент, как ему казалось, был достаточно хорошим. Они снова, как в десять лет, ночевали в одной комнате и спали на одной кровати.
— Идиот. Я подошла за напитком, а он поплёлся за мной и решил познакомиться, — в ответ последовало молчание, но София и не ждала ответа. Она вновь растянулась на кровати. Сегодня они должны были поиграть в квиддич, но погода выдалась истинно Лондонской. На часах полпервого, а дождь льёт с шести утра, да ещё и гроза слишком громкая.
Драко подошёл к кровати и лёг рядом с подругой, молча смотря на её идеальные скулы и такие яркие веснушки. Она посмотрела на него в ответ, смотря на родинку под глазом, длинные ресницы и глаза цвета холодной зимы. София находила Драко симпатичным парнем, и не будь он её лучшим другом, она бы, может быть, в него влюбилась. Не бывает ведь любви между лучшими друзьями, да? Так пишут в книгах, а значит, это может быть правдой. В отношении их дружбы это точно было правдой. В это верила София, а значит, и Драко. Ещё в книгах писали, что дружбы между парнем и девушкой не бывает. Но вот это вопиющая ложь! Они с Драко как брат и сестра. Так что книги могут врать.
— Мы ведь навсегда останемся лучшими друзьями? Ты ведь правда никогда в меня не влюбишься? — спросила она у него, с детской наивностью и надеждой, не отрывая глаз с его лица.
— Конечно, мы навсегда друзья. И я клянусь, никогда в тебя не влюблюсь, — она весело ему улыбнулась и в ответ получила такую же улыбку.
Они лежали на кровати до самого вечера, обсуждая все на свете. Благополучно не спустившись на обед, они получили его в комнату, а затем Софии следовало бы сесть за уроки.
— Драко, дашь списать домашку? — она с надеждой посмотрела на поперхнувшегося соком друга.
— Ты не сделала домашку? Самое скандальное происшествие за всю мою жизнь, — она лишь позабавилась этой шутке и полезла по ящикам сама искать листы пергамента.
— В третьем ящике, — сказал Драко и взялся пролистывать книгу под названием: «Анна Каренина» Льва Толстого. Это была одна из любимых книг Софии, которую сейчас она перечитывала во второй раз. Она даже прочитала две главы для Драко, но тот лишь закатывал глаза, называя все там происходящее «романтической дребеденью».
Когда вся домашка была переписана, а ещё пара глав «Анны Карениной» прочитано, приближался ужин. София и Драко лежали на кровати в компании корги Нэда, читая книгу, которая пришлась Драко по душе. «Граф Монте- Кристо» цеплял каждого, кто намеревался его прочесть. Читая страничку он, страничку она, они заметили, что прошло около часа, прежде чем в дверь постучал нарядившийся Люциус Малфой.
— Вам принести ужин сюда? — сказал он и, дождавшись кивка от сына, вышел за дверь.
Через пятнадцать минут домовики принесли спагетти с сыром, а ещё через двадцать тарелки были пусты. Часы показывали половину девятого, это время София называла временем для душа.
— Драко, я пойду в душ, ладно? Опять поспим вместе? — в ответ лишь кивок и легкая, слегка самодовольная улыбка.
Она вышла из-за двери, и Драко закусил губу, ложась на кровать. Он считал её необыкновенной. Эгоистичная, высокомерная, хвастливая, умная, самовлюблённая, и при этом она была такой милой, забавной и ласковой. Он никогда не понимал, как это все может в ней уживаться. И вряд ли когда-нибудь поймёт. Да и не хотелось. Хотелось, чтобы это было тайной Софии, которую она никогда ему не раскроет. Драко пошёл умываться, а затем лёг в кровать, ожидая лучшую подругу.
***
Первого сентября погода была не из лучших. Моросил маленький дождик, лежал туман, через который мало что было видно. Чёрные шторы были плотно задвинуты, со двора слышалось очень громкое и раздражающее: «Маууууу». Если вы вдруг подумали, что это коты, то это штук пять павлинов орали во дворе с 6 утра. Именно из-за этого все жители Малфой-Мэнора встали в начале семи, попрощавшись со всеми попытками заснуть снова, а Люциус даже пообещал ободрать им все перья. Одна София в своей комнате продолжала укрываться одеялом и подушками, но даже это и закрытые плотно окна не помогали от павлинов в сезон брачных игр. Все-таки вынырнув из своего укрытия, она сощурила глаза и попыталась вспомнить сегодняшнее число. Прокрутив в голове события вчерашнего дня, она осознала всю обреченность ситуации. Первое сентября. Она была обычной ученицей, и ей не особо нравилось учиться и возвращаться в школу. Да ещё и в этом году будет идиотский турнир, о спокойной жизни можно забыть. Именно об этом она думала, чистя зубы и одновременно стараясь сделать пучок. С пучком вышло не очень, а вот зубы она почистила очень даже хорошо. Страдая от холодного каменного пола, на который она вышла без носков, она добежала до шкафа и принялась выбирать, в чем же она поедет в Хогвартс. Достав брюки, длина которых чуть выше щиколотки, а сами они были с завышенной талией, она решила, что отличным дополнением к ним будет школьная рубашка с зелено-серебреным галстуком. Завязав галстук, она надела самые простые чёрные кеды и поспешила спуститься вниз, попутно переделывая из пучка хвост. — Доброе утро, Снейпи, — угрюмый Драко не предвещал ничего веселого в ближайшие несколько часов. Он будет жаловаться на жизнь ей и Блейзу, скорее всего. Только вот Блейзу он душу будет изливать меньше, и начнётся это только в одиннадцать утра, а у Софии это начинается сейчас. — Доброе, Драко, — она улыбнулась другу, а в ответ получила угрюмый взгляд недовольного жизнью человека. Малфой медленно поплёлся вниз, иногда поглядывая на Софию, думая, как же начать диалог. — Как спалось? — наконец, спросил он у неё. — Хорошо, а тебе? — с заинтересованным видом спросила она, хотя знала, что он-то спал как убитый. — Тоже, — он посмотрел на неё и улыбнулся краешком губ, из-за чего не увидел собачий мячик, лежащий на лестнице, и упал. София широко улыбнулась, чуть наклонив голову, и слегка посмеивалась над лучшим другом, протягивая ему руку. Малфой её принял и попытался встать, но вышло не очень, и София упала прямо на него. Их лица находились в миллиметре друг от друга, она лежала на нем, а он лежал не в самой лучшей позе на ступеньках. В таком виде их застала Нарцисса, только что вышедшая из своей спальни. — Что здесь происходит? — спросила она, быстро спускаясь к ним, и с укором смотря на двоих подростков. — Мы просто упали, мам. — Промямлил Драко, сталкивая с себя Софию и поднимаясь самостоятельно. Потирая голову от удара, Сóфи тоже встала, поправляя свою одежду. Нарцисса покачала головой, пожелала им доброго утра и продолжила спускаться в столовую. Смущенные Драко и София сначала посмотрели друг на друга, а затем начали спускаться за Нарциссой, слегка краснея от стыда.***
Двое подростков сидели в купе поезда, не успевшего заполниться даже наполовину. Осматривая всех на платформе, они пытались засечь своих сокурсников, но в глаза попадались лишь Гриффиндорцы да Пуффендуйцы, прощающиеся со своими родителями. Малфои первые пришли на платформу и первые оттуда ушли. Грустно вздохнув, Драко лёг на диван и принялся рассматривать заколку Софии, вертя её в руках. Софи тем временем открыла очередную книгу и принялась листать страницы с картинками, рассматривая, как действуют неправильно произнесённые заклинания по трансфигурации. Дверь в купе неожиданно раскрылась, и на пороге стоял чернокожий высокий юноша, одетый в школьную форму и держа в руках уже слегка запачканную мантию. — А вот и наши голубки! — кричит он, заходя в купе и бросая мантию в лицо Драко, садится рядом с Софией и кладёт руку ей на плечо. Драко скидывает с себя мантию и, отряхиваясь от грязи, слетевшей с неё, кидает её отправителю. — Ну? Что расскажете? — самодовольно улыбается Забини, готовясь начать свой рассказ о России и задавая этот вопрос как бы ради приличия. — Давай, Блейз, расскажи про Россию, мы все лето в Лондоне проторчали, — улыбаясь, говорит ему София и смотрит прямо в лицо, а Блейз глядит в ответ, улыбаясь левой стороной лица, показывая свои белые зубы, вздыхает и поворачивается к Драко. — Драко, а у тебя как дела? Я слышал, София рассталась с Перегрином, так что ты, наверное, веселей некуда, — сказал Блейз и, получив суровый и холодный взгляд лучшего друга, начал смеяться, запрокинув голову, а София просто закатила глаза. — Ну что же, друзья мои. Я расскажу вам о своём увлекательном путешествии в Россию, — сказал Забини и театрально упал на диван. Ближайший час Блейз рассказывал обо всем, что там с ним произошло, и обо всех музеях Санкт-Петербурга, в которых он побывал.***
Огни Большого зала трое четверокурсников увидели через окно в коридоре поезда. Уже одетые в школьные мантии, они поспешили выйти в коридор, поближе к выходу. Там уже стоял Теодор Нотт с парочкой пятикурсников и о чем-то с ними перешептывался. — Привет, Тео, — сказала ему София и лучезарно улыбнулась. — Привет, София, — он слегка ей улыбнулся, злобно посмотрел на Малфоя и принялся снова общаться со своими новыми друзьями. Софи немного удивилась реакции Тео, но её отвлёк Драко, пихнувший её в бок. — Я кину своё имя в кубок, и когда он меня выберет, у Поттера в этом году не будет шансов выделиться на фоне остальных. — Кубок выберет кого угодно, только не тебя, — фыркнув, сказал ему в ответ Блейз. Драко бросил на него злобный взгляд и снова перевёл свои бесцветные глаза на Софию, уже хотел было что-то сказать, как через толпу третьекурсников с Когтеврана протиснулись Панси и Дафна, со слегка взъерошенными волосами. — Ох, Софи! — воскликнула Дафна, кидаясь к подруге на шею и улыбаясь своими тонкими губами. Следом к Софии подошла Панси и, тоже улыбнувшись, обняла её. — Конечно, мы же тут просто так стоим, — неожиданно бросил Теодор, отходя от своих новоиспечённых друзей. — Привет, мальчики, — бросили две девушки и принялись рассказывать о том, как они провели лето. Выйдя, наконец, из поезда, рыжеволосая почувствовала, как по её коже пробежали мурашки от холода, и то, что она плотно укуталась в тонкую мантию, ей вовсе никак не помогло. Благополучно сев в одну карету с Панси, Дафной, Трэйси Дэвис и Миллисентой Булдстроуд, они доехали до Хогвартса, выслушивая, как Трейси отдыхала у своих родных в Магической Северной Америке. Черноволосая синеглазая Дэвис за прошедшее лето вытянулась так, что ростом превышала Драко, а вырос Драко за лето до ста семидесяти шести сантиметров. Хотя, то, что это произошло за каникулы, не сильно похоже на правду. Он вероятней весь год тянулся со своих ста шестидесяти пяти. В Хогвартсе было тепло и уютно, как будто в этом году не проводится самое опасное состязание из всех. Из учеников уже возникла пробка в большой зал, все хотели побыстрей попасть в свои гостиные и лечь спать, например. Группа из слизеринцев протиснулась сквозь толпу и прошла к своему столу, над которым возвышались флаги с эмблемой факультета. К ней подошёл Драко и, подхватив под руку, повёл к столу занимать место. Как только все ученики заняли свои места, вошла Профессор МакГонагалл с горой первокурсников, выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела очередную песню. После песни шляпы весь зал взорвался аплодисментами. Началось распределение. Малькольм Бэддок стал новой частью Слизерина, и София хлопала так же громко, как и все остальные. Его отец, кажется, главный помощник Министра Магии. Как только новоиспечённый змей сел на место, в зале раздались свистки двух неотесанных Гриффиндорцев. И, наконец, на «Уитби, Кевин!» («Пуффендуй!») Распределение завершилось. Профессор МакГонагалл унесла Шляпу, и поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки. — Ну наконец-то! — недовольно пробурчали Крэбб и Гойл, пододвигая ближе к себе тарелки с вилками, облизывая губы. — Скажу вам только одно, — произнес он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте. Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя. — Итак, — заговорил, улыбаясь, Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. — Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжаться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… — Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, такую же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому, что осталось от его носа, и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. — Что у него с глазом? — еле слышно спросил Блейз, сидевший рядом. Глаза у новоиспеченного были странные. Один глаз был совершенно нормальным, без каких-либо изъянов, маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый, как монета, и ярко-голубой, будто накладной, прилипал к его лицу, которое тоже не внушало ничего хорошего. Оно словно было вырезано из дерева маленьким ребёнком или скульптором, ничего не знающим о виде лица нормального человека. И вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел как косой разрез, а половины носа просто не было. — Это Грюм, его ещё называют Грозный глаз, бывший мракоборец, половина Азкабана «благодарит» его за их нахождение там. — Испуганно прошептал какой-то старшекурсник, бегая глазами по Большому залу. София, почувствовав на себе пристальный взгляд, перевела взгляд своих чёрных глаз на преподавательский стол. Взгляд круглого глаза Грюма был направлен на Слизеринский стол, а как только София начала так же неотрывно смотреть на нового преподавателя, то тот нахмурился и облизал свои губы, переводя взгляд на другой стол. Между тем Дамблдор ещё раз прочистил горло. — Так вот, как я уже говорил, — продолжал он, улыбаясь сидящим перед ним ученикам, которые не могли отвести взгляд от Грюма-«Грозного глаза», — нам выпала честь быть хозяевами на замечательном событии, которое будет проводиться в этом году впервые за последнюю сотню лет. С превеликим удовольствием я сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников. — ДА ЛАДНО! — громко сказал Фред Уизли. Напряжённое оцепенение, сковавшее зал с момента появления Грюма, улетучилось. Весь зал засмеялся, и сам Дамблдор понимающе хихикнул. — Я не шучу, мистер Уизли, — ответил он, — хотя, что касается шуток, мне рассказали очаровательную шутку этим летом о тролле, старой карге и лепреконе, которые отправились в бар… Профессор МакГонагалл громко откашлялась. — Н-да… Но, может быть, сейчас не время… нет… — проговорил Дамблдор, — так вот, Турнир Трёх Волшебников… ага… некоторые из вас не знают, о чём идёт речь. Так что, пожалуйста, те, кто слышали о турнире, потерпите и не взыщите, пока я вкратце расскажу о нём тем, кто не знает. — Первый Турнир Трёх Волшебников состоялся семьсот лет назад. В нём принимали участие ученики трёх крупнейших европейских школ волшебства: Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга. Каждая школа выдвигала по одному чемпиону, и эти три чемпиона состязались в выполнении трёх волшебных заданий. Турнир проводили раз в пять лет, и каждая школа по очереди проводила у себя это состязание. Этот международный турнир считался наилучшим способом завязать дружественные связи между колдунами и колдуньями разных стран, но когда число погибших сильно возросло, турнир перестали проводить. — Нигде не упоминалось в работе отца о погибших, — прошептала нахмурившаяся Дэвис, но никто из однокашников её волнения не разделил. Блейз, например, загорелся желанием увидеть, как Малфоя, если того выберут, порвут на кусочки. — Турнир несколько раз пытались возродить, — продолжал Дамблдор, — но безуспешно. Однако Отдел международного сотрудничества магов и Отдел волшебных игр и спортивных состязаний постановили, что настало время снова попробовать. Мы трудились всё лето, чтобы обеспечить полную безопасность участникам. Ни один из чемпионов не подвергнется смертельной опасности во время проведения нашего турнира. Главы Шармбатона и Дурмстранга и несколько лучших учеников этих школ прибудут к нам в октябре. Выбор трёх чемпионов состоится в Хэллоуин. Совершенно беспристрастный судья примет окончательное решение о том, кто из претендентов наиболее достоин стать чемпионом своей школы. Победитель турнира принесёт славу и почёт своей школе, а также получит приз в тысячу галеонов. — Ого! Я точно буду участвовать! — с энтузиазмом присвистнул Фред. И он не был единственным человеком, вообразившим себя чемпионом Хогвартса. За каждым столом мелькали лица либо с восхищением взирающие на Дамблдора, либо жарко нашёптывающие что-то соседу по столу. Но тут Дамблдор снова заговорил, и зал вновь затих. — Я понимаю, что многие из вас пожелают выиграть Кубок Трёх Волшебников для Хогвартса, — продолжал Дамблдор, — но директора школ, принимающих участие в турнире, и министерство Магии нашли необходимым наложить ограничения возраста на участников турнира. Только совершеннолетние, а именно — ученики семнадцати лет и старше, смогут выставить на рассмотрение свои кандидатуры. И это, — тут Дамблдору пришлось слегка повысить голос, так как вокруг раздались негодующие возгласы, а на лицах близнецов Уизли отразилась ярость, — необходимая мера для обеспечения безопасности участников турнира. Задания чемпионов будут сложными и опасными для жизни, несмотря на предпринятые нами меры предосторожности, мы решили, что ученики с первого по пятый класс вряд ли смогут с ними справиться. Я персонально прослежу за тем, чтобы ни один несовершеннолетний ученик не попытался провести нашего беспристрастного судью и не стал чемпионом Хогвартса, — в его глазах вспыхнул озорной огонёк, когда он увидел недовольные лица Фреда и Джорджа. — И я очень вас прошу, не тратьте понапрасну время и не пытайтесь проскользнуть, если вам ещё нет семнадцати лет! — Делегации школ-участниц прибудут к нам в октябре месяце. Они будут жить в Хогвартсе почти до конца учебного года. Я не сомневаюсь, что вы радушно примете наших иностранных друзей и от всей души поддержите выбранного чемпиона Хогвартса. Но час уже поздний. Я понимаю, что вам необходимо хорошо выспаться и отдохнуть к завтрашнему дню, к началу занятий. Немедленно в постель! Давайте-давайте! Со всех концов зала доносились шарканье сотен ног и грохот множества отодвигаемых стульев. Толпа учеников выливалась из зала в вестибюль. — Что ж, как говорится, «ни я, ни Поттер». — Воодушевленный и в это же время расстроенный сказал Малфой. — Что ж, Драко, в этот раз тебе повезло, не опозоришься перед своей обожаемой Снейпи, да, солнышко? — Да, Блейз, — вздохнув, сказала Софи и, переходя на быстрый шаг, отошла от двух своих друзей к Теодору, идущему впереди всех в одиночестве. — Тео? — О, мисс Снейпи решила почтить меня своим присутствием? — ехидно спросил он, поворачиваясь к ней. — Мерлин, Теодор, что с тобой? — Ты подружка Малфоя, София. Малфой меня терпеть не может, хотя год назад мы были друзьями. Ты, должно быть, тоже. — Не неси чепухи, Тео. Ты всегда был и останешься для меня лучшим другом. — Он нахмурился, но все же оттаял и принялся рассказывать о том, что он делал во Франции. — До завтра, Солнышко! — прокричал Блейз, махая ей рукой, спускаясь вниз по лестнице в спальню для мальчиков. — Пока, Снейпи, — бледная рука разлохматила ей волосы, а самодовольная улыбка появилась на лице Малфоя. — Пока, Драко. — Она смущенно смотрела ему вслед, слегка заливаясь красным, проговорила, собираясь было уже спуститься в спальни девочек, но за руку её взял Тео. — Спокойной ночи, Софи. — Спокойной, Тео. И, слегка улыбнувшись друг другу, они разошлись по спальням, каждый думая о своём. София о том, с каких пор Блейз зовёт её солнышком, а Теодор о том, какая же красивая эта слегка взрывная по характеру девчонка Снейп.
