Глава 15
24 июля 2018 г., 12:23
— София, сейчас же вставай, иначе ты опоздаешь на завтрак, а затем и на Зелья! — крик Панси раздался эхом в спальне девочек четвёртого курса. До завтрака оставалось меньше двадцати минут, а София по-прежнему лежала в своей кровати, закрыв лицо подушкой. Совершенно невыспавшаяся, она решила в первый же день учебы наплевать на уроки и не прийти на зельеварение. Шаг, конечно, был рискованный, но что мистер Снейп сделает ей? Бить он её точно не будет, а потерю баллов, которых ещё толком нет, и отработку совместно с отцовским выговором пережить будет легко. К Панси присоединилась Дафна, только что собравшая все учебники в портфель.
— София, ты не можешь пропустить первый же урок в первый учебный день! Да ещё и урок твоего отца!
— Знаешь, Дафна, смысл моей жизни так и не был найден, поэтому я все же пропущу зелья и умру достойно. — Она зевнула и попыталась укрыться одеялом, но вместо этого упала на пол. — Ау! Это больно и холодно, знаете ли! — планы Софии Снейп никогда не срабатывали. В этот раз план по прогулу пар зелий накрылся медным тазом, спасибо Панси с Дафной, и уже через десять минут она сидела в Большом зале, жуя тост и спокойно наблюдая за всем происходящим в зале. Половина учеников уже разошлась по кабинетам, ожидая начала таких неожидаемых уроков, а те, у кого первым стояла ЗОТИ, спорили о нормальности нового учителя. Большая часть говорила, что он на голову съехавший старик, другие (а таких было меньшинство) говорили, что это всего лишь первое впечатление, потому что появился он неожиданно для всех, дальше все будет гладко. Во второе все хотели верить, но получалось с трудом.
Прозвенел колокол, сообщающий о начале уроков, и три слизеринки так быстро, насколько они могли, добежали до кабинета профессора Снейпа, который уже запускал учеников Слизерина и Когтеврана внутрь.
Неодобрительно посмотрев на свою дочь, которая заходила самая последняя, и захлопнув дверь, он начал лекцию о болтушке для молчунов. София прошла до первой парты, за которой уже сидел Драко, достала всё необходимое для урока и начинала записывать лекцию. А уже через пятнадцать минут все приступили к вареву.
— Я еле как отбил тебе место у Блейза, — шёпотом говорит ей Драко, закидывая в котёл когти дракона.
— Прости, не выспалась, никак не могла проснуться, — ещё тише говорит она и, получая грозный взгляд от отца, умолкает на весь оставшийся урок. Удар колокола эхом раздался по подземельям, и все, кто уже закончил зелье, начали потихоньку выходить из класса. Когтевранцы отправились к верхним этажам замка на трансфигурацию, а слизеринцы — к опушке запретного леса на урок к Хагриду. Малфой вроде бурчал что-то про то, что этого дикаря не уволили, и урок в расписании оставили. Подходя к хижине, группа слизеринцев увидела соплохвостов, сморщившихся гриффиндорцев и Хагрида, который что-то гордо рассказывал известной «золотой» троице. Из всего, что слизеринцы могли услышать, было это:
— Они… ну, это… только что вылупились, — с гордостью сказал Хагрид. — Так что вы, того, словом, сможете вырастить их сами! Можем даже этот… проект насчет этого составить…
— А с какой стати мы должны хотеть выращивать их? — холодно сказал Малфой, небрежно подходя к корзине с этими зверушками, а Крэбб и Гойл тут же понимающе загоготали при этих словах. Хагрид был озадачен подобным вопросом. — Я имею в виду, что они делают? — уточнил он. — Зачем они нужны?
Хагрид даже приоткрыл рот, напряженно размышляя, и после затянувшейся паузы с нарочитой небрежностью произнес:
— Это… э-э-э… потом… на следующем уроке, Малфой. Сегодня вам их… ну, надо просто накормить. Ну, мы… нам… попробовать несколько других… словом, разных вещей… Я никогда их раньше… ну, дела не имел и не уверен, как их… что у них пойдет… так что приготовил муравьиные яйца и… эту… лягушачью печень… ну, и кусок ужа… просто их… дайте им всего понемногу.
— Так, сначала гной, теперь вот это, — проворчал Симус Финниган. Лишь нужда в отметке «Превосходно» по этому предмету могла заставить набрать в горсти хлюпающую лягушачью печень и опустить ее в корзины, пытаясь соблазнить ею соплохвостов. Вдобавок Слизеринское трио было не в силах отогнать подозрения, что вся эта затея совершенно бессмысленна, поскольку у соплохвостов, очевидно, не было ртов.
— Ух ты! — закричал Дин Томас минут через десять. — Он меня шибанул! — Хагрид с беспокойством поспешил к нему. — Он с того конца взрывается! — сердито сообщил Томас, показывая Хагриду ожог на руке.
— А, да… это такое случается, когда они… ну, взлетают, — кивнул Хагрид.
— Ой! — снова вскрик, но уже от Лаванды Браун. — Ой, Хагрид, а что это за острая штука на нем?
— Ага, у некоторых… ну, из них… короче есть жало, — с воодушевлением пояснил Хагрид (Лаванда Браун поспешно выдернула руку из корзины). Думаю, это… в общем, самцы. У самок что-то на манер этих… присосок на животе… они вроде того… могут пить кровь.
— А, ну вот теперь-то я понял, зачем мы их выхаживаем, — желчно заметил Драко. — Кому не хочется иметь домашнюю зверюшку, которая может обжигать, жалить и кусаться одновременно?
— Даже если они и не очень-то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны, — сердито возразила заучка всея Гриффиндора. — Драконья кровь обладает удивительной магической силой, но ты ведь не станешь держать дракона у себя.
— Малфой держит павлинов. Что ему мешает держать ещё и дракона? — язвительно сказала София, улыбаясь своему другу озорно и одновременно насмешливо. Малфой послал ей холодный взгляд и тихо прошептал: «Заткнись, Снейп». Послышались смешки со стороны учеников, но самым громким оказался смех Блейза, который звонко хохотал, запрокинув голову назад.
— Я не знал, что дома у Малфоев есть павлины, — сказал он, ещё не отойдя от смеха. Малфой зло посмотрел и на него и снова уставился на своих соплохвостов.
Возвращаясь с нумерологии в компании Дафны и подходя к однокурсникам, которые столпились возле Большого зала после Прорицаний, они заметили, что Малфой читает газету и что-то довольно рассказывает им, а те дружно смеются.
Они подошли ближе, и оказалось, что Драко очень развеселила ситуация с появлением отца Уизли в газете. Ситуация и вправду забавная, но Малфой обязательно что-то скажет Уизли, и это все превратится в драку.
— Твой отец попал в газету, Уизли! — объявил он, размахивая номером «Ежедневного Пророка» и стараясь, чтобы его услышало как можно больше народу. — Вот, только послушай это:
«ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ
МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов». — Тут Малфой поднял глаза:
— Прикинь, они даже его имя правильно написать не могли, как будто он полное ничтожество, а, Уизли? — Теперь слушали уже все, кто был в холле. Драко эффектным жестом расправил газету и стал читать дальше:
— «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вчера ввязался в драку с магловскими блюстителями закона (т.н. «полицейскими») из-за нескольких весьма агрессивно настроенных мусорных баков. М-р Уизли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-мракоборцу, уволившемуся из Министерства, когда он окончательно перестал видеть разницу между рукопожатием и нападением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к м-ру Грюму в его строго охраняемый дом, м-р Уизли обнаружил, что м-р Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальнейших событий м-ру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом м-р Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного Пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую скандалом историю». Тут и картинка есть, Уизли! — ликовал Драко, развернув и подняв перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом, если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь? — Уизли затрясло от бешенства. Все взгляды были устремлены на него.
— Иди-ка ты знаешь куда, Малфой? — сказал Поттер.
— Пошли, Рон…
— Ах да, ты же был у них этим летом, я не ошибаюсь, Поттер? — продолжал веселиться Малфой. — Скажи-ка мне, его матушка на самом деле такая жирная или только на фотографии?
— А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Поттер, вдвоем с Грейнджер оттаскивая Уизли за мантию, чтобы тот не набросился на Драко. — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом. Скажи-ка, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом?
Бледное лицо Драко порозовело:
— Не смей оскорблять мою мать, Поттер!
— Драко, прошу, тише. — Говорила ему София, с беспокойством оглядывая коридор и отмечая Грюма, стоявшего в его конце, но её никто не слышал, все были увлечены потасовкой Поттера и Малфоя.
— Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Поттер и повернулся, чтобы уйти. БАХ! Несколько человек вскрикнули — Гарри ощутил, как белая вспышка обдала жаром его висок, он сунул руку в мантию за волшебной палочкой, но, прежде чем успел коснуться ее пальцами, громыхнуло во второй раз, и по Вестибюлю прокатился рев:
— НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ! — По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руке он держал волшебную палочку, направленную на белого хорька, дрожавшего на мощенном плитами полу как раз на том месте, где только что стоял Малфой. В холле наступила гробовая тишина. Никто, кроме Грюма, не смел даже шелохнуться, а тот повернулся к Поттеру.
— Он тебя задел? — прорычал Грюм. Голос у него был низкий и сиплый.
— Нет, — ответил Гарри. — Промазал.
— Оставь его! — рявкнул Грюм.
— Оставить кого? — растерянно спросил Гарри.
— Не ты — он! — Грюм ткнул большим пальцем через плечо, указывая на Крэбба, который попытался было поднять белого хорька с пола, но в страхе замер. Похоже, что Грюмов вращающийся глаз и впрямь был магическим и мог видеть сквозь затылок. Грюм захромал по направлению к Крэббу, Гойлу и хорьку, который, испуганно пискнув, что было сил припустил ко входу в подземелье.
— Не думаю… — пророкотал Грюм, вновь направляя на хорька волшебную палочку. Тот взлетел в воздух футов на десять, потом звучно шлепнулся об пол и снова подскочил вверх. — Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — рычал Грюм, а скулящего от боли хорька подбрасывало все выше и выше. — Гнусный, трусливый, подлый поступок… — Хорька швыряло в воздухе, его лапы и хвост беспомощно болтались.
— Что вы сделали с ним? Прекратите! Это незаконно! Я буду жаловаться Дамблдору и все скажу отцу, а уж он-то добьётся вашего увольнения! — прокричала испуганная София, попутно вытирая густо вытекавшие из глаз слезы, злобно смотря на Грюма.
— Никогда-больше-так-не-делай, — говорил Грюм, совершенно игнорируя ученицу, произнося каждое слово, как только хорек ударялся об пол и опять взмывал вверх.
— Профессор Грюм! — прозвучал возмущенный голос. По мраморной лестнице спускалась профессор МакГонагалл с громадной стопкой книг в руках.
— Привет, профессор МакГонагалл, — спокойно сказал Грюм, заставляя хорька подскакивать все выше.
— Что… что это вы делаете? — спросила профессор МакГонагалл, следуя взглядом за взлетающим все выше хорьком.
— Учу, — ответил Грюм.
— Учи… Грюм, это что, студент? — вскрикнула профессор МакГонагалл, и книги посыпались у нее из рук.
— Ну да, — ответил Грюм.
— Быть не может! — ахнула профессор МакГонагалл, бросаясь вниз по ступеням и доставая волшебную палочку. Через секунду на месте хорька с треском появился Драко Малфой — он кучей лежал на полу, его роскошные белые волосы упали на ставшее ярко-красным лицо. Пошатываясь, он поднялся на ноги. — Грюм, мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! — сказала профессор МакГонагалл слегка севшим голосом. — Профессор Дамблдор вам наверняка об этом говорил!
— Да, кажется, он упоминал об этом, — кивнул Грюм, безмятежно почесывая подбородок. — Но я подумал, что хорошая встряска…
— Мы оставляем после уроков! Или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель!
— Пожалуй, я это сделаю, — согласился Грюм, с острой неприязнью покосившись на Малфоя. Драко, чьи белесые глаза все еще были полны слез от боли и унижения, злобно посмотрел на Грюма, пробормотав неразборчиво что-то о своем отце.
— Да ну? — спокойно заметил Грюм и, хромая, сделал два шага вперед. Тупое клацанье его деревянной ноги отозвалось по холлу. — Что же, я давно знаю твоего отца, парень… скажи ему, что Грюм как следует присмотрит за его сыном… передай ему это от меня… кстати, это Снейп будет твой декан?
— Да, — с негодованием ответил Малфой.
— Еще один старый знакомый, — прохрипел Грюм. — Мечтал я побеседовать со стариной Снейпом… Пойдем-ка, ты… — Он ухватил Малфоя за плечо и повлек его ко входу в подвал.
Драко ухватил край сумки Софии, как бы давая понять, чтобы она шла с ним. Она быстро взяла Драко за руку и шла за Грюмом.
— Подружку захватил? Молодец, умно. А подружку как зовут? Твой отец может добиться моего увольнения? — спросил Грюм, обернулся и с интересом оглядел Софию.
— Мой отец — декан нашего факультета. Он не оставит вас безнаказанными за эту подлость! — почти прорычала она, крепче сжимая руку Драко, замечая, как тот начинает слегка дрожать от страха.
— Поверь мне, милая, я знаю о твоём отце такое, что у всего Хогвартса волосы дыбом встанут.
В кабинет декана Слизерина Грюм вошёл не постучав, от чего тот вздрогнул, выронил какие-то бумаги и с недоумением уставился на Грюма, державшего Малфоя за плечо, и Малфоя, держащего его дочь за руку.
— Папа! Профессор Грюм нарушил закон! Он применил неприемлемое наказание к Драко Малфою. — Первая вступила София, подогревая интерес отца.
— Умная девчонка, Снейп. Далеко пойдёт, — вставил Грюм как бы между прочим.
— Что произошло? — скучающим и одновременно раздраженным тоном спросил Снейп, смотря на каждого гостя по очереди.
— Профессор Грюм превратил Драко в хорька в качестве наказания! — крикнула она и опасливо взглянула на стоявшего рядом Грюма, который то и дело саркастично улыбался.
— Вышел из себя слегка, с кем не бывает, да, Снейп? Кому как не тебе знать, какого это? — язвительно сказал тот, подходя ближе к профессору зелий.
— Мисс Снейп и мистер Малфой, вы можете быть свободны, я поговорю с профессором Грюмом и все решу.
Двое детей вышли из кабинета профессора, и как бы ни хотелось поддержать своего друга Софии, она знала, как Малфой не любит, чтобы его кто-то жалел.
— Ты должен написать своему отцу! Если этого не сделаешь ты, это сделаю я, — сказала она уже в гостиной факультета, где по-прежнему никого не было.
— Да, конечно, я напишу, — сказал он и как можно скорее спустился вниз по лестницам в спальни мальчиков, пытаясь скрыться от позора.
***
В четверг рано утром, примерно в семь, София вышла из гостиной Слизерина и отправилась в библиотеку. Она собиралась стать любимицей нового профессора ЗОТИ и готовилась к этому основательно, зазубрив учебник ещё летом. В замке было тихо. По коридорам Хогвартса лишь глухо раздавалось цоканье каблуков четверокурсницы. Она открыла дверь в библиотеку, и послышался скрип, а затем отовсюду залетала пыль. Там было тихо, пусто и, что главное, не было ещё и Мадам Пинс, которая не позволит в такую рань забирать книги. Дойдя до стеллажей с учебниками по ЗОТИ, она услышала звук падающих книг. Из-за стеллажа с историей показалась копна каштановых волос с эмблемой Гриффиндора на груди. — Грейнджер, что тебя притащило в библиотеку в такую рань?! — возмущённо сказала она, сморщила лоб и отправилась на помощь к Грейнджер, которая несла не меньше пяти книг к столу. Из всех, которые несла Грейнджер, она отметила две очень занимательные. Две книжки, к которым никто до неё, видимо, не притрагивался, да и не притронулся бы. Это были книги о рабстве эльфов-домовиков, о строении волшебного мира. — К чему тебе книги о домовиках, а? Освободить хочешь? Так они и не в рабстве вовсе. Сами хотят служить древним и чистокровным домам. Но тебе, как и твоим друзьям, этого не понять, — бросив книги Грейнджер на стол, она прошла несколько шагов и встала у стеллажа, к которому собиралась изначально. — А ты-то что здесь забыла? — Я? Ты не подумай, я просто хочу и в этом году быть любимицей учителей, особенно у профессора Грюма, но место зубрилы твоё, как и было раньше, — она язвительно улыбнулась, смотря на немного покрасневшую то ли от злости, то ли от смущения Грейнджер, и принялась рыться в поисках нужной книги. Наконец найдя «Как превзойти Темные искусства», она пошла прочь из библиотеки, попутно спрятав в рюкзак книгу. А в коридорах Хогвартса уже было более или менее оживлённо. Парочка пуффендуйцев удивленно посмотрела на выходившую из библиотеки слизеринку, которая, гордо шагая, направлялась в Большой зал. За столом Слизерина в Большом зале уже сидели Драко и Блейз, и между ними что-то летало, а Крэбб с Гойлом негодующе смотрели на двух парней. И как только София подошла к столу и намерилась сесть, ей в лицо прилетела ложка шоколадного пудинга. — Вас уже нельзя оставить на тридцать минут?! Я всего лишь сходила в библиотеку, а вы уже начали кидаться едой! Малфой, тебя кто вообще воспитывал?! — разъяренно сказала она, краснея от злости, и, достав книгу из рюкзака, ударила ей Малфоя. — Простите нас, о, великая София Снейп! — сказал Блейз и сам засмеялся от своей шутки, но вот вышеупомянутой было не до веселья. Убирая пудинг с лица, она продолжала зло смотреть на двух своих друзей. — Привет, София. Может, сходим вместе прогуляться после уроков? Я думаю, ты могла бы помочь мне с зельями, — говорил подошедший Теодор Нотт. — Тео, знаешь, я думаю, это было бы неплохо. Давай встретимся сразу после уроков возле озера, ладно? — Да, конечно, супер, — сказал он и ушёл к выходу из зала, улыбаясь настолько по-детски, что это стало причиной смешка у Малфоя. Сердито посмотрев на своего друга, она принялась завтракать, ожидая почты. Не успела она доесть сэндвич, как ей на голову упал конверт с письмом от Люциуса Малфоя, а затем письмо упало в её кружку с чаем. — Да тебе сегодня везёт по-крупному. — Усмехнулась Астория Гринграсс и восхищённо посмотрела на Малфоя, который, ругаясь, доставал конверт. — Помолчи, Тори, — отмахнулась София и хотела было прочитать письмо, но Драко засунул его в сумку и собрался уйти с Крэббом и Гойлом на занятия. — Малфой! Я иду с тобой.***
За обедом четверокурсники Гриффиндора и Слизерина торопливо закидали себе в рот еду и поспешили к двери, которая вела в кабинет ЗОТИ. По всем факультетам и по всем курсам уже прошёл слух о том, какой же этот Грюм чокнутый. Все в эти слухи верили, но хотелось бы увидеть все своими глазами. За пятнадцать минут до урока многие уже толпились возле двери, ожидая занятия у самого ненормального профессора Хогвартса. Все ждали с нетерпением, но не Драко. Тот вовсе не хотел приходить туда, ссылаясь на боль в животе, и почти сбежал от урока, но его остановил грозный взгляд Софии, как бы намекающий на то, что, если он не явится, она обидится. Именно Малфой стоял среди возбужденных однокурсников самый угрюмый и тихий. Никто не забыл тот случай в понедельник, и Уизли пытался подавить смешок, когда проходил мимо. Они торопливо расселись прямо перед преподавательским столом, достали свои экземпляры учебников «Темные Искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. Вскоре из коридора донеслись клацающие шаги Грюма, и он вошел в класс — такой же странный и пугающий, как и всегда. Им даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшаяся из-под мантии. — Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не понадобятся. Друзья спрятали учебники обратно в сумки. Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной пегой гривой, убирая волосы с покореженного и усеянного шрамами лица, и стал называть имена, причем его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались. — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своем присутствии. — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействиями Темным Созданиям — прошли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу, ползучих водяных и оборотней — я правильно понял? — Класс согласно зашумел. — Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Темными… — А вы не останетесь? — вырвалось у рыжеволосого гриффиндорца, сидевшего прямо возле учительского стола. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. Тому стало здорово не по себе, но почти в тот же момент Грюм улыбнулся — в первый раз за все время, что они его видели. От этого его изуродованное лицо исказилось еще больше, но тем не менее было приятно убедиться, что Грюм способен на что-то дружественное, например, на улыбку. — Ты будешь сын Артура Уизли, да? — сказал Грюм. — Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плотного капкана… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору… Один год, и назад, в мою тихую обитель. — Он засмеялся горьким смехом, с силой сомкнув свои шишковатые руки. — Итак, прямо к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещенные Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так — чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещенное заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Вы должны убрать это, мисс Браун, когда я говорю. Браун подпрыгнула и залилась краской — она как раз показывала Парвати Патил под партой свой законченный гороскоп. Несомненно, магический глаз Грюма обладал способностью видеть сквозь дерево точно так же, как он видел через затылок. — Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством? Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Уизли и Грейнджер. Грюм кивнул Уизли, хотя его магический глаз был по-прежнему устремлен на Лаванду. — Ну, — робко начал тот. — Отец говорил мне об одном… оно называется Империус… или как-то так? — О да, — с чувством произнес Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в свое время. — Грюм с усилием поднялся на ноги — живую и деревянную, выдвинул ящик стола и достал стеклянную банку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Гарри почувствовал, как Рон отодвинулся подальше — он ненавидел пауков. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшебную палочку и негромко сказал: — Империо! Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед, словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку. Все засмеялись — все, кроме Грюма. — Думаете, это смешно, да? — прорычал он. — А понравится вам, если я то же самое проделаю с вами? — Смех мгновенно умолк. — Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, когда паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, запрыгнуть в горло кому-нибудь из вас… — Рон невольно сглотнул. — Были времена, когда множество колдуний и волшебников были управляемы при помощи заклятия Империус. Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили. Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку. — Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия? В воздух взвилась рука Грейнджер и еще, к удивлению всех, Долгопупса. До сих пор он не стеснялся показывать свои знания лишь на травологии — его, бесспорно, любимом предмете. Долгопупс, похоже, и сам был потрясен своей смелостью. — Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провернувшись, уставился на Долгопупса. — Есть такое… заклятие Круциатус, — произнес он тихо, но отчетливо. Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами. — Тебя зовут Долгопупс? — спросил он, и его магический глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в журнале. Тот боязливо кивнул, но Грюм воздержался от дальнейших расспросов. Повернувшись к классу, он вынул из банки следующего паука и посадил его на кафедру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, чтобы двигаться. — Заклятие Круциатус, — заговорил Грюм. — Надо бы чуть побольше, чтобы вы уловили суть. — Он нацелил палочку на паука и скомандовал: — Энгоргио! — Паук вырос — теперь он был больше тарантула. Грюм снова поднял палочку и шепнул: — Круцио! — В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задергался еще неистовей. — Прекратите! — воскликнула Грейнджер, весь класс оглянулся на нее. Она смотрела вовсе не на паука, а на Долгопупса — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться. — Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров. Грюм посадил его обратно в банку. — Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже когда-то было очень популярно. Так. Кто знает еще что-нибудь? Судя по лицам, все были поглощены мыслями о том, что должно было случиться с последним пауком. Даже рука Грейнджер слегка дрожала, когда она подняла ее в третий раз. — Ну? — посмотрел Грюм не на неё, а на Софию Снейп, сидящую за первой партой крайнего левого ряда, смотрящую на все происходящее с ужасом, но все же она с некоторой опаской подняла руку. — Авада… — начала было она, как вдруг Грюм её остановил: — Ага, — еще одна чуть заметная улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти. И, мисс Снейп, я хочу, чтобы вы взяли мою палочку и сказали два этих слова. Он опять запустил руку в банку, и, словно догадываясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заметался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных пальцев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке. — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьезной магической мощи. Так что я сомневаюсь, чтобы паука от заклятья мисс Снейп хотя бы насморк прохватил. Она вышла из-за парты, еле держась на ватных ногах, стараясь выглядеть невозмутимо, будто бы ей все равно. Но каждый в классе понимал, что ей не все равно. Каждый в классе понимал, что София Снейп боится, вдруг у неё выйдет это заклятье. — Авада Кедавра! — Тихо прошептала она, закрывая глаза от ужаса и страха. Полыхнула вспышка слепящего зеленого света, раздался свистящий звук, будто что-то невидимое и громадное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинулся на спину — без единого повреждения, но безусловно мертвый. Когда она открыла глаза, то увидела, что весь класс смотрит на неё то ли с ужасом, то ли с восхищением, а может, и вовсе со страхом. Она расслабила кисть руки, палочка упала на пол, а её взгляд переметнулся на мертвое тело паука, лежащее на парте у Поттера и Уизли, но его тут же смахнул Грюм. — Что ж, это впечатляюще, мисс Снейп. Очень впечатляюще. Вы смогли убить паука заклятием, которое не под силу некоторым взрослым магам. Пятьдесят баллов Слизерину, садитесь. — Спокойно сказал он. — Ни порядочности, ни любезности. И никакого противодействия. Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной. — Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если все равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил. — Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как непростительные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это… Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Преступных заклятий. До самого удара колокола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально прорвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга: «Видел, как его трясло? А как она убила его — прямо вот так!» София выбежала из класса раньше всех, не обращая внимание на зовущих её одноклассников. Совершенно забыв, что есть ещё и следующий урок, она поспешила в спальни для девочек, дабы спрятаться там в своём одеяле и ни с кем не говорить, потому что желающих было миллион. За её спиной послышался стук каблуков, затем к ним присоединилось ещё 4 таких же. Но она шла не оборачиваясь, погружённая в свои мысли, до сих пор пребывая в ужасе от произошедшего. — Грейнджер, не лезь к ней, тебя она хочет видеть меньше всего…— повествовал голос Панси, которая подходила все ближе, а скорость Софии все увеличивалась. Из глаз невольно потекли слезы. — Пожалуйста, идите на урок. Со мной все в порядке… — сказала она, обернувшись к своим однокурсникам. Помимо Панси и Грейнджер, там стояли Поттер, Малфой и Нотт, смотревший на Софию сочувственным взглядом, и он будто хотел бросить все и защитить её, словно она фарфоровая кукла, которая вот-вот разобьётся. Она оглядела всех присутствующих красными от слез глазами и как только собралась уходить, к группе четверокурсников прибавились Блейз и Уизли, которые только взглядом давали понять, что время уходить. — Сюда идёт Грюм! — прошептали они в два голоса, и София рванула в сторону лестницы, ведущей в подземелья. Грюма хотелось видеть меньше всего, и молясь, чтобы лестница не перестроилась, она, переходя на быстрый шаг, начала спускаться.***
Хлопнув дверью в спальне девочек, она мигом нырнула под балдахин своей кровати и, наложив парочку заклинаний и укутавшись с головой в одеяло, зарыдала. В голове прокручивалась эта сцена снова и снова, не давая забыть тот ужасный поступок, что она совершила. Безжизненное тело паука на парте у Рональда Уизли, спокойный голос Грюма, сообщающий о своём впечатлении по этому поводу. Она молилась, чтобы об этом не узнал отец и тем более Министерство Магии, которому не нужны будут объяснения для того, чтобы забрать её в Азкабан. Так она и уснула, укутанная в одеяло, в школьной форме, с опухшим от слез лицом, с беспокойством в душе.
